Я немного помню, как собрался народ, как не пускали ко мне Наташу, чтобы она не видела меня, как отказывались меня везти в больницу, как

Я немного помню, как собрался народ, как не пускали ко мне Наташу, чтобы она не видела меня, как отказывались меня везти в больницу, как перегружали с машины на машину, как врачи города Усть-Таёжный говорили, что меня нужно в морг, а не в областной центр Раздольевска (название по просьбе Жени изменены – С.Р.), что я и десяти минут не проживу...

Сознание я потерял, когда меня везли на вертолёте в Раздольевск. Пришёл в себя я в реанимационном отделении.

Что со мной делали там, я не помню, это нужно спросить у Наташи: она не отходила от меня ни на минуту и, стоя на коленях возле меня, всё молила Господа, чтобы Он оставил меня жить. Это я помню.

Так мы с ней пролежали в реанимации целый месяц. Потом меня перевели в стоматологическое отделение. Мне становилось то лучше, то хуже. Начались невыносимые боли, хороших обезболивающих не было, да и сатана тут как тут, нашептывал: "Зачем тебе жить? Кому ты нужен такой? Ты ещё себя не видел, какой ты сейчас, а как ты дальше жить будешь? Если, конечно, выживешь".

И я решил покончить с собой, у меня просто уже не было сил. Как, я не буду это описывать, но, к счастью, мне это не удалось.

Наташа разгадала мой замысел и предложила покаяться перед Богом и обратиться к Нему, чтобы Он облегчил мою боль. Моя душа этого желала, только я стеснялся в этом признаться.

И опять Господь дал мне возможность снять с души камень, который давил на меня.

Однажды Наташа поехала домой проведать детей, а мою койку, по её просьбе, от окна переставили к двери.

Было раннее утро, дверь была открыта, и я услышал, как две санитарки разговаривали между собой, осуждая какую-то медсестру из отделения, что она ходит в церковь и молится Богу: мол, как это нехорошо, Бога нет, и так далее. Когда прилетела Наташа, я ей рассказал это, она пошла и нашла эту сестру (что интересно, она подошла именно к верующей медсестре: как потом Наташа сказала, Господь направил её именно к ней).

Наташа с ней подошла к Сергею Омельянчуку, который пришёл к нам в палату, и я обратился к Господу, и моей душе стало легче. Дальнейшую свою судьбу я отдал Господу, на Его милость.

Вскоре я стал поправляться, стал видеть.

Наташа научила меня ходить, меня стали навещать дети.

Так прошли месяцы. Весной меня отпустили домой.Так мы и жили.

Проходили годы. Я старался не попадаться людям на глаза – я очень стеснялся своего вида. А Наташа говорила, что я самый красивый, и что для Господа самое главное – человеческая душа, а не внешность. И я успокаивался и соглашался с ней.

Сперва мы просили врачей помочь мне, отправить меня на операции, но они только развели руками, и я отказался от всех просьб и положился только на Господа, на Его милость.

Мы молились с Наташей и просили Господа помочь мне, если будет на то Его воля. И Господь услышал нас, ответил на молитвы братьев и сестёр, которые молились за нас, оказывали нам посильную помощь.

В октябре 1996 г. ко мне приехал брат из Германии – Вальдемар Берг, которого я до этого не знал, и увёз меня в Швейцарию к доктору Курту Блаттеру, клиника SGM, г. Лангенталь.

Я до последнего момента не верил, что еду в Швейцарию, но Божьи пути – не наши пути.

Швейцария – очень красивая страна. Первое время я не мог привыкнуть к клинике SGM, и это понятно. Это было всё равно что привезти дикаря в цивилизованную страну.

Я удивлялся всему: чистоте клиники, её палатам и вообще всему. Все вежливые, заботливые, а какой уход за пациентами в таких клиниках!

В России так лечатся лишь самые богатые, а здесь – простые граждане Швейцарии, и не только Швейцарии.

Также и госпиталь Инзель в Берне, Цюрихе. А какие города! Везде цветы! А озёра! У меня просто нет слов.

Щвейцарцы – люди замечательные, я был окружён заботой и вниманием.

Меня постоянно навещали и "русские" немцы из Германии, и австрийцы духовно поддерживали, в чём я очень нуждался.