Редакция литературы по философии и психологии.
Заведующий — кандидат философских наук В. А. Малинин.Книга известного английского теоретика — марксиста М. Корнфорта «Диалектический материализм» вышла в Англии тремя отдельными выпусками: I том — «Материализм и диалектический метод» в 1952 году, II том — «Исторический материализм» в 1953 году и III том — «Теория познания» в 1954 году.
По просьбе Издательства иностранной литературы М. Корнфорт для русского издания заново просмотрел, исправил и дополнил свою работу, которая выходит объединённая в один том.
Перевод книги сделан Ю. П. Михаленко (I том), E. Г. Панфиловым (II том) и А. В. Старостиным(III том).Редактор В. Г. Виноградов.
Предисловие к русскому изданию
В основу этой книги положен ряд публичных лекций, организованных Коммунистической партией Великобритании в Лондоне, а также ряд лекций, прочитанных в двух партийных школах по изучению философии. Эта книга написана не как учебник. Она предназначается для трудящихся, которые не занимаются специально философией или наукой, и ставит своей целью просто познакомить их с некоторыми основными идеями марксистской философии и показать в некоторой степени её назначение и практическое применение.
Я стремился придерживаться популярной формы объяснения этих идей, не осложняя своего изложения отступлениями в более специальные области философии, разбором каких-либо более трудных для понимания философских теорий прошлого и настоящего или многочисленными доводами по отдельным вопросам, которые могли бы оказаться необходимыми для защиты данных положений против философских противников. Я свёл употребление специальных терминов до минимума. Я также не пытался охватить все те вопросы, которые следовало бы осветить в любой книге, представляющей собой полный курс марксистской философии.
В учебнике принято начинать с научного определения каждого вводимого понятия. Однако, учитывая цели этой книги, я не стеснялся вводить и употреблять ряд довольно хорошо знакомых понятий задолго до того, как перейти к их точному и научному определению. Так, я с самого начала ввёл понятие «класс», хотя определение этого понятия даётся значительно позже. Точно так же я допускаю, как само собой разумеющееся, что читатель имеет известное представление о том, что понимается под «истиной», а также что читатель согласен, что внешний материальный мир действительно существует, и откладываю на самый конец книги рассмотрение вопроса о характере истины и основаниях для нашей уверенности в существовании мира.
Строй книги обусловлен её общей целью. Книга делится на три тома, причём первые два тома содержат довольно элементарное изложение диалектического и исторического материализма. В начале первого тома я подчёркиваю классовый и партийный характер нашей философии, в начале второго — что нашей целью является социализм, который требует материалистического подхода к пониманию общества и его законов развития. Для третьего тома я оставил рассмотрение круга проблем, связанных с характером и законами развития сознания и познания.
Строго говоря, некоторые проблемы, рассматриваемые в третьем томе, относятся к разделу, озаглавленному «Диалектический материализм», т. е. к разделу о всеобщих принципах марксистского мировоззрения, в то время как другие проблемы относятся к разделу, озаглавленному «Исторический материализм», т. е. к проблемам распространения этих принципов на общество. Я сгруппировал эти проблемы и перенёс их рассмотрение на конец книги по двум причинам. Во-первых, эти проблемы, по-видимому имеют более сложный и «развитый» характер, а я хотел бы идти от менее сложного к более сложному, или от более элементарного к менее элементарному. Во-вторых, так как истинное или ложное сознание развивается благодаря обществу, а знание коренится в производственной и других формах общественной деятельности, я считаю, что рассмотрение этих проблем может выиграть, если изложить их после, а не до рассмотрения элементарных идей общественной науки.
Таким образом, в третьем томе я стремился воспользоваться идеями диалектического и исторического материализма, элементарно изложенными в первых двух томах, для того чтобы показать, каким образом фактически возникает и развивается человеческое сознание. Я стремился шаг за шагом проследить этот процесс от условного рефлекса до человеческой свободы — от его первоистоков в чисто животной жизни до развития человеческого знания и человеческой свободы.
Поскольку цель этой книги состояла в том, чтобы рассмотреть и обсудить основные идеи марксистской философии, то я постоянно обращался к великим произведениям классиков марксизма-ленинизма. Я сознательно включил в книгу довольно большое количество цитат, так как она была опубликована в Англии, где большинство народа для систематического изучения марксистской философии не имеет той возможности, какая существует в Советском Союзе. В русском издании некоторые из цитат опущены, так как они хорошо известны советским читателям.
Марксизм является развивающейся и творческой философией, и поэтому я не считал возможным ограничиться изложением тех основных принципов и положений, которые среди марксистов могут рассматриваться как решённые. Я также осмелился на протяжении книги предложить такие истолкования и выводы, которые ни в коем случае нельзя считать общепринятыми. Однако я надеюсь, что неправильности, которые могут быть обнаружены в книге, а также всё то, что я изложил правильно, будут стимулировать мысль и дискуссии и, таким образом, помогут, пусть в очень небольшой степени, общему делу социализма.
Наиболее важное для марксистской философии в настоящее время состоит не в том, чтобы мы ограничивали содержание книг простым повторением и изложением основных идей марксизма. Прежде всего мы должны исследовать новые области, должны идти новыми путями, проверяя наши основные идеи путём смелого применения и развития их, и при этом не очень бояться возможных ошибок.
И в этой связи мы должны иметь в виду, что в настоящее время мы боремся за мирное соревнование с капитализмом, которое докажет раз и навсегда, что социализм представляет собой тот путь, по которому пойдут народы всего мира. Следовательно, нашей задачей является не только выдвигать наши собственные взгляды в противоположность буржуазным идеям и в полемике с ними, но также изучать более тщательно всё то, о чём думают в капиталистическом мире и, таким образом, помочь «отделить зёрна от плевел». Мы должны установить контакт со всем, что в какой-то степени является научным и прогрессивным, с тем чтобы развивать нашу философию так, чтобы она могла иметь наиболее широкое влияние и помогала мобилизовывать всех людей доброй воли.
Марксизм-ленинизм является универсальной философией, задача которой состоит в том, чтобы включать в себя и развивать дальше всё то положительное в прошлом и настоящем, что имеется в идеях и опыте человечества.
