Разглядываю люстру. Лампочек должно быть 4. Когда я приехала сюда, горели все. У люстры были хорошие хозяева, до меня. Я сижу на табуретке. Надо мной горит лампочка. Прикольно, как в симс над головой индикатор настроения. Нет смысла читать такие тексты людям, которые не сидели на кухне под одной лампочкой. Из которых не вытекала чёрная, едкая пустота, у которой нет причины, повода и названия. В голове мелькают кадры, как в старой киноленте. Люди, лица, места. Все такое важное обычно и такое неважное сейчас. Иногда мне кажется, что мысли имеют реальный физический вес. И чем их больше, тем сильнее они давят к земле. От них опускаются веки, плечи. Тяжелеют ноги, каждый шаг даётся с трудом. В грудь льется что-то густое, жгучее, неприятное. Та самая пустота, которая потом заполнит тебя и перельется через край. Просочится из ран, что были нанесены добрыми людьми. Об этом мы не любим говорить. Не принято так. Мы слышим, что люди не любят грустных. Запоминаем, надеваем маски, репетируем р