Итак, снова здравствуйте, перед вами вторая часть предыдущей статьи, если вдруг не ознакомились с первой – лучше сделать это, дабы понимать, что вообще здесь происходит (читать первую часть).
Итак, в прошлый раз мы оставили товарища Кортеса в Семпоале, столице тотонаков, с которыми он объединился для совместного ведения боевых действий против ацтеков. Теперь же он, довольный, возвращается в Веракрус, где получает известия, моментально испортившие ему настроение: лично король Испании Карл V удовлетворил требование старого доброго кубинского губернатора Диего Веласкеса, даровав ему волю завоёвывать любые земли с правом на пожизненное губернаторство и основание городов. И при этом данный документ был подписан за неделю до заключения договора Веласкеса с Кортесом, что делало оный недействительным. Кортес, продавший всё имущество и влезший в огромные долги в надежде сказочно разбогатеть в этой экспедиции, сейчас мог лишиться всего, и потому в спешке составил обращение напрямую к короне, в котором изложил положение дел, просил отменить своё решение по Веласкесу, заставил весь муниципальный совет Веракруса подписать обращение, приложил к нему почти все ценности, что были получены в городах майя и Семпоале, а также четырёх представителей народа тотонаков. После того, как судно в метрополию было отправлено, Кортес приказал затопить все остальные корабли, их экипаж переквалифицировать в пехоту, а всех сторонников Веласкеса моментально предать суду и повесить. Всех, кроме одного. Франсиско де Монтехо, отправленный сопровождать обращение и подарки к королю, по пути заглянул на Кубу и рассказал её губернатору о своей миссии, однако решил выполнить приказ, отказался сдавать груз и, пожелав Веласкесу доброго здравия, всё же отправился в метрополию.
Кортес же тем временем вышел в поход на Теночтитлан с тремя сотнями испанцев и тысячей тотонаков, по пути заглянув в земли государства Тлашкала, да ещё как раз в тот момент, когда они были в активном противостоянии с ацтеками. Увидев в конкистадорах врагов, тлашкаланцы приготовились к сражению, однако Кортес сумел убедить их, что они имеют общего противника. Кроме того, вожди подарили испанским офицерам своих дочерей, которые приняли крещение в одной из пирамид Тлашкалы, очищенной от идолов, освящённой и превращённой в христианский храм. И тут Мотекусома II, который, само собой, был в курсе всего происходящего (вспоминаем прошлую статью: глаза и уши императора были везде) довольно знатно напрягся, поняв, что пришельцы собирают против него самую настоящую коалицию. К Кортесу прибыли послы из Теночтитлана, которые просили его от имени императора проследовать на религиозный праздник в Чолулу, и он, рассчитывая, что Мотекусома II решился-таки на встречу, без колебаний принял приглашение. Само собой, это была западня, но ацтеки не подозревали, что противников будет не полторы тысячи, а десять (Тлашкала выделила очень солидную армию), так что ловушка в Чолуле просто-напросто не сработала, а Кортес, разозлённый коварством жителей города, устроил резню и уничтожил все местные храмы, после чего вновь выдвинулся на Теночтитлан.
Ожидаемой битвы не произошло: 8 ноября 1519 года, когда Кортес подошёл к городу, Мотекусома лично вышел приветствовать его и пригласил воспользоваться гостеприимством ацтеков, подарив множество золотых украшений и подтвердив догадки испанцев о сказочном богатстве ацтеков. Конкистадоры удивились подобному обращению, но приглашение приняли, разместившись во дворце одного из предыдущих тлатоани и живя в роскоши, однако всё равно, понятное дело, всё время были настороже. Обратить же кого-то из местных в христианство не выходило, ведь у католических священников просто не оставалось доводов в спорах со жрецами. «Слишком жестоко? А кто бы говорил! Вино, вы утверждаете, есть кровь господня, а хлеб – плоть господня, так получается, что вы поедаете своего бога, и после этого нам ещё что-то говорите? А жертвы необходимы. Вон, Иисус принял смерть, чтобы люди жили, а потом воскрес, всё же сходится, так чем он отличается от Кетцалькоатля, Уитцилопочтли или Тескатлипоки? Смешные вы, конечно, ничего не понимаете» - что-то такое слышали миссионеры в ответ на проповеди. Всё, что испанцы смогли выбить у ацтеков – дозволение возвести маленькую часовню на окраине города, а прекращать жертвоприношения и уж тем более отдавать пришельцам храмы никто явно не собирался. Так проходит неделя, а затем к Кортесу прибывает гонец из Веракруса, сообщивший, что ацтеки напали на город, убили нескольких испанцев и множество союзных войск, в том числе и одного из комендантов крепости. Кортес тут же уверенной походкой идёт к Мотекусоме разбираться и по итогу берёт «включившего дурачка» императора в заложники. Ситуация патовая – уйди испанцы в Веракрус, ацтеки тут же соберут огромную армию и истребят конкистадоров, так что оставалось лишь сидеть и ждать, позволив при этом императору жить так, как и раньше, ибо, если он будет хоть в чём-то ограничен, город тут же выберет нового уэй тлатоани и взбунтуется.
