- С Настей мы познакомились, когда она была студенткой второго курса, а я аспирантом, - продолжал рассказывать Семен Яковлевич, - С первого дня знакомства мы стали парой. И все нас воспринимали парой. Зав кафедрой меня вызвал и отчитал за аморальность, что я со студенткой встречаюсь, у которой веду семинары. А мы с Настей подали заявление и расписались. Просто так, без свадьбы.
Профессор замолчал, погрузившись в воспоминания. Снег мягко поскрипывал под ногами. Снежинки падали, словно высыпались из фонарей. Было безветренно и тихо. Лишь иногда копна снега падала с прогнувшихся ветвей елей и сосен, пыльно ухая на сугробы.
Кате казалось, что она идет под руку с другом, с которым она не виделась очень давно и теперь он рассказывает, как жил, пока они не виделись.
- Ей сейчас шестьдесят. А я вижу в ней ту девчонку, с которой я тогда познакомился. На тебя посмотрел, словно её увидел.
- Но я ведь не она, - тихо сказала Катя.
- Да я помню об этом. Я может и в возрасте, но из ума то не выжил, - с грустной улыбкой ответил Семен Яковлевич.
Момент был неловкий, но Катя сделала его ещё более неловким, когда задала следующий вопрос.
- Что у вас случилось?
Шеф вздохнул шумно, словно кашалот и, подбирая слова, стал медленно рассказывать.
- Всегда был избалован вниманием женщин. До Насти пользовался женскими слабостями, было дело. А ей не изменял. Мог флиртовать, комплименты делать, но границу никогда не переступал. Может меня и считали сердцеедом и бабником, но это всё была просто игра. Главная моя женщина была дома, растила наших двух девчонок. Ну и преподавала, конечно. Сплетни не слушала, мне доверяла. Пока не появилась у меня одна настойчивая поклонница.
Семён Яковлевич помолчал. Развернулись в конце дороги и пошли обратно.
- Она тоже была похожа на мою жену в молодости. Не так, как ты, но тоже похожа. Настойчивая была. Смущала меня, бесила уже даже своими попытками меня соблазнить. А потом дошло до того, что приехала к нам домой и устроила скандал моей жене, требуя, чтобы она меня отпустила к ней. И моя жена поверила.
- Почему?
- Потому что та девушка была похожа на неё в молодости. Потому что в этой девушке материализовались её страхи. Может ещё кто-то ей напел про эту историю с этой Серафимой.
- Как вы сказали? – быстро переспросила Катя.
- Серафима. Редкое имя, да.
Мысли Кати засуетились, взбудораженные неожиданным подозрением. Да какое там, подозрением, практически уверенностью в том, что она знает, видела, эту самую Серафиму, Фиму. Но сейчас она ничего не скажет о своём открытии. Потом, когда прояснит всю историю. А прояснить явно было что.
- И что случилось потом?
- Она ушла. Забрала девочек и ушла. Подала на развод. Маруся, старшая, видя, как переживает мать, перестала со мной общаться. А маленькую Олю никто и не спрашивал её желания. Настя заняла глухую оборону. Официально не запрещала, конечно, общаться с детьми. Но очень часто случались какие-то форс-мажоры в дни, на которые мы договаривались о встречах. Потом я махнул рукой. Потом девочки стали совершеннолетними. С Олей мы общаемся. Она жалеет меня, хотя так и не поверила мне. Маруся сейчас с мужем живёт в Нидерландах. У неё трое мальчишек, с небольшой разницей в возрасте. Муж там работает. У Оли девочка семи лет. С Настей мы не встречаемся. Видел её пару раз на конференциях в прошлом году. Для меня она всё та же, что и раньше. Вот только слышать ничего не хочет. Да и устал я.
Катя молча слушала и думала, а всё ли правда в этих словах. По версии Фёдора, Семён Яковлевич был ещё тот «ходок». Но наличие в жизни Фёдора девушки с именем Серафима, давало понять, что и в версии Фёдора не всё «чисто».
Они подходили к входу в свой корпус и рассказ на сегодня, видимо, был закончен.
- Спасибо, Катя, что выслушала меня.
- Спасибо вам, что доверили мне такую историю.
- Ты мне кажешься порядочным человеком.
Катя вздохнула тяжело.
- Не очень-то я и порядочная. Нет, в отношении вас я честна. Но вот оказалась в Москве я не очень красивым способом.
- И кого же ты обманула ради этого? - с улыбкой спросил Семён Яковлевич.
- Мужа.
- Ты не любишь его?
Катя вскинула голову и посмотрела шефу в глаза. Взгляд у того был усталый, но открытый и добрый.
- Угадал?
- Да.
- А он тебя любит, и ты на него согласилась, чтобы переехать.
- Да.
- Ну, бывает, - он развел правой рукой, а за левую держалась Катя, - тебе совестно?
- Иногда. Мне его жалко. Он хороший человек, а я его предаю.
- Тебе нравится другой?
- Да, - тихо призналась Катя.
- Санта-Барбара?
- Ну, наверно.
- Понятно. Не скучно жить. Эмоции, драмы, события. А я в последнее время ценю спокойствие. Я бы хотел быть со своей семьёй, но, видимо, судьба такая. Пойдём отдыхать, Катюш. Увидимся завтра на завтраке, в девять. История моя закончена. Твоя ещё в самом разгаре. Поживем – увидим, чем всё это кончится. Тебя я не осуждаю. Как говорится, не судите и не судимы будете.
- Я не думаю, что ваша история закончена, - несогласно возразила Катя, - Вот если бы я тогда поздно не возвращалась в гостиницу, то она бы может и закончилась. А пока рано так говорить.
- Ну, как скажешь, - засмеялся Семён Яковлевич, - открывая перед Катей входную дверь.
Зашли в лифт, нажали кнопки своих этажей. Потом Семён Яковлевич посмотрел на Катю с хитрым видом.
- Наверно ты поздно тогда от него возвращалась? Того, другого, который тебе мил?
Катя улыбнулась и кивнула.
- Как вы хорошо сказали: «мил».
Открылись двери лифта на этаже шефа.
- До завтра, Катюш. Отдыхай.
- Обязательно. Наберёмся сил, всё решим.
- Эх, твоими устами, Катя…
Двери лифта закрылись и Катя поднялась дальше на лифте. В лифте остался запах туалетной воды шефа: что-то классическое, с оттенком дерева и кожи. Катя улыбнулась и вышла в сторону своего номера.
Перед сном написала Игорю:
«Я в доме отдыха. До выходных общаюсь тут только с шефом. У него тут своя реабилитация после кардиологии. У меня - своя. Тихо и спокойно. Буду спать, есть, думать и общаться с профессором. Спокойной ночи, милый друг.»
Ваша Ия 💗