Пан Левандовский счастливо проживал в городе Лодзь, в меру ненавидел своего начальника с отвратительной бородавкой около уха, и в тишине отхода ко сну представлял, что такие же мерзкие бородавки окружают и затрудняют выход естественных надобностей у этого прекрасного во всех отношениях человека. А может он его уважал, ценил и собирался, со временем, занять его место. Торговля лампочками – это вам не член собачий. Пан Левандовский состоялся и как пан, и как мужчина. А также, как сын, отец и муж.
В фееричной жизни пана были: нежная жена Катарина, одарившая его двумя волшебными дочками, дом, работа, общественное признание и друг Ганс, законченный холостяк, вовремя успевший переложить свое нежелание создать и нести ответственность за семью на мифическое желание забраковаться с русской девушкой. Если бы во время пробежки перед Гансом появились 3 русские девушки, одновременно доказавшие теорему Ферма с документами о подтверждении, 4 размером груди, русыми косами и ногами от них же, а также с борщом и трепетом в ожидании прекрасного соития с будущим герром, он воспринял бы это событие как провокацию, и продолжил бы пробежку. Непоколебимый и твердый в своем желании.
А еще, на руках у пана был отец. Отец паном не был и не собирался. Отец боролся с любой страной, в которой он жил. Заодно эти страны и ненавидел. И немного гордился. Доставка отца в страну невиданных возможностей была обычной и очень хлопотной (документы для прохождения польской границы не менялись уже сто лет, как и пограничники. Видимо, во время Великой Отечественной для освобождения Варшавы нужно было подавать запрос заранее, с 1914). И правы были поляки, ибо немедленно нарушать законы, собирая и маринуя грибы в свободной стране может только враг. Отец был врагом. Но себя им не чувствовал. Собирал грибы запойно и беззаветно. И без защитный и открытый думал, что помогает твоей семье. Слаба богу, не было лодки и выхода в Норвегию. А то война и пр….
Пан Левандовский собирался стать истинным паном гораздо раньше, чем им стал на самом деле. До этого он был просто Димкой. Димка был роста среднего, внешности средней, но его выдавала свобода, которая гнездилась в нежной душе вместе с легкой ненавистью к строю в стране, в которой он жил. Страна росла, и в будущем пане Левандовском росло сопротивление ей. Показывать сопротивление, как истинный поляк, будущий пан Левандовский не собирался. Он собирался наебать страну. Ибо нехуй. Страна была похожа на умирающий мартовский сугроб. Пан Левандовский был молод и амбициозен. Бороться с сугробами умел, ибо даже южный город – вечное противостояние….
Для начала, будущий пан тряс отца до состояния польских корней. Интернета тогда не было, как и трогательно приседания перед иноземным родством, тем более что отец гордился библиотекой Маркса-Энгельса-Ленина и велел перечитывать ее для перспективы. Поэтому будущий пан Левандовский погрузился в архивы и - о, боги! - нашел близких родственников (в библиотеке им. Пушкина). Жизнь наладилась!
Оксана Григорьевна была знакома с паном Левандовским со времен техникума электронного приборостроения, где на машине ЕС 1020, занимающей площадь равную спортивному залу, с карточками ввода можно было умножить 2х2 и получить ответ 3.9999 на экране размером с телевизор.
А еще точнее знакома с первого курса колхоза. Ибо любые занятия в учебных заведениях начинались с практики: выезда в трудовые лагеря на сборы урожая. Пан Левандовский в поле выглядел всегда, как что-то инородное и противоестественное полю и трудовым посткоммунистическим навыкам. А вот в вопросах фарцы – был настоящим асом. Он был востребован и окружен вниманием девушек, но на жалкие для него манипуляции – не поддвался.
Банальная притирка: что вы читаете и что слушаете, через полгода переросла в мастер-класс, о наличии которого тогда еще не ведала вся страна. Почему Димка взялся сделать из затурканой отличницы женщину – не ясно даже ему. Но он взялся.
Для начала была задумана схема расширения восприятия мира: для этой цели использовалась литература, на парах которой Оксана Григорьевна засыпала, несмотря на свою ответственность перед учебой. Было тепло, педагогиня не вещала ничего нового, предмет был не основным. Будить периодически всю группу передачей записок было забавно. Как и жалкие требования перевода текста на переменах. Третья записка перестала быть игрушкой, когда на жалостливые просьбы перевести текст пан Левандовский предложил забыть французский и прочитать английские буквы по-русски. Оксана Григорьевна покраснела от злости, но игру приняла и поняла. Группа – нет. Роман в их глазах имел место быть.
Теоретический курс был пройден с боями: термины «анжелика» и «ван-де-бра» после краснеющих до шеи ушей и щек Оксаны Григорьевны поселились в душе и перспективе обладания. Лак для ногтей типа «бриллиант» был насильно подарен и испробован на теле испытуемой, долгие беседы и внезапные сравнения с известными европейскими женщинами давали свои всходы. И вот наступил день икс: практика. Задача перед Оксаной Григорьевной была поставлена невозможная: выйти на центральную улицу и пройти по ней одной. До этого для пущей важности было куплено через чужие руки МОДНОЕ БОЛНОНЬЕВОЕ ПАЛЬТО отвратительного болотного цвета (главное! чтобы не черное!) и пытка началась.
Как продуманный триггер пан Левандовский точкой отправления выставил максимально удаленное место от дома. Довел до Центральной улицы и разве что не пнул до места выхода начинающей Оксаны Григорьевны в люди. Рации не было, но внезапные подбадривания (иди, я рядом!) и мачехины пинки (не горбись! Не спотыкайся! Не жмись к стене!) привели через час к искомому результату: девочка пошла. Пошла, меняя траекторию и скорость ходьбы, задыхаясь от собственной наглости, поднимала и смотрела в глаза встречным парам. В эйфории проскользила на замершем снегу пару метров. Поняла, что может ответить встречным людям, если они зададут вопрос. И сможет задать вопрос сама, если будет надо.
С тех пор из 30 человек на любой остановке спрашивать дорогу и жаловаться на жизнь стали исключительно Оксане Григорьевне.
Из забитого кокона начала расти вне законов биологии не бабочка, но гусеница с четким желанием и пониманием, что настоящей бабочке нужны ботфорты на шпильках, кожаная жилетка, чернобурка в пол, белоснежное пальто и внимание. Внимание, которого ей не хватало с 18 лет.
Позже пан Левандовский уехал в родную для него Польшу и никогда не узнал, что был для Оксаны Григорьевны матерью, которая научила ее получать настоящее удовольствие от жизни.