Эта книга является всецело плодом дискуссий, происходивших в Англии, где мы работаем при больших неудобствах. Я надеюсь, что главная польза, которую мы можем получить благодаря переводу этой книги на русский язык, состоит в том, что критика советского читателя поможет нам действовать лучше в будущем.
Морис Корнфорт. Лондон, март, 1956.
Памяти Давида Геста
Том I. Материализм и диалектический метод
Часть первая. Материализм
Глава I. Партийность философии
Среди марксистов общепризнанным является положение, что диалектический материализм есть мировоззрение марксистско-ленинской партии.
Как многим политикам, так и многим философам это определение неизбежно покажется странным. Но мы совершенно не поймём диалектический материализм, если не сможем уловить мысль, скрывающуюся за этим определением.
Прежде всего разберёмся в том, какая философская концепция скрывается за идеей, которая выражена в этом определении партийности или — поскольку партия всегда является политическим представителем класса — классовости философии.
Под философией обычно понимается наше наиболее общее представление о природе мира и о месте и назначении человечества в нём — наше мировоззрение.
Раз мы поняли это, то отсюда становится очевидным, что у всех людей есть некоторая философия, даже если они никогда не учились рассуждать о ней. Каждый человек испытывает влияние определённых философских взглядов, даже если он не продумал их для себя и не может их сформулировать.
Некоторые люди, например, думают, что этот мир есть не что иное, как «юдоль печали», и что наша жизнь в нём является приготовлением к лучшей жизни в другом и лучшем мире. Исходя из таких взглядов на мир, они считают, что мы должны стойко выносить всё, что ни случится с нами, не борясь против этого, хотя стараясь делать всяческое добро нашим братьям, какое мы только можем. Это — одного сорта философия, одного сорта мировоззрение.
Другие люди думают, что мир является местом для обогащения и что каждый в нём должен сам о себе заботиться. Это уже другого сорта философия.
Но если мы признали, что философия является мировоззрением, то отсюда возникает задача систематической и детальной разработки этого мировоззрения, задача превращения его в хорошо формулированную и последовательную теорию и превращения безотчётно разделяемых народных верований и взглядов в более или менее систематические учения. Эту задачу и выполняют философы.
Разрабатывая свои теории, философы часто создавали нечто очень запутанное, крайне абстрактное и чрезвычайно трудное для понимания большинства людей. Но даже хотя сравнительно немногие люди могут читать и понимать сугубо философские произведения, тем не менее эти произведения могут иметь и имеют на самом деле очень широкое влияние. Тот факт, что философы систематизировали определённые верования, усиливает эти верования и способствует навязыванию их широким массам простых людей. Отсюда все так или иначе испытывают влияние этих философов, даже если они никогда не читали их работ.
Но если это так, тогда мы не можем рассматривать системы философов как совершенно обособленные, ни от чего не зависимые, как лишь продукты умственного труда отдельных философов. Конечно, формулировка взглядов, особые приёмы, которыми они разработаны и изложены, — это творение отдельных философов. Но сами взгляды в их наиболее общем виде имеют социальную основу в идеях, которые отражают общественную деятельность и общественные отношения данного времени и которые, следовательно, не выходят готовыми из головы философов. Каждая философия выражает точку зрения определённого класса. Но в отличие от эксплуататорских классов, которые всегда стремились поддерживать и оправдывать своё классовое положение при помощи разнообразной маскировки и фальсификации действительности, рабочий класс в силу самого своего классового положения и целей заинтересован в познании и понимании вещей такими, как они есть, без всякой маскировки или фальсификации.
Партии рабочего класса нужна философия, которая выражает его революционную классовую точку зрения. Она составляет прямую противоположность идеям, враждебным рабочему классу и социализму.
Это определяет материалистический характер нашей философии.
Партийность и классовость философии
Теперь мы можем сделать шаг дальше.
Когда общество разделено на классы, — а общество всегда было разделённым на классы, начиная с разложения первобытной общины, то есть на протяжении всего исторического периода, к которому относится история философии, — то различные взгляды, имеющие хождение в обществе, всегда выражают точку зрения различных классов. Следовательно, можно заключить, что различные системы философов также всегда являются выражением классовой точки зрения. Фактически они суть не что иное, как систематически разработанная и теоретически сформулированная классовая точка зрения, или, если хотите, идеология определённых классов.
Философия есть и всегда была классовой философией. Философы иногда могут делать вид, что это не так, но это не меняет сути дела.
Люди не мыслят и не могут мыслить изолированно от общества и, следовательно, от классовых интересов и классовых битв, происходящих в обществе, как они не могут жить и действовать в такой изоляции. Философия есть мировоззрение, есть попытка понять мир, человечество и место человека в этом мире. Подобное воззрение не может быть не чем иным, как воззрением класса, а философ выступает, как мыслящий представитель класса. Да и как может быть иначе? Философские системы не импортируются с какой-либо другой планеты, но создаются здесь, на Земле, людьми, вовлечёнными, нравится им это или нет, в существующие классовые отношения и классовую борьбу. Следовательно, что бы ни говорили философы о себе, нет такой философии, которая не отражает точки зрения определённого класса или которая безразлична и беспристрастна в отношении классовой борьбы. Сколько бы мы ни искали, мы не найдём никакой беспристрастной, беспартийной, надклассовой философии.
Помня об этом, мы увидим, что все философии прошлого так или иначе выражали точку зрения так называемых «образованных» классов, то есть эксплуататорских классов. Вообще именно руководящие силы общества выражают и пропагандируют свои идеи в форме философских систем. А вплоть до появления современного рабочего класса, который является специфическим продуктом капитализма, этими командующими силами в обществе всегда были эксплуататорские классы. Именно их воззрения господствовали в философии так же, как они господствовали в обществе.
Из этого мы можем сделать лишь тот вывод, что рабочий класс, если он намерен возглавить руководство обществом, должен выразить свою собственную классовую точку зрения в форме философии и противопоставить эту философию философским системам, выражающим воззрения и защищающим интересы эксплуататоров.
«В немногих словах заслуги Маркса и Энгельса перед рабочим классом можно выразить так: они научили рабочий класс самопознанию и самосознанию, и на место мечтаний поставили науку»[1], — писал В. И. Ленин.