Наконец, через полгода неопределённости, из Веракруса приходит известие о прибытии отряда Панфило де Нарваэса численностью более тысячи человек с конницей, аркебузами и даже двадцатью пушками, отправленного Веласкесом для покорения Мезоамерики и уничтожения армии Кортеса. Последнему вновь, как и в случае с Грихальвой, оставалось уповать лишь на возможность склонить неприятеля на свою сторону, и в Веракрус один за другим начали отправляться вербовщики. Жестокость де Нарваэса, а также хорошие отношения с несколькими из его офицеров позволили ему найти сторонников в рядах прибывшего войска, но действовать надо было стремительно. Решившись уехать из Теночтитлана, оставив там, однако, большую часть испанцев и все войска тотонаков и тлашкальцев, Кортес с небольшим отрядом прибыл в хорошо известную нам Семпоалу, договорился с приближёнными Нарваэса и захватил его самого, практически бескровно вернув порт под свой контроль и заполучив весь новоприбывший отряд в собственное распоряжение. Но перевести дух вновь нет возможности – почти одновременно явились испанский и ацтекский посланники из Теночтитлана, каждый из которых излагал свою версию событий, но в одном они были едины: город взбунтовался против «гостей». В итоге 24 июня 1520-го Кортес вновь прибыл в долину Мешико, но теперь уже в его распоряжении было не только несколько тысяч пехоты, но и по сотне тяжёлых всадников, аркебузиров и арбалетчиков, а также артиллерия, и это не считая огромной армии союзников. И снова вместо битвы испанцы приходят в абсолютно не враждебный город: никаких выступлений, наоборот – столица как будто вымерла, а Мотекусома II лично поздравил Кортеса с победой над Нарваэсом и принёс извинения за столкновение горожан с испанским гарнизоном. Было начато расследование причин бунта, однако не успело оно завершиться, как назрел очередной конфликт, с которым был послан разобраться небольшой отряд. Но теперь уже, как только испанцы вышли из дворца, на них с каждой крыши, из каждого окна, из-за каждого угла посыпались тучи камней, стрел и дротиков, так что они моментально отступили.
На следующий день Кортес, жаждущий хорошенько наказать ацтеков, планировал массированную вылазку с участием всего своего войска, намереваясь если и не завоевать Теночтитлан, то хотя бы нанести его жителям очень серьёзный урон. Но как только они вышли, повторилось всё то же самое. Ни грохот аркебуз, ни разрываемые ядрами тела не поколебали решимости теночтитланцев, которые бесконечным человеческим потоком лились на конкистадоров и их союзников, а с крыш всё так же летел ливень камней, стрел и дротиков. Испанцы пытались поджечь дома, но они оказались предварительно облиты огромным количеством воды, так что огонь распространялся очень плохо, и, в конце концов, им пришлось вновь отступить во дворец. «Я не в силах описать этот бой. Мои слова слабы и холодны. Ведь говорили же некоторые из наших солдат, побывавшие в Италии и еще более далеких странах, что никогда не видали ничего подобного, что такое ожесточение не встречалось им ни в битвах с королём Франции, ни с самим великим турком» - напишет Берналь Диас, современник и участник похода Кортеса.
В третий день испанцы, узнавшие от союзников, что взятие главного храма является для мезоамериканских народов символом полной победы над противником, решили соорудить передвижные башни, установив сверху пушки, с помощью которых намеревались пробиться к местному Пантеону и взять его штурмом. Сражение велось весь день, и в итоге главный храм Теночтитлана всё-таки пал, однако это не дало ожидаемого эффекта – оказалось, что ацтеки ворвались в ту самую часовенку на окраине города, убили местного священника и полноправно, со своей точки зрения, считали себя победителями, так что падение после этого их собственного святилища не означало ровным счётом ничего. Обескураженные, сбитые с толку и совершенно деморализованные испанцы с боем пробились обратно во дворец, где Кортес собирался прибегнуть к своему последнему козырю – всё ещё находившемуся в заложниках императору.
