XLV.
За партой сидя в этот день,
Андрей - в прескверном настроеньи.
Его не мучила мегрень.
Он злился, был в недоуменьи.
Ведь в этот первый день занятий,
Он ждал восторгов и объятий.
Однако же Диана с ним,
Случайным словом ни одним,
Не перемолвилась. И не взглянула,
Хотя б украдкой на него.
От равнодушия сего,
Как-будто холодом дыхнуло.
Он безразличьем поражён,
И в тяжки думы погружён.
XLVI.
"Уже ль то в мае расставанье,
Не понарошку, а всерьёз?
Ужели новое свиданье,
Не пробудит любовных грёз?"
Андрею не хотелось верить.
Он всё ещё мечтал доверить,
Диане милой свои чувства,
Без лицемерья, без искусства,
Излить ей душу откровенно.
Раскрыть пред ней свои мечты,
Что так живительно чисты.
Молить прощение смиренно,
В обиды не вдаваясь суть,
Взывая: "Пощади! Забудь!"
XLVII.
Часы томительно тянулись.
Звенит, всех радуя звонок.
Все двери классов распахнулись,
И школяры, уж, со всех ног,
Безмерно предаваясь ору,
Несутся вскачь по коридору,
Да, так, что стены содрогаясь,
Полы под ними прогибаясь,
В стенаньях жалобно скрипят.
Лишь старшеклассники степенно,
Взирая исподволь, надменно,
На малышню, как те вопят,
Свой класс неспешно покидают.
Друг с другом что-то обсуждают.
XLVIII.
Андрей, до выхода добравшись,
Кирилла с Таней пропустив,
За ручку двери быстро взявшись,
Её стремительно раскрыв,
Перед красавицей Дианой,
Которая походкой чванной,
Прошествовав, взмахнула всем,
И не заметила совсем,
Андрея, что здесь дожидался,
Надеясь, всё же, может быть,
Удастся с ней поговорить.
Но, как он только не старался,
Не соизволила заметить,
И на слова его ответить.
XLIX.
До вечера Андрей в тревоге,
Нервозно торопил часы.
Вот вечер. Он, уж, на пороге,
Своей возлюбленной красы.
Стучит. Диана дверь открыла,
И в изумлении застыла.
Гость нежеланный перед ней.
Она всех змей на свете злей,
Презрительно окинув взглядом,
Его от двери оттолкнула.
Вперёд к нему она шагнула.
Скрестивши руки, встала рядом.
Затем, поправив прядь волос,
Тот час же задала вопрос:
L.
"Зачем ты вновь ко мне явился?
Зачем опять побеспокоил?
Переживал иль может злился?
Ты, что в подъезде здесь устроил?!
Всё в прошлый раз я объяснила.
С тобою дружба утомила.
Тебя я больше не люблю,
И об одном тебя молю.
Ко мне ты больше не являйся.
Меня ты, впредь, не беспокой.
Глянь на себя! Ты, кто такой!?
Оставь, и больше здесь не шляйся!
Коль в дом мой не забудешь путь,
Тебя смогу я припугнуть!"
LI.
Что ж, разговор не получился.
Но, всё-таки, Андрей не сдался.
С Дианой вместе он учился,
И потому тайком старался,
Он ей записки отправлять,
Бумаге, как и встарь, вверять,
Незримых чувств огромный рой,
Что увлекали за собой,
И заставляли к ней ходить.
Ночами "сторожить" жильё.
Порой скрываясь от неё,
Под окнами её бродить,
Надеясь, чудо вдруг случится,
Диана вновь переменится.
LII.
Во вторник он, собравшись с духом,
Пред ней решил вновь показаться.
Не верил он досужим слухам.
Не собирался просто сдаться:
Вот-так-вот, взять, и отступить;
На век любовь свою забыть.
Такой поступок для него,
Был нежелательней всего.
Тогда казалося Андрею,
Что свои чувства предаёт.
Забвенья бездне отдаёт,
Всё, что его сближало с нею.
Что времени на растерзанье,
Бросает милое созданье.
LIII.
Вот оттого, лишь свечерело,
В подъезде он её дождался.
Открылась дверь, и он несмело,
К Диане милой приближался.
Как лист, сердечко в нём трепещет,
Как-будто дождь и ветер хлещет,
По одинокому листу,
Грозясь вмиг разорвать мечту.
От страха перед ней немея:
Слова какие ей сказать,
Как разговор с ней завязать?
В глухом молчаньи цепенея,
Беззвучно руку протянул.
Пред нею пальцы разогнул,
LIV.
И тут же на его ладони,
Открылось сердце вырезное.
В висках стучит, как-будто кони,
Всем табуном бегут в ночное.
Объёмное сердечко это,
Андрей старательно всё лето,
С коры сосновой вырезал.
Поверх две буквы написал.
Каких? Нетрудно догадаться!
Лишь "Д" плюс "А".
Любовь всегда,
В таких поступках проявляться,
Готова, чтоб себя раскрыть,
И жертвою алтарной быть.
LV.
Секунды две прошло в молчаньи.
Андрей в волнении вздохнул.
Минуту медлил в ожиданьи,
Затем к Диане он шагнул.
Андрей, решившись, произнёс:
"Я кое-что тебе принёс.
Из сердца сделал я кулон.
Пусть грудь твою украсит он."
Но, недовольно носик сморщив,
Диана руку отвела.
Кулон сей вовсе не взяла.