«Великая всемирно-историческая заслуга Маркса и Энгельса состоит в том, что они научным анализом доказали неизбежность краха капитализма и перехода его к коммунизму, в котором не будет больше эксплуатации человека человеком… что они указали пролетариям всех стран их роль, их задачу, их призвание: подняться первыми на революционную борьбу против капитала, объединить вокруг себя в этой борьбе всех трудящихся и эксплуатируемых»[2].
Обучая рабочий класс «самопознанию и самосознанию» и объединению вокруг себя «всех трудящихся и эксплуатируемых», Маркс и Энгельс создали революционную теорию борьбы рабочего класса, освещающую путь, следуя по которому рабочий класс может покончить с капиталистической эксплуатацией, может стать у руководства всеми народными массами и, таким образом, освободить раз и навсегда всё общество от всякого угнетения и эксплуатации человека человеком.
Маркс и Энгельс писали в тот период, когда капитализм был ещё на подъёме и когда силы рабочего класса впервые сплачивались и организовывались. Их теория была развита Лениным в тот период, когда капитализм достиг своей последней стадии — стадии монополистического капитализма, или империализма, и когда началась пролетарская социалистическая революция. Эту теорию в ряде вопросов развил далее Сталин.
Маркс и Энгельс учили, что без своей собственной партии рабочий класс никогда не сможет одержать победу над капитализмом и не сможет повести всё общество вперёд к уничтожению капитализма и установлению социализма. Поэтому рабочий класс должен иметь свою собственную партию, независимую от всех буржуазных партий. Ленин развил дальше учение марксизма о партии, он показал, что партия должна действовать как авангард своего класса, как наиболее сознательная часть своего класса и что она является орудием завоевания и удержания политической власти.
Для выполнения такой роли партия, очевидно, должна обладать знанием, пониманием и предвидением событий действительности; другими словами, она должна быть вооружена революционной теорией, на которой основывается её политика и которой она руководствуется в своей деятельности.
Такой теорией является марксизм-ленинизм. И это не только лишь экономическая теория, и это не исключительно политическая теория, но это и мировоззрение — философия. Сами экономические и политические взгляды не являются и никогда не могут быть независимы от общего мировоззрения. Более того, специальные экономические и политические взгляды всегда выражают мировоззрение тех, кто этих взглядов придерживается, и, наоборот, философские взгляды всегда находят выражение во взглядах на экономику и политику.
Признавая всё это, революционная партия рабочего класса не может не сформулировать свои философские взгляды, а сформулировав, последовательно их не придерживаться; она не может также не развивать и не оберегать свою партийную философию. В этой философии, философии диалектического материализма, воплощены общие идеи, служащие для партии средством осознания мира, который она стремится изменить; с их помощью она определяет свои цели и намечает, как бороться за них. В этой философии воплощены главные идеи, посредством которых партия стремится просветить и организовать весь класс и оказывать влияние, руководить и завоёвывать на свою сторону всю массу трудящегося народа, показывая ему выводы, необходимо вытекающие из каждой стадии борьбы, помогая народу учиться на своём собственном опыте, как идти вперёд к социализму.
Итак, мы видим, почему в наше время возникла философия, выражающая революционное мировоззрение рабочего класса, и почему эта философия — диалектический материализм — определяется как мировоззрение марксистско-ленинской партии.
Сам опыт научил партию, что необходимо иметь свою собственную философию. Опыт показывает, что, если у нас нет своей собственной революционной социалистической философии, тогда неизбежно наши философские идеи становятся результатом заимствования из враждебных, антисоциалистических источников. Если мы в наши дни не приемлем точки зрения рабочего класса и борьбы за социализм, тогда мы приемлем — или скатываемся к ней без намерения сделать это — точку зрения капиталистов и борьбы против социализма. Вот почему партия рабочего класса, чтобы быть действительным революционным руководителем своего класса и не вводить в заблуждение свой класс заимствованием враждебных капиталистических идей и соответствующей таким идеям политики, должна заботиться о формулировании, защите и пропаганде своей собственной революционной философии.
Классовая философия и истина
Против только что сказанного о классовости и партийности философии может быть выдвинуто возражение, что такая концепция является полным искажением всей сущности философии.
Некоторые скажут, что они, мол, согласны с тем, что классовые интересы могут склонить нас верить скорее в одно, чем в другое. Но разве философия не должна быть выше этого? Разве философия не должна быть объективной и беспристрастной и учить нас оставлять в стороне классовые и партийные интересы и стремиться только к истине? Ибо разве не безусловно то, что истинно, является истинным, независимо от того, удовлетворяет ли это тем или иным классовым интересам, или нет? Если философия пристрастна — партийная, то как она может быть объективной, как она может отражать истину?
В ответ на подобные возражения мы можем сказать, что в действительности точка зрения рабочего класса на философию весьма далека от того, чтобы не заботиться об истине.
Существует ли истина? Конечно, да — и люди приближаются к ней. Ибо различные взгляды, в зависимости от их партийности, не могут быть одинаково близки к истине. Каждая философия отражает классовую точку зрения. Так же как один класс отличается от другого по своей социальной роли и по вкладу, вносимому в развитие общества, так и одна философия отличается от другой по воплощению положительных достижений в выработке истины о мире и обществе.
Люди склонны считать, что если мы становимся на партийную, классовую точку зрения, то мы отворачиваемся от истины; и что, с другой стороны, если мы действительно стремимся к истине, то мы должны быть строго беспристрастны и беспартийны. Но в действительности всё это не так. Лишь тогда, когда мы становимся на партийную точку зрения исторически самого прогрессивного класса, мы способны приблизиться к истине.
Следовательно, определение диалектического материализма как философии революционной партии рабочего класса никоим образом не противоречит притязанию диалектического материализма выражать истину и быть средством достижения истины. Напротив, мы имеем полное право претендовать на это ввиду действительного исторического положения и роли рабочего класса.
За исключением рабочего класса, все другие классы, которые стремились к руководству обществом, были эксплуататорскими классами. Но всякий эксплуататорский класс, каковы бы ни были его достижения, всегда вынужден искать известные средства маскировки своего действительного положения и своих целей как от самого себя, так и от эксплуатируемых и доказательства вечности и справедливости своего господства, так как такой класс никогда не может признать своё действительное положение и цели как эксплуататорского класса или временный характер своей собственной системы.
Например, в античном рабовладельческом обществе Аристотель, величайший философ древности, доказывал, что институт рабства является законом природы, так как некоторые люди рабы от природы.