Мотекусома II принял условия Кортеса, предлагавшему перемирие взамен на возможность для своего войска беспрепятственно покинуть город и вышел к народу, чтобы произнести речь и убедить их перестать нападать на испанцев. Вышел – и тут же был забросан камнями. Оказалось, что ацтеки уже давно избрали себе нового уэй тлатоани по имени Куитлауак, так как старый уже потерял всякий авторитет в их глазах. Что произошло с Мотекусомой, так и остаётся загадкой, ибо испанские источники утверждают, что он скончался от многочисленных попаданий камней, а ацтекские говорят, что он благополучно вернулся во дворец и был заколот пришедшим в отчаяние Кортесом. Так или иначе, 28 июня 1520 года первого и последнего кем анауак тлатоани не стало.
А что до Кортеса – ему оставалось лишь прорываться из города с боем, ибо на всё десятитысячное войско во дворце припасов явно не хватало даже на неделю. После пары дней приготовлений и раздумий его армия под покровом ночи на 1 июля предприняла вылазку и направилась к мосту, соединяющему Теночтитлан с Тлакопаном, но он, как и все остальные мосты (напомним, что Теночтитлан – это остров в озере Тешкоко), оказался убран. Пришлось срочно возводить временные сооружения, дабы иметь возможность переправиться и уйти незамеченными. Конечно же, не удалось. Горожане подняли тревогу, на испанцев тут же вновь полетело всё подряд: индейцы обстреливали их с городских улиц, со стен, с сотен небольших лодок, спущенных на воду. Ацтекские воины были везде, даже на отмелях рядом с переправой, неожиданно вылезая из воды и атакуя длинными пиками ноги людей и лошадей неприятеля. Самодельные переносные мосты, конечно же, были разрушены, и единственной возможностью для переправы стало наполнение каналов трупами – только по ним теперь можно было пройти дальше. В процессе бегства вся артиллерия была утрачена, аркебузы и арбалеты от воды пришли в негодность, а потери в людях составили от сотни до тысячи испанцев и от двух до пяти тысяч союзников (такой разброс присутствует даже в испанских источниках). Не раненых, судя по всему, не осталось вообще, а тех испанцев, кто остался лежать на поле боя живыми, на следующий же день принесли в жертву богам, моля о помощи в войне с чужеземцами. Впоследствии эту ночь назовут «ночью печали», и она станет самым позорным поражением испанцев за всё время войны с державой ацтеков.
Но всё-таки войску Кортеса, пусть и изрядно потрёпанному, удалось вырваться из города, забрав с собой и двух дочерей Мотекусомы II. Не тратя время на зализывание ран, они направились в Тлашкалу, где рассчитывали под защитой стен и войска отлежаться и подготовиться к полноценной осаде Теночтитлана. Но далеко уйти им не удалось – 7 июля на равнине Отумба к востоку от Тецкоко 450 конкистадоров и несколько сотен оставшихся в живых тлашкаланцев встретили 20-тысячное войско ацтеков. На битву собрался весь цвет Теночтитлана, Тецкоко и Тлакопана, трёх главных городов империи, во главе с самим императором Куитлауаком, все знатные роды, лучшие воины и высшее духовенство были здесь. В свою очередь, испанцы были истощены и измучены недельным переходом, раны после «ночи печали» ещё не зажили, всё, что могло стрелять, осталось в озере Тешкоко, а 23 уцелевшие лошади падали от усталости. В победе ацтеков не сомневался никто, но Кортес решил принять смерть достойно, умерев в битве, а не на алтаре безбожников, забрав с собой как можно больше врагов. Сражение началось, и полчища индейских воинов хлынули на строй испанцев. Тем не менее, ацтеки не знали тогда ещё одной прелести европейского стиля ведения войны и не представляли, что такое натиск бронированной конницы на равнине, пусть и столь малочисленной. Пока пехота сдерживала удары неприятеля, 23 рыцаря во главе с самим Кортесом кружили по полю битвы, пробивая одну брешь в рядах неприятеля за другой, нанося точечные удары и перемещаясь с недосягаемой для противника скоростью, выжимая всё до последней капли из себя и своих лошадей. Обсидиановые стрелы не могли пробить латный доспех, равно как и хрупкие копья и уж тем более макуауитли, вообще не предназначенные для сражений с кем-то, кто закован в сталь. Знакомый нам Берналь Диас будет вспоминать: «Условия местности были весьма выгодны для действий конницы, и наши конные кололи копьями, прорывали ряды врага, кружились вокруг него, внезапно ударяя в тыл, по временам врубаясь в самую гущу. Конечно, все всадники и лошади, как и все наши, были изранены и покрыты кровью, своей и чужой, но натиск наш не ослабевал». Ацтеки, предполагавшие, что утерянные испанцами пушки, аркебузы и арбалеты были их главным козырем, оказались шокированы такой сокрушительной мощью рыцарей, и сомкнутые ряды пеших конкистадоров начали постепенно оттеснять наседающих индейцев. Переломным моментом сражения стала смерть «правой руки» Куитлауака и захват его боевого штандарта, ацтеки дрогнули и побежали. Испанцы оказались слишком истощены, чтобы преследовать неприятеля, так что просто упали без сил и благодарили бога за чудесное спасение. Как потом заключат историки, конкистадоры вошли в так называемый боевой транс: по заверениям участников битвы, они не чувствовали ни страха, ни усталости, сражаясь под взором Святого Иакова, что скакал по небу во главе их войска.
