Михаил не мог больше выдерживать молчания и заговорил с сыном.
- Как назвали? – спросил он тихонько.
- Степан.
- Красивое имя. А это Оленька.
- Мне все равно. – грубо ответил Лёня.
- Сынок, ну ты же и сам теперь отец, взрослый мужчина, должен меня понять.
- Что понять? То, что ты бросил мать? То, что ты ушел к молодой девке, ребенка с ней родил? А как же наша семья, папочка?
- Ну, во-первых, не нужно так говорить об Алине, она, все-таки, моя жена, а эта девочка – твоя сестра. А во-вторых, такое случается, люди разводятся. Ты же взрослый, а ведешь себя как ребенок обиженный.
- Никакая она мне не сестра, моя единственная сестра умерла много лет назад. И вообще, раз у тебя все так хорошо, что ты трешься тогда здесь? Что тебе нужно?
- Лёнь, я хочу, чтобы ты меня простил, понял, я хочу с тобой общаться, участвовать в жизни внука.
- А больше ты ничего не хочешь?
- Хочу! Нормального отношения хочу.
- Ну, знаешь! А ты нормально отнесся к нам? Я представляю, что испытывала мама, когда ты ей объявил о том, что уходишь от нее. А она всю жизнь за тобой, все тебе прощала…
- Я знаю, что я очень виноват. Ну все совершают ошибки. Что мне теперь, всю жизнь прокаженным быть? Даже о внуке мне ничего не сказали. Матери, поди, тяжко с деньгами приходится. Я бы помог.
- Нет, не нужно. Я достаточно зарабатываю.
- Вот именно, зарабатываешь. А как же институт? Ты же собирался поступать после армии, а теперь что? Сын, давай я буду тебе помогать, а ты учиться пойдешь, как и планировали. Если хочешь зарабатывать, работай у меня, график тебе выстроим, чтобы совмещать можно было. Учебу тебе оплачу, если нужно будет. Лёнь, подумай.
- Ты что, купить меня решил? Я тебе не Алина твоя, на бабки не падкий. Мне за мать обидно, да и вообще, не приятно. А вдруг ты передумаешь и снова кинешь? Помнишь, что ты мне тогда сказал, когда я застукал тебя с этой…
- Сын.
- Ты мне сказал, что это твое личное дело, что это меня, сопляка, не касается. Что мать – старая клуша, а эта красотка – новая жизнь. Так вот шел бы ты свою новую жизнь дальше жить, не мелькай перед глазами.
- Лёня, но ты же мой единственный сын. Я тебя люблю. Да, я был дураком, ну прости ты меня. В моем возрасте бывает такое у мужиков, кризис среднего возраста, что ли. Хотелось чего-то нового, необычного, показалось, что влюбился, а она забеременела. Не мог же я оставить беременную женщину.
- А маму смог. Да еще и когда меня рядом не было. Кто ее поддерживал? Эта чокнутая тетя Тома? Ты хоть представляешь, как ей было тяжело?
- Я тогда об этом не думал, к сожалению…
- Вот именно, не думал. Пап, вот у меня теперь есть сын, и я не представляю такой ситуации в жизни, чтобы я смог его оставить. Это невозможно.
- Сын, я понимаю, что мой поступок сложно оправдать, но, тем не менее, я не хочу терять с тобой связь. От того, что мы с твоей мамой больше не муж и жена, ты же не перестал быть моим сыном. Я могу помочь тебе в жизни, не потому что я хочу тебя купить, а потому что ты мой ребенок.
- Пап, я просто еще очень зол на тебя.
- Я понимаю, ты имеешь полное право злиться на меня. Но я тебя очень прошу, не будь таким категоричным. Мне очень плохо из-за того, что мы не общаемся.
- Мне тоже, но я пока не могу.
- А как мама?
- Хорошо, работу сменила, внуком занимается.
- У нее появился кто-нибудь?
- Нет, что ты. Она же всю жизнь только тебя любила, и любит.
- Я тоже ее любил. Сильно. А потом между нами что-то, как будто, сломалось. Эх, вот бы повернуть время вспять.
- И что бы тогда?
- Я бы никогда от нее бы не ушел.
- А как же твоя новая любовь?
- Да какая любовь… Не все так хорошо.
Разговор прервал плачь проголодавшегося Степана. Лёня повернул к дому, Михаил последовал за ним.
- Лёнь, давай еще как-нибудь поговорим?
- Посмотрим. Пока. – попрощался Лёня и ушел с сыном домой. продолжение навигация по каналу