В период расцвета феодального общества крупнейший философ средних веков Фома Аквинский представил всю вселенную в виде своего рода феодальной системы. Всё было расположено согласно феодальной иерархии[3], на вершине которой находился бог в окружении главных архангелов. Любая вещь зависела от того, что непосредственно стояло над ней в системе; ничто не могло существовать без бога.
Что касается капитализма, то он разрушает все феодальные узы и, как заметили Маркс и Энгельс, буржуазия «не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного „чистогана“»[4]. Это было отражено в ранней буржуазной философии, особенно в ранней английской философии.
Эта философия рассматривала мир как состоящий из независимых атомов, каждый из которых находит своё полное завершение в самом себе, занят только собой, и все они находятся во взаимодействии. Это было зеркало капиталистического общества, каким оно представлялось поднимающейся буржуазии. И при помощи таких идей им также удавалось маскировать свои собственные цели, цели господства и обогащения. Согласно этим идеям, рабочий и капиталист находились «на одном уровне», поскольку каждый являлся свободным человеческим атомом, и они свободно заключали договор, по условиям которого один должен был работать, другой — предоставлять капитал и платить заработную плату.
Но рабочий класс не нуждается в каком-либо подобном «самообмане» («ложном сознании»), который содержится в такой философии. Он желает не создания новой системы эксплуатации, а уничтожения всякой эксплуатации человека человеком. По этой причине он заинтересован не в том, чтобы маскировать что-либо, но в том, чтобы понимать вещи именно так, как они есть на самом деле. Так как чем лучше познает он истину, тем более сильным он станет в борьбе.
Более того, другие господствующие классы всегда желали увековечить себя и просуществовать столько, сколько это будет возможно. Поэтому они благоволили к философским «системам», которые рассматривали их положение в обществе как вечное и неизменное. Подобные системы пытаются определить природу вселенной таким образом, чтобы представить определённые вещи и определённые отношения как необходимые, вечные и неизменные. И затем они утверждают, что поскольку данная социальная система является необходимой частью целого, то она так же вечна и неизменна, как и само целое. Но рабочий класс не желает увековечивать своё классовое положение. Напротив, он желает покончить со своим собственным классовым положением столь скоро, сколь это возможно, и построить бесклассовое общество. Поэтому рабочему классу не нужна такая философская система, которая устанавливает некое ложное постоянство. Его классовое положение и цели таковы, что дают ему возможность допускать и даже обязывают признавать и прослеживать изменение, появление и исчезновение всего существующего.
Следовательно, наша партийная философия имеет право претендовать на истину. Она является единственной философией, которая основана на точке зрения, требующей, чтобы мы стремились понимать вещи именно такими, как они есть, во всех их многообразных изменениях и взаимосвязях, без искажений и прикрас.
Революция в философии
«Учение Маркса всесильно, потому что оно верно, — писал В. И. Ленин. — Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнёта»[5].
И в этой работе Ленин пишет:
«…в марксизме нет ничего похожего на „сектантство“ в смысле какого-то замкнутого, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила. Его учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма»[6]. В философском отношении марксизм представляет собой завершение целого крупного периода развития философской мысли, в котором философские проблемы были поставлены и оформились в ходе целого ряда революций и который достиг своего высшего пункта в классической немецкой философии начала XIX в.
Но если, таким образом, марксизм является продолжением и завершением прошлых достижений философии, то это такое продолжение, которое кладёт конец определённой эпохе развития философии и образует её новый отправной пункт, так как по сравнению с философскими системами прошлого он отправляется по новым путям. Он составляет революцию в философии, конец «систем» прошлого, философию совершенно нового типа.
Марксизм-ленинизм является не философией, выражающей мировоззрение эксплуатирующего класса, меньшинства, стремящегося навязать свою власть и свои идеи народным массам с целью держать их в подчинении, а это философия, которая служит простым людям в их борьбе за ниспровержение всякой эксплуатации и построение бесклассового общества.
Марксизм-ленинизм является философией, которая стремится понять мир, чтобы изменить его. «Философы лишь различным образом объясняли мир, — писал Маркс, — но дело заключается в том, чтобы изменить его»[7]. Следовательно, если о философии прошлого можно было сказать, что она была попыткой понять мир и место и назначение человека в нём, попыткой, неизбежно обусловленной классовыми воззрениями, предрассудками и иллюзиями философов, принадлежащих к различным эксплуататорским классам, то о марксистско-ленинской философии следует сказать, что она является попыткой понять мир с целью изменить его и определить и осуществить назначение человека в нём. Диалектический материализм является теоретическим оружием в руках народа, которое служит цели изменения мира.
Марксизм-ленинизм, следовательно, стремится основывать свои представления о вещах не на чём ином, как на фактическом их исследовании, исходящем из опыта и практики и проверяемом ими. Он не изобретает «системы» и не пытается затем всё подогнать под неё (как это делали предшествовавшие философии).
Таким образом, диалектический материализм является в полном смысле народной философией, научной философией и философией практики.
«Открытие Маркса и Энгельса — говорил А. А. Жданов, — представляет конец старой философии, т. е. конец той философии, которая претендовала на универсальное объяснение мира… С появлением марксизма как научного миросозерцания пролетариата кончается старый период истории философии, когда философия была занятием одиночек, достоянием философских школ, состоявших из небольшого количества философов и их учеников, замкнутых, оторванных от жизни, от народа, чуждых народу.
Марксизм не является такой философской школой. Наоборот, он является преодолением старой философии, когда философия была достоянием немногих избранных — аристократии духа, и началом совершенно нового периода истории философии, когда она стала научным оружием в руках пролетарских масс борющихся за своё освобождение от капитализма.
Марксистская философия, в отличие от прежних философских систем, не является наукой над другими науками, а представляет собой инструмент научного исследования, метод, пронизывающий все науки о природе и обществе и обогащающийся данными этих наук в ходе их развития. В этом смысле марксистская философия является самым полным и решительным отрицанием всей предшествующей философии. Но отрицать, как подчёркивал Энгельс, не означает просто сказать „нет“. Отрицание включает в себя преемственность, означает поглощение, критическую переработку и объединение в новом высшем синтезе всего того передового и прогрессивного, что уже достигнуто в истории человеческой мысли»[8].
