«Ай-я-яй…» - проворчал Иван Кузьмич, увидав, как ворсистый неповоротливый шмель опустился в блюдечко с клубничным вареньем. Варенье, сваренное до состояния текучей смолы, радушно приняло беспечного летуна, после чего намертво вцепилось ему в лапы. Поняв свою халатную оплошность, шмель включил форсажный режим, загудел, поднатужился и… И, разрядив аккумуляторы, приваренился уже на брюхо. Так он полежал какое-то время, осваиваясь, затем стал медленно перебирать лапами, демонстрируя навыки пловца-флегматика, не стремящегося к высотам норм ГТО. Наблюдая за этой борьбой, Иван Кузьмич был вынужден признать, что варёные клейкие силы вновь брали верх над силами живыми – порывистыми и быстро иссякающими. И что жужжащее и самонадеянное опять вляпалось в равнодушное и липкое… Вытащив чайной ложкой незадачливого пловца из вязкого водоёма, Кузьмич положил его на край стола, чтобы тот там упражнялся в самовылизывании и в своей шмелиной ругани, а сам задумался о разнообразии и взаимодействии известных