Лицо своё брезгливо скорчив,
Ответив на немой вопрос:
"Фу! Деревяшку! Ты - всерьёз?!"
LVI.
Постукивая каблучком,
Она уже мимо Андрея,
Хотела проскользнуть бочком,
Но, видимо, его жалея,
Вслед за собою позвала.
В свою квартиру завела.
Но здесь, спеша его принять,
Тот час дала ему понять,
Что все старания его,
Какими б там они ни были,
Какие б чувства не будили,
Не значат ровно ничего,
А, по сему, ему пора,
Прочь удалиться со двора.
LVII.
Пешком по липовой аллее,
Кирилл с Татьяною идут.
Вечерняя заря алеет,
И сумерек растенья ждут.
Роняют листья дерева.
Уже тускнеет синева,
И небо, серым становясь,
Землицу превращает в грязь.
По золотистому ковру,
Взяв за руки, шагают в ногу.
Известно только им и Богу,
Сколь расчудесно ввечеру,
Гулять, беседуя, с любимым,
С единственным, неповторимым!
LVIII.
Кирилл Татьяну обнимает.
Негромко говорит он ей.
Она ему молчком внимает,
И звук сих ласковых речей,
Порой Татьяну веселит.
Порой вокруг её ланит,
Внезапно вспыхнет огнь пунцовый.
Услыша анекдот ли новый,
Или затейливый рассказ,
Она невольно улыбнётся,
Иль смехом радостным зальётся,
Не из притворства напоказ,
А очень искренне и живо,
Сияя счастием красиво!
LIX.
Заметив справа вдалеке,
Дианы силуэт знакомый,
Звук слов застыл на языке...
Кирилл Татьяною влекомый,
Немножечко замедлил шаг,
Чтоб разглядеть и так, и сяк...
Да, точно, то была Диана -
Фривольна и немного пьяна.
Под руку парня подхватив,
Слегка покачиваясь шла.
Чуть-чуть растрёпана была.
Тот паренёк, как бог, красив.
К нему вплотную Дина липла,
И у него на шее висла...
LX.
За ними поодаль наблюдая,
Влюблённые переглянулись,
И, ничего не понимая,
Сначала было улыбнулись.
Потом к Андрею поспешили,
Так, как вдвоём они решили,
Что парень - это тот мажор -
Дианы новый ухажёр.
О нём ходило сплетен много,
Но только, впрочем, до сих пор,
Ничей его не видел взор.
Но варианта нет иного:
Так ласкова Диана с ним,
Податлива лишь с ним одним.
LXI.
Они, уж, у Андрея дома.
Спешат ему всё рассказать.
Вскрыть факт безумного синдрома,
И факт измены доказать.
"Нельзя, Андрей, Диане верить.
Она умеет лицемерить.
Она способна обольщать,
Пороки в прелесть превращать".
Кирилл спешит открыть глаза,
Чтоб дале друг не заблуждался,
Чтоб за Дианой он не гнался,
Чтоб глаз не застила слеза,
Когда, и не без основанья,
Настигнет разочарованье.
LXII.
Андрей, как-будто бы не слышит.
Он погружён, как-будто в сон.
Вздыхая, напряжённо дышит.
Хоть взгляд к Кириллу обращён,
Его совсем не замечает,
Лишь головой в ответ качает.
Но мыслей собственных туман...
Не хочет верить в сей обман.
Друзья друг другу доверяли,
И понимали с полуслова.
Их дружба всё стерпеть готова,
Но тайн любовных не вверяли.
Они в душе хранили их,
О них - возлюбленных своих.
LXIII.
Наверно оттого Андрей,
Не склонен другу был открыться.
Он мысленно просил: "Не смей,
Над чувством над моим глумиться,
И мой порочить идеал,
Что я возвёл на пьедестал.
Не смей, Кирилл, его порочить,
И бреднями меня морочить!
Диана - ангел мой небесный!
Чиста, как по-утру роса.
Честна, как детская слеза.
Лишь вижу лик её прелестный,
Как тут же хочется мне жить,
И лишь одну её любить!"
LXIV.
Придёт навязчивая муза,
И требует: "Скорей пиши!"
От творческого с ней союза,
Родятся "строфы-малыши".
И от неё, поверьте, братцы,
Порой мне некуда деваться.
Так и живу ни дня без строчки,
От запятой до этой точки...
Слагаю свой привычный стих,
Я, то в фантазиях витая,
Из жизни факты подбирая,
То из своей, а, то из их.
Собрав, то правду, то обман,
Так и пишу я свой роман.
LXV.
Что будет далее с героем,
Мы непременно вам расскажем.
Мы ничего от вас не скроем.
Подробно путь его укажем.
В перипетиях злой судьбы,
Легко чтоб разбирались вы.
Участливо ему внимали,
И ход событий понимали,
И знали, где, в какой момент,
Герой наш встретит испытанья.
Какие новые страданья,
На долю выпадут его. Акцент,
На фактах неизменно,
Я сделаю всенепременно.
LXVI.
Я на диванчике разлёгся,
Так, чтобы было поудобней.
Романом вновь своим увлёкся.
Пишу, как можно по-подробней.
Лишь возникает мысль едва,
Из букв слагаются слова,
Из слов рождаются две строчки.
Рифмуя их поставил точки.
А там ещё две появились,
(Я радуюсь от ожиданья лести),
И вот они уже все вместе,
В четверостишие сложились.
Записываю всё в столбец.
Вот и пришёл главе конец.