Революционный характер диалектического материализма воплощён в двух сторонах марксистско-ленинской философии, которые дали ей название, — в диалектике и материализме.
Для того чтобы понять вещи, чтобы изменять их, мы должны изучать их не согласно требованиям какой-либо абстрактной системы, но в их действительном изменении и взаимосвязи, а это и есть то, что понимается под диалектикой.
Мы должны отбросить предвзятые идеи и представления о вещах и стараться привести наши теории в соответствие с действительными условиями материального существования, а это значит, что наши взгляды, наша теория являются материалистическими.
В диалектическом материализме, писал Энгельс, впервые действительно серьёзно отнеслись к материалистическому мировоззрению, и оно было последовательно проведено, так как «решились понимать действительный мир — природу и историю — таким, каким он сам даётся всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок… решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает»[9].
Глава II. Материализм и идеализм
Наша философия называется диалектическим материализмом, говорит Сталин, «потому, что его подход к явлениям природы, его метод изучения явлений природы, его метод познания этих явлений является диалектическим, а его истолкование явлений природы, его понимание явлений природы его теория — материалистической»[10].
Материализм не является догматической системой. Это — способ истолкования, понимания, объяснения всякого вопроса.
Материалистический способ истолкования событий, понимания вещей и их взаимосвязей противоположен идеалистическому способу истолкования и понимания их. Материализм противоположен идеализму.
Отсюда ясно, что материализм и идеализм не являются двумя абстрактными противоположными теориями о природе мира, мало касающимися простых людей, занятых практической деятельностью. Материализм противоположен идеализму, ибо в то время как идеализм утверждает, что духовное, или идеальное, предшествует материальному, материализм утверждает, наоборот, что материальное предшествует идеальному. Это различие проявляется в противоположных способах истолкования и понимания всякого вопроса в теории, а также в противоположном подходе на практике.
Несмотря на то, что идеализм принимает множество утончённых форм в писаниях философов, он в своей основе является продолжением веры в сверхъестественное. Он подразумевает веру в два мира — в мир идеальный, или сверхъестественный, который он противопоставляет миру материальному.
В сущности идеализм является консервативной, реакционной силой, и его реакционное влияние проявляется на практике. Марксизм отстаивает последовательный взгляд воинствующего материализма.
Материализм и идеализм — противоположные способы истолкования всякого вопроса
В своей основе идеализм — это религия, теология. «Идеализм есть поповщина»[13]‚ — писал Ленин. Всякий идеализм является продолжением религиозного подхода к решению любого вопроса, даже если отдельные идеалистические теории и сбросили свою религиозную оболочку. Идеализм не отделим от суеверий, веры в сверхъестественное, таинственное и непознаваемое.
Напротив, материализм стремится объяснить эти вопросы исходя из материального мира, при помощи факторов, которые можно проверять, понимать и контролировать.
Корни идеалистического представления о вещах, следовательно, те же, что и религии.
Верующим неизбежно кажется, что религиозные представления, так сказать представления о сверхъестественных духовных существах, находят своё оправдание не в показаниях органов чувств, но в чём-то, что залегает глубоко в духовной природе человека. И безусловно верно, что эти представления глубоко коренятся в историческом развитии человеческого сознания. Но каково их происхождение, как первоначально возникли эти представления? Мы никак не можем считать подобные представления, как учит нас религия, продуктами божественного откровения или следствием любой другой сверхъестественной причины, если мы находим, что сами они естественного происхождения. И это происхождение может быть прослежено на фактах.
Представления о сверхъестественном и религиозные идеи вообще обязаны своим происхождением прежде всего беспомощности людей перед лицом сил природы и их невежеству. Силы, которые люди не могут понять, олицетворяются — их представляют, как проявление деятельности духов.
Например, мы уже видели, что незнание людьми действительных причин такого устрашающего их явления, как грозы, привело к тому, что её причины были объяснены фантастически, как следствие гнева богов.
По той же причине такое важное явление, как выращивание урожаев зерна, было сведено к деятельности духов: люди стали верить, что зерно произрастает под действием особой духовной силы, заключённой в нём.
С самых первобытных времён люди олицетворяли подобным образом силы природы. С возникновением классового общества, когда действия, поступки людей стали вызываться господствующими над ними и непонятными для них социальными отношениями, люди придумали новые сверхъестественные силы. Эти новые сверхъестественные силы явились дублированием существовавшего тогда общественного порядка. Люди придумали богов, возвышающихся над всем человечеством, подобно тому как короли и знать возвышались над простым народом.
Всякая религия и всякий идеализм содержат в своей основе подобное удвоение мира. Они дуалистичны и выдумывают идеальный, или сверхъестественный, мир, господствующий над реальным, материальным, миром.
Очень характерны для идеализма такие противопоставления, как душа и тело; бог и человек; небесное царство и царство земное; усваиваемые разумом формы и идеи вещей и мир материальной действительности, воспринимаемый органами чувств.
Для идеализма всегда существует высший, якобы более реальный нематериальный мир, который предшествует материальному миру, является его конечным источником и причиной и которому материальный мир подчинён. Для материализма, напротив, существует один мир — материальный мир.
Под идеализмом в философии мы понимаем всякое учение, которое считает, что вне материальной действительности существует высшая, духовная действительность, исходя из которой в конечном счёте должна быть объяснена материальная действительность. Они являются противоположными способами истолкования и понимания всякого вопроса, и, следовательно, они выражают различный подход к этим вопросам на практике и ведут к самым различным выводам из практической деятельности.
Нельзя также употреблять термины «материализм» и «идеализм», как некоторые это делают, для выражения противоположных взглядов в области морали; идеализм — как выражение возвышенного, материализм — как выражение низменного и эгоистического. Если же мы будем употреблять эти термины таким образом, мы никогда не поймём противоположности между идеалистическим и материалистическим воззрениями; потому что этот способ выражения, как говорит Энгельс, означает не что иное, как «непростительную уступку филистерскому предрассудку против названия „материализм“, предрассудку, укоренившемуся у филистера под влиянием долголетней поповской клеветы на материализм. Под материализмом филистер понимает обжорство, пьянство, тщеславие и плотские наслаждения, жадность к деньгам, скупость, алчность, погоню за барышом и биржевые плутни, короче — все те грязные пороки, которым он сам предаётся втайне. Идеализм же означает у него веру в добродетель, любовь ко всему человечеству и вообще веру в „лучший мир“, о котором он кричит перед другими»[11].