Наконец Кортес с оставшимися в живых тремя сотнями конкистадоров вернулся в Тлашкалу, где получил от местного правителя и прибывшего представителя тотонаков заверения в верности и готовности предоставить новые войска для окончательного разгрома ацтеков в обмен на часть добычи из Теночтитлана и избавление от каких-либо видов дани или налогов. Там же Кортес вспомнил и о своих юридических навыках, составив несколько посланий к Карлу V: протокол об утрате королевской добычи, обвинительный акт против Нарваэса и Веласкеса, коллективное письмо конкистадоров с новым прошением назначить себя на должность губернатора всех новых завоёванных земель, а также реляцию (сводка о боевых действиях), которая впоследствии будет переведена на многие языки Европы и станет немыслимым по тем временам «инфоповодом».
Но пока что Кортес её только отправил, а сам стал полноценно готовиться к осаде Теночтитлана. Из Веракруса были доставлены гвозди и канаты, а в окрестностях Тлашкалы началась массовая лесозаготовка и строительство лёгких бригантин для последующего спуска в озеро Тешкоко. Кортес вновь проявил чудеса дипломатии, склонив правителя одного из трёх главных городов ацтеков, Тецкоко, на свою сторону, после чего там были возведены сухой док и гавань для испанских судов, но остальные города в долине Мешико пришлось брать силой, в том числе и ожесточённо сопротивляющийся Тлакопан. К концу апреля для битвы за Теночтитлан всё было готово, и в этот раз судьба оказалась к Кортесу весьма благосклонной: ещё одно чудо-оружие испанцев поразило население города и выкосило многих солдат, в том числе и уэй тлатоани Куитлауака, проправившего менее трёх месяцев. А дело в том, что тот самый де Нарваэс привёз на своих кораблях не только артиллерию, лошадей и аркебузы, но и оспу, которой до этого в Америке никогда не было, и иммунитета к ней у местных, понятное дело, тоже не наблюдалось. Кроме того, прибыло судно из самой метрополии, и конкистадоры получили новых людей, лошадей, арбалеты и аркебузы, а также три пушки и подписанные Папой индульгенции в качестве бонуса, но ответа от Карла V на просьбы Кортеса, увы, всё ещё не было.
