Узнать, что у мамы онкология. Дальше можно не читать, вот и весь рецепт.
Мы узнали в середине июня. И дальше все стремительно ухудшается. слишком стремительно.
Когда я говорю про обиды – они вполне могут для кого-то показаться смешными. Мои обиды были основаны на том, что мама эмоционально закрытый человек. Она никогда не говорила о своих чувствах, я, если честно, сомневаюсь, что она способна давать названия чувствам и эмоциям, которые испытывает. Соответственно, и я никогда не говорила с ней о своих. Было не принято, и лет до 27 я об этом даже не задумывалась. Так что только о делах, успехах и достижениях.
Я не могу ее винить за это, она такой выросла – 6й ребенок в послевоенной семье, плюс бабушка дедушку, как говорят, не любила. Пошла за него замуж, потому что «а вдруг после войны мужиков не останется?». Ну и общая атмосфера конца 50х – начала 60х.
Однако, в своем детстве я чувствовала себя счастливой. И в безопасности. Я точно помню, что осознавала это, хотя на дворе были 90е со всеми их прелестями, наша семья вкусила их по полной. Только когда мне исполнилось столько же, сколько на тот момент им, я поняла какой ужас они могли испытывать, и как, наверное, было страшно растить нас с сестрой.
Но благодаря родителям тревожности было не много - проблемы и ужастики окружающей действительности при детях не обсуждались, а на все проблемы ответ один, точнее два:
- Завтра будет день и завтра будет пища.
- Главное здоровье, а со всем остальным справимся.
Наша задача была хорошо учиться и помогать по огороду и хозяйству.
Анализировать и осознавать пришлось сильно позже. Все мои обиды связаны с ее шутками, обесцениванием. Вроде ничего такого со стороны, а мне обидно было. Лет с 6 помню.
Да, это не секрет, что эмоционально я всегда была ближе к папе. Так получалось, что мы больше времени проводили вместе, плюс общие интересы (о, я умела паять, например; училась водить трактор, а машину вожу с 12 лет вообще). А мама… мама не умеет любить словами. Это не ее язык любви. Она – делает. Приготовит вкусную еду, отдаст буквально последнее, будет работать до изнеможения, откажет себе в необходимом, чтобы у нас с сестрой все было и т.п.
Это все сильно позже понимаешь. Я все еще в процессе.
Возвращаясь к тому дню, когда она получила направление к онкологу и узнала о диагнозе – примечательно, что ровно накануне началось все с нейтрального разговора про отложенную жизнь и что хорошо бы пользоваться всем своевременно, а потом слово за слово и мама бросила обидную мне фразу о моих способностях к шитью (в контексте того, почему она не давала нам с сестрой красивейший отрез сатина, который к настоящему времени лежит на антресоли уже лет 40).
Ух, как меня накрыло! Опять я не такая умелая. К слову, мне в школе очень повезло – на уроках технологии была потрясающе строгая преподаватель (она и не преподаватель вроде бы, она была технолог на фабрике тканей в Узбекистане или Таджикистане, уже не помню, в 90х была вынуждена переехать в Россию). Она учила нас разбираться в тканях, строить выкройки и шить. В итоге в институте я одежду себе в основном шила, покупала красивую ткань и вдохновлялась журналом Burda.
В общем, что-то я так обалдела от ее фразы, что вылетела из дома и часа сидела на качелях в саду, всхлипывая на звезды. Все детские обиды всплывали, а я их оплакивала.
А на следующий день все изменилось. Вообще все. Больницы, реанимация – это все позже, а сначала осознавание, что обиды словно растаяли. Исчезли. Нет их!
Понимаю, что впереди долгий и непростой путь. Боюсь только одного - начать раздражаться в уходе за ней - мама уже лежачая, не встает месяц. Но хоть на капельку, хочу вернуть ей ту заботу, что получали мы. Может, так и не обсудим чувства - я не знаю. Но я постараюсь говорить на ее языке - делать.