Прежде чем пытаться дать общее определение материализма и идеализма, рассмотрим, каким образом эти два способа понимания вещей выражаются в отношении к некоторым простым и знакомым вопросам. Это поможет нам понять значение различия между материалистическим и идеалистическим истолкованием.
Прежде всего рассмотрим очень знакомое нам естественное явление — грозу. Что вызывает грозы?
Идеалистический способ понимания этого вопроса состоит в том, чтобы считать грозы следствием гнева бога: разгневавшись, он ниспосылает громы и молнии на человечество.
Материалистический способ понимания гроз противоположен идеалистическому. Материалист попытается объяснить и понять грозы исключительно как следствие того, что мы называем естественными силами. Например, древние материалисты высказали предположение, что грозы вовсе не следствие гнева богов. С их точки зрения, они вызываются ударом друг о друга материальных частиц, находящихся в облаках. В данном случае дело не в том, что это частное объяснение было ложным, а в том, что это было попыткой материалистического, в отличие от идеалистического, объяснения. В настоящее время благодаря научному исследованию естественных сил природы, которые вызывают грозы, знание о последних значительно расширилось. Конечно, и в настоящее время знание о грозах остаётся очень неполным, но во всяком случае известно достаточно, чтобы стало совершенно ясно, что объяснены они могут быть только материалистически и что идеалистическое объяснение лишилось всякого доверия.
Мы видим, что, в то время как идеалистическое объяснение пытается связать объясняемое явление с некоторой духовной причиной — в данном случае с гневом господним, — материалистическое объяснение связывает его с материальными причинами.
В настоящее время большинство образованных людей согласится принять материалистическое объяснение причин грозы. Это потому, что они вообще признают научное объяснение естественных явлений, а всякий шаг вперёд в естественных науках является шагом вперёд в материалистическом понимании природы.
Возьмём второй пример, на этот раз из общественной жизни. Почему существуют богатые и бедные? Это вопрос, который задают многие люди, особенно бедные люди. Наиболее откровенные идеалисты отвечают на этот вопрос просто, что, мол, бог создал людей такими. Воля бога такова, что некоторые должны быть богатыми, другие бедными.
Но в большей моде другие, менее откровенные идеалистические объяснения. Примером таких объяснений может служить следующее рассуждение: некоторые люди потому богаты, что они старательны и предусмотрительны, экономно используют свои ресурсы, в то время как другие потому бедны, что они расточительны и глупы. Люди, которые придерживаются такого рода объяснения, говорят, что всё это — следствие вечной «человеческой природы». Природа человека и общества такова, что необходимо возникает различие между бедными и богатыми.
Как в случае объяснения причины грозы, так и в случае объяснения причины существования бедных и богатых идеалист ищет некую духовную причину — если не в воле бога, божественном разуме, то в определённых врождённых чертах человеческого ума.
Материалист, напротив, ищет причину существования богатых и бедных в материальных, экономических условиях общественной жизни. Он видит причину разделения общества на богатых и бедных в способе производства материальных благ для жизни, когда одна часть людей владеет землёй и другими средствами производства, в то время как другая часть людей должна работать на них. И как бы упорно они ни работали и как бы ни копили и экономили, неимущие останутся бедными, в то время как имущие будут богатеть благодаря продуктам труда бедных.
Таким образом, мы видим, что при решении таких вопросов различие между материалистическим и идеалистическим взглядами может быть очень важным. И это различие важно не только в теоретическом, но и в практическом смысле.
Так, например, материалистическое представление о грозах помогает нам принять меры предосторожности против них, такие, как, например, устройство на зданиях громоотводов. Но если мы объясняем грозы идеалистически, то всё, что мы можем сделать в целях предосторожности против них, это ожидать и молиться. Далее, если мы соглашаемся с идеалистическим объяснением существования бедных и богатых, то всё, что нам остаётся сделать, это принять существующее положение вещей, радоваться своему господствующему положению и предаваться умеренной благотворительности, если мы богаты, и проклинать свою судьбу, если мы бедны. Напротив, вооружённые материалистическим пониманием общества, мы можем найти способ изменения общества.
Поэтому, хотя некоторые люди, возможно, и заинтересованы идеалистически объяснять вещи, в интересах огромного большинства научиться объяснять их материалистически.
Учитывая всё сказанное о материализме и идеализме, какое общее определение можем мы дать каждому из них и различию между ними, чтобы раскрыть главное в их содержании? Такое определение было дано Энгельсом.
«Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию… Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счёте, так или иначе признавали сотворение мира… составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма»[12].
Идеализм — это такой способ объяснения, который считает духовное предшествующим материальному, в то время как материализм считает материальное предшествующим духовному.
Идеализм считает, что всё материальное якобы зависит от чего-то духовного и определяется им, в то время как материализм утверждает, что всё духовное зависит от чего-то материального и определяется им. И это различие проявляется как в общих философских представлениях о мире в целом, так и в представлениях об отдельных вещах и событиях. Идеализм и вера в сверхъестественное
Как было указано выше, противоположность материализма идеализму, выраженная теперь в наиболее общей форме, является не противоположностью абстрактных теорий о природе мира, а противоположностью между различными способами понимания и истолкования всякого вопроса. Вот почему она имеет такое важное значение.
Рассмотрим некоторые наиболее обычные способы проявления противоположности между материализмом и идеализмом.
Например, идеалисты убеждают нас не полагаться «слишком» на науку. Они уверяют, что наиболее значительные истины лежат за пределами достижений науки. Поэтому они убеждают нас не думать о вещах на основании очевидности, опыта, практики, а принимать их на веру от тех, которые претендуют на то, что знают лучше и обладают неким «высшим» источником информации.
Таким образом, идеализм является лучшим другом и надёжной опорой любой формы реакционной пропаганды. Это философия капиталистической прессы и Би-Би-Си. Она покровительствует суевериям всякого рода, мешает нам думать самим за себя и научно подходить к моральным и социальным проблемам.