Тем не менее, было решено не ждать решения монарха, и 28 апреля 1521 года после провала переговоров о мирной сдаче был проведён генеральный смотр войск: в распоряжении испанцев находилось семь сотен пехотинцев, более сотни стрелков, чуть менее сотни тяжёлых всадников, три пушки, десяток бригантин, а также пара сотен тысяч союзных войск различных индейских государств и шесть тысяч лодок. Параллельно проводилась «чистка», так как поползли слухи о связях одного из вождей тлашкаланцев с Куаутемоком, новым правителем ацтеков. Предатель нашёлся и встретил свою смерть на виселице, а заодно с ним и несколько испанцев, обвинённых в сочувствии к Веласкесу. Приказ к началу атаки был наконец дан, однако массовые обстрелы со стен города и стойкость его защитников быстро охладили пыл наступавших: на мостах и плотинах не могла развернуться конница, главная ударная сила конкистадоров, а ацтеки стояли насмерть, возникал риск повторения сценария «ночи печали», и поэтому атакующие отступили. Тогда Кортес решил брать город измором, продолжив при этом попытки штурма. Массированный флот доказал свою значимость, не давая подвозить продовольствие в Теночтитлан и исключая вылазки его защитников, которые после первых же шагов за пределами стен оказывались под градом стрел и дротиков. После установления морской (вернее, озёрной) блокады Кортес дальновидно нанёс удар по располагавшейся неподалёку крепости Холок, что контролировала две крупные дороги и давала возможность парализовать сообщение между другими городами, которые ещё были верны ацтекам, а также уничтожил акведуки, поставляющие воду. Но осада затягивалась, регулярные штурмы шли с переменным успехом, сезон дождей достигал своего пика, испанцы страдали от непривычного климата, а союзные вожди – от непривычного стиля ведения войны (в Мезоамерике было немыслимо вести бои за город несколько месяцев: если взял сходу – то взял, не взял – возвращайся домой) и всё той же оспы. Время играло против Кортеса, и он предпринял отчаянную попытку прорваться в Теночтитлан и закрепиться там. Артиллерия усиленно била по стенам, создавая один пролом за другим, и в каждый из них единовременно хлынули огромные потоки водного десанта под прикрытием аркебузиров и индейских лучников, облепивших город на своих лодках, словно мухи. За несколько дней боёв удалось оттеснить защитников к центру Теночтитлана и овладеть главной площадью, подтянулась и артиллерия, разносившая хлипкие укрепления ацтеков в щепки. Испанцы прорывались к храмам и сбрасывали с него статуи божеств, что озлобило противника, и он ринулся в бой с новой силой, сумев даже захватить пушки. Но тут смогла наконец вступить в бой тяжёлая конница: на прямых улицах города и широкой площади было достаточно пространства для манёвра и разгона, тут же обратив ацтеков в бегство, ведь они помнили, что произошло на равнине Отумба и испытывали суеверный ужас перед лошадьми. Бои продолжались ещё несколько дней, пока 13 августа 1521 года войска конкистадоров не окружили несколько групп защитников, превратив дальнейшее сражение в обыкновенную кровавую резню. Город был взят.
Согласно информации из разных источников, в сражении за Теночтитлан погибло 400-800 испанцев, 10-20 тысяч союзных войск и 70-200 тысяч ацтеков, включая мирное население и небоевые потери.
В тот же день будет схвачен Куаутемок, последний тлатоани, что пытался сбежать из города. После пленения император просил Кортеса убить его, но делать это было нецелесообразно – предводитель ацтеков должен был знать, где лежат несметные сокровища империи, ради которых всё это и затевалось. Правитель Теночтитлана вместе со своим коллегой из Тлакопана подвергся недельным пыткам, но сумел убедить Кортеса, что золото было сброшено в озеро Тешкоко (последующие поиски на дне озера не увенчались успехом). Впоследствии Куаутемок станет видным лицом в армии испанцев, которая пополнится большим количеством ацтеков, но в 1525-м окажется обвинён в заговоре и казнён. В начале 1522-го в Испанию вернётся Карл V, до этого находившийся в Италии и руководивший боевыми действиями против Франции. Монарху предстоит ознакомиться с прошениями и реляциями Кортеса, а также установить статус новых территорий в составе своего государства, создать комиссию по примирению Кортеса и Веласкеса. Покоритель ацтеков королевским указом будет назначен «губернатором, генерал-капитаном и верховным судебным исполнителем по гражданским и уголовным делам на всей территории и во всех провинциях Новой Испании», фактически став первым правителем Мексики. На руинах Теночтитлана будет основан город, известный сегодня как Мехико, а Тлашкала, по договору, ранее заключённому с Кортесом, за свой огромный вклад в победу после присоединения к Испании освободится от налогов, сборов и податей вплоть до обретения Мексикой независимости.
Про дальнейшую жизнь и судьбу Кортеса в качестве губернатора можно рассказать ещё очень много, но данная статья и так получилась слишком большой. В целом тема испанского завоевания Америки очень обширна, и там есть множество интересных моментов, так что это точно не последний раз, когда мы отправляемся в Новый Свет XVI-XVII веков. Но сейчас пришло время сворачиваться. Надеемся, вам понравилось, если так – ждём ваших подписок и мнения в комментариях! Ну и, напоследок: любите историю - она может многому научить!