Далее, идеализм утверждает, что самым главным для всех нас является внутренняя жизнь души. Он убеждает нас в том, что мы никогда не разрешим своих человеческих проблем иначе, как неким внутренним возрождением. Это любимая тема речей сытых людей. Однако многие рабочие также сочувствуют ей, например на фабриках, где активна группа «морального перевооружения». Они убеждают нас не бороться за улучшение условий, а совершенствовать свою душу. Они не говорят нам того, что лучший способ своего материального и нравственного усовершенствования — это примкнуть к борьбе за мир и социализм.
Далее, идеалистический подход нередко встречается среди многих социалистов. Многие искренние социалисты, например, считают действительным пороком капитализма то, что товары несправедливо распределяются и что если бы мы только могли заставить всех, включая капиталистов, принять новые принципы справедливости и права, то в таком случае мы могли бы покончить с пороками капитализма. Социализм для них не что иное, как осуществление абстрактной идеи справедливости. Идеалистическая сущность такого мнения заключается в предположении, что только идеи, которых мы придерживаемся, определяют образ нашей жизни и способ организации общества. Те, которые так думают, забывают искать материальные причины. Потому что фактически способ распределения продуктов в капиталистическом обществе, когда богатством пользуется одна часть общества, в то время как другая и бо́льшая часть общества живёт в нищете, — определяют не идеи о распределении богатства, которых придерживаются люди, а тот материальный факт, что способ производства основан на эксплуатации рабочих капиталистами. Пока этот способ производства продолжает существовать, до тех пор сохранятся крайности богатства и нищеты, а социалистические идеи справедливости будут противостоять капиталистическим идеям справедливости. Следовательно, задача социалистов заключается в том, чтобы организовать борьбу рабочего класса против класса капиталистов и довести её до того момента, когда рабочий класс возьмёт власть у класса капиталистов.
Если мы не поймём этого, тогда мы не сможем найти успешного способа борьбы за социализм. Мы обнаружим, что наши социалистические идеалы постоянно вызывают разочарование и теряют доверие. Таков был на самом деле опыт социализма в Англии.
На таких примерах можно видеть, как идеализм служит оружием реакции и как социалисты, когда они попадают в объятия идеализма, попадают под влияние буржуазной идеологии.
Перенять и использовать буржуазные идеи для социалистической теории мы можем не в большей степени, чем перенять и использовать буржуазную государственную машину со всеми её учреждениями и чиновниками в целях строительства социализма.
Действительно, на протяжении всей истории идеализм, как правило, был оружием реакции. Какие бы прекрасные системы философии ни сочинялись, идеализм использовался как средство оправдания господства эксплуататорского класса и обмана эксплуатируемых.
Это не значит, что под идеалистическим покровом не высказывалось истин. Конечно, их высказывали. Так как идеализм имеет очень глубокие корни в нашем способе мышления, то люди часто облекают свои мысли и чаяния в идеалистические одеяния. Но идеалистическая форма всегда является помехой, препятствием в выражении истины — источником путаницы и ошибок. Некоторые разновидности современной идеалистической философии
На данном этапе нашего изучения философии могут оказаться полезными несколько замечаний о некоторых характерных учениях современной буржуазной философии. На протяжении почти трёхсот лет выдвигался род философии, известный как «субъективный идеализм». Эта философия учит, что материальный мир вообще не существует. Ничто не существует, кроме ощущений и идей в нашем сознании, и им не соответствует никакая внешняя материальная действительность.
Не признавая существования внешней материальной действительности, субъективный идеализм, выдвигаемый в качестве учения о познании, отрицает, что мы можем знать что-либо об объективной реальности вне нас, и утверждает, что мы можем познавать лишь явления, а не «вещи в себе».
Этот род идеализма стал сейчас очень модным. Он даже пытается выдать себя за крайне «научное» мировоззрение. Когда капитализм был ещё прогрессивной силой, буржуазные мыслители считали, что возможно всё в большей и большей степени познавать реальный мир и, таким образом, контролировать силы природы и безгранично улучшать положение человечества. Теперь они говорят, что реальный мир является непознаваемым, областью таинственных сил, выходящих за границы нашего понимания. Нетрудно видеть, что мода на подобные учения — это лишь симптом разложения капитализма.
Мы видели, что в своей основе идеализм — это всегда вера в два мира, идеальный и материальный, и идеальный мир он помещает перед и над материальным. Материализм, напротив, знает лишь один мир, материальный мир, и отказывается придумывать второй, воображаемый, высший идеальный мир.
Материализм и идеализм непримиримо противоположны. Но это не препятствует многим философам пытаться примирить и сочетать их. В философии существует также много различных попыток найти компромисс между идеализмом и материализмом.
Одна из таких попыток компромисса хорошо известна под именем «дуализма». Эта компромиссная философия, подобно любой идеалистической философии, считает, что существует духовное, которое независимо и отлично от материального, но в отличие от идеализма она пытается утверждать их равнозначность.
Так, она толкует мир неживой материи чисто материалистически: в нём с её точки зрения действуют только естественные силы, а духовные факторы находятся и действуют за его пределом и не имеют к нему никакого отношения. Но когда доходит дело до объяснения сознания и общества, здесь, заявляет эта философия, область деятельности духа. Здесь, утверждает она, надо искать идеалистического, а не материалистического объяснения.
Этот компромисс между материализмом и идеализмом, следовательно, равносилен тому, в сущности, что мы остаёмся идеалистами, поскольку во всех наиболее важных вопросах о человеке, обществе и истории мы продолжаем придерживаться идеалистических взглядов в противоположность материалистическим.
Другая компромиссная философия известна под именем «реализма». В своей современной форме эта философия возникла в противоположность субъективному идеализму.
«Реалистические» философы говорят, что внешний, материальный, мир действительно существует независимо от наших восприятий и некоторым образом отражается в наших ощущениях. В этом «реалисты» соглашаются с материалистами в противоположность субъективному идеализму; в самом деле, нельзя быть материалистом, не являясь последовательным реалистом в вопросе о реальном существовании материального мира. Но утверждать только, что внешний мир существует независимо от нашего восприятия его, — это ещё не значит быть материалистом. Например, известный католический философ средних веков Фома Аквинский в этом смысле был «реалистом». И по сей день большинство католических теологов считает ересью что бы то ни было, кроме «реализма» в философии. Но в то же время они утверждают, что материальный мир, который действительно существует, был создан богом и поддерживается и управляется всё время силой бога, духовной силой. Поэтому они фактически идеалисты, а вовсе не материалисты.
Более того, словом «реализм» философы сильно злоупотребляют. Считается, поскольку вы признаёте, что то или иное является «реальным», вы можете называть себя «реалистом». Так, некоторые философы, считая, что реальным является не только мир материальных вещей, но что существует также вне пространства и времени реальный мир «универсалий», абстрактных сущностей вещей, называют себя «реалистами». Другие утверждают, что хотя и не существует ничего, кроме восприятий в нашем сознании, но, поскольку эти восприятия являются реальными, они также называют себя «реалистами». Всё это лишь показывает, что иные философы весьма изобретательны в употреблении слов. Основные положения материализма и их противоположность идеализму
В противоположность всяким формам идеализма и изощренным попыткам примирить материализм с идеализмом основные положения материализма могут быть сформулированы просто и ясно.
Чтобы понять сущность этих положений, мы должны также понять, каковы главные положения, выдвигаемые всякой формой идеализма.
Существуют три таких главных положения идеализма:
1. Идеализм утверждает, что материальный мир зависит от духовного.
2. Идеализм утверждает, что дух, или разум, или идея может и действительно существует отдельно от материи. (Самой крайней формой этого утверждения является субъективный идеализм, который считает, что материя вообще не существует и является чистой иллюзией.)
3. Идеализм утверждает, что существует область таинственного и непознаваемого, «над», или «за пределами», или «позади» того, что может быть установлено и познано посредством восприятий, опыта и науки.
Основные положения материализма противоположны этим трём утверждениям идеализма:
1. Материализм учит, что мир материален по самой своей природе, что всё существующее появляется на основе материальных причин, возникает и развивается в соответствии с законами движения материи.
2. Материализм учит, что материя есть объективная реальность, существующая вне и независимо от сознания, и что духовное существует вовсе не отдельно от материального, а всё умственное, или духовное, является продуктом материальных процессов.
3. Материализм учит, что мир и его законы являются полностью познаваемыми и что, хотя многое может быть непознанным, нет ничего, что по природе является непознаваемым.
Марксистско-ленинская философия характеризуется своим исключительно последовательным материализмом в решении всех вопросов тем, что она не делает никаких уступок идеализму при их решении. Материализм и идеализм на практике
Далее, прогрессивные движения в прошлом принимали идеалистическую идеологию и боролись под её знаменем. Но это показывает лишь, что они либо содержали в себе семена будущей реакции, поскольку они выражали стремление нового эксплуататорского класса к захвату власти; или они сами находились под влиянием реакционных идей; или же это было признаком их слабости и незрелости.
Например, великое революционное движение английской буржуазии XVII в. проходило под идеалистическими, религиозными лозунгами. Но то же обращение к богу, которое оправдывало Кромвеля в казни короля, оправдывало его также в подавлении левеллеров.
У первых демократов и социалистов было много идеалистических понятий. Но в данном случае это показывало незрелость и слабость движения. Идеалистические иллюзии должны были быть превзойдены, чтобы революционное движение рабочего класса могло возникнуть и восторжествовать. После того как движение окрепло, сохранение внутри него идеалистических представлений было выражением враждебного, реакционного влияния.
Правильно будет сказать, что идеализм является по существу консервативной силой — идеологией, помогающей защите существующего положения вещей и сохранению в умах людей иллюзий об их действительном положении.
С другой стороны, всякий действительный социальный прогресс — всякое увеличение производительных сил, всякий прогресс науки — порождает материализм и поддерживается материалистическими идеями. И вся история человеческой мысли была историей борьбы материализма против идеализма, историей преодоления идеалистических иллюзий и заблуждений.
Борьба за материализм
Как коммунисты, то есть как организованный авангард рабочего класса, последовательно борющийся против всякой эксплуатации человека человеком и за установление коммунизма, мы не нуждаемся в идеализме ни в какой его форме.
Вот, к примеру, некоторые из высказываний В. И. Ленина по этому вопросу.
«Гениальность Маркса и Энгельса состоит как раз в том, что в течение очень долгого периода, почти полустолетия, они развивали материализм, двигали вперёд одно основное направление в философии…
Возьмите… отдельные философские замечания Маркса… вы увидите неизменный основной мотив: настаивание на материализме и презрительные насмешки по адресу всякого затушёвывания, всякой путаницы, всяких отступлений к идеализму…
Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму… во всех и всяческих „новейших“ направлениях.
„Реалисты“ и т. п., а в том числе и „позитивисты“… всё это — жалкая кашица, презренная партия середины в философии, путающая по каждому отдельному вопросу материалистическое и идеалистическое направление. Попытки выскочить из этих двух коренных направлений в философии не содержат в себе ничего, кроме „примиренческого шарлатанства“»[14].
Во всяком вопросе мы, сторонники материализма, против идеализма. Это потому, что мы знаем, что только в свете материалистической теории, изучающей вещи так, как они есть, без идеалистических выдумок о них, мы можем понять силы природы и общества, чтобы быть способными преобразовать общество и овладеть силами природы.
Поэтому материализм учит нас также полагаться на самих себя, на рабочий класс — на народ. Он учит нас, что нет ничего таинственного, выходящего за рамки нашего понимания, что нам нет нужды признавать то, что якобы существует как проявление воли бога, что нам следует с презрением отвергать «авторитетные» учения тех, кто выдаёт себя за наших учителей, и что мы можем сами понять природу и общество так, что сможем изменить их.
Мы ненавидим идеализм, так как под покровом высокопарных разговоров он проповедует подчинение человека человеку и умаляет силы человечества.
Максим Горький выразил материалистическую уверенность в силах человечества, когда он писал:
«Для меня не существует идеи вне человека, для меня именно он и только он является творцом всех вещей и всех идей, именно он — чудотворец и в будущем владыка всех сил природы. Самое прекрасное в нашем мире то, что создано трудом, умной человеческой рукой, и все наши мысли, все идеи возникают из трудового процесса…
И если уж надобно говорить о „священном“, — так священно только недовольство человека самим собой и его стремление быть лучше, чем он есть; священна его ненависть ко всякому житейскому хламу, созданному им же самим; священно его желание уничтожить на земле зависть, жадность, преступления, болезни, войны и всякую вражду среди людей, священен его труд»[15].