А, давайте, я вам расскажу, от чего не защищена актриса, играющая сексуальные роли?
В жизни я хожу в толстовках и спортивках, не ношу макияж и не склонна флиртовать с мужчинами по пути в магазин.
Но самые частые роли, которые мне предлагают — роковые декольтированые красотки с изысканным макияжем. Обязательный взгляд с поволокой и перманентное желание в глазах.
Стоит мне облачиться в этот образ (я подразумеваю и одежду и состояния, необходимые для роли), как начинается оно. Нарушающее твои границы внимание, сексуальные намёки, «подъезды» и шутки с лейтмотивом, попирающим, в корне, твоё достоинство.
Беззащитность в этом положении зашкаливает.
В первую очередь, потому что это непрофессионально бить с ноги режиссера/продюсера/партнёра.
А во вторую, потому что, выйдя на состояние разрешение конфликта, я утрачиваю состояние флёра и той самой соблазнительности, которая так нужна кадру.
Я не избежала этого ни на одной площадке, где играла сексапильные роли.
Партнёров я ещё, как-то, могу понять. Они играют со мной любовь, флирт, они, так же как и я, погружаются в эти состояния, и это, невольно, начинает фонить.
Но режиссёр? Продюсер? Ты же хочешь снять хорошее кино, чувак? Тебе непонятно, что я просто играю эту роль, что в жизни мой эмоциональный набор кардинально другой? Твои намёки и шутки закрывают меня, порой пугают. А вдруг, однажды, я не смогу это преодолеть и выйду в кадр с теми чувствами, которые ты в меня привнёс?
Чувство незащищенности, чувство униженности, я ведь не падшая женщина, меня не вставляют твои намёки..
Если я транслирую секс, это по роли, это для зрителя, а не для тебя. Будь профессионалом. Хотя бы попробуй им быть..
Историй с площадок миллион.
Однажды я не выдержала.
После очередной шутки режиссера, с меня в секунду слетел весь мой флёр, и голосом, совершенно не предвещающим ничего хорошего, я, практически, рявкнула: «Давайте выйдем»
Шутка была уже за гранью, надо сказать.
Этот престарелый джентельмен чувствовал себя роковым повесой, способным соблазнить любую.. Но его подкаты.. На такие шутки соблазняются либо недалёкие, либо падшие женщины. Я к этим категориям себя не причисляю и чувствовать к себе такое отношение больше не могла.
И я рявкнула.
Съёмочная группа стихла.
Второй режиссёр спросила: «На сколько объявить перерыв?»
Спрашивала она у режиссера, но ответила ей я: «Пять минут достаточно»
Я выключила на себе микрофон, чтобы нас никто не мог подслушать и предложила режиссёру пройтись в самую дальнюю комнату павильона.
Надо сказать, с него в секунду слетела вся его самоуверенность. Он растерялся и не знал ни что говорить, ни что делать. Он шёл за мной, будто получил двойку и не знал какое же наказание его ждёт.
Когда мы остались наедине, я впечатала ему всё.
И про то, что моя роль - это не я, и ему, как профессионалу, это должно быть понятно.
И про то, что это причиняет мне боль и, как следствие, закрывает меня. А преодолеть это и снова войти в то состояние, которое нужно для роли — немалый труд, однажды я ведь могу не справиться и это будет полностью его вина.
Что он, в первую очередь, должен защищать меня от этого, а не давать повод другим так же относиться ко мне.
Он ещё не видел меня такой. Я была совершенно не в образе. Я была я.
Я, в еле сдерживаемом желании ушатать под плинтус.
Очень рискованный шаг. Из такого состояния во флёр я ещё не перескакивала. А перерыв подходил к концу, времени оставалось мало. И понимания как я это сделаю у меня, пока, не было.
Режиссёр некоторое время молчал. Потом принёс мне свои извинения и поблагодарил за этот разговор. Мол, ему ещё никто этого не говорил.
Мы вернулись на площадку и целых два часа он был профессионалом. Работать было комфортно, легко и, главное, спокойно.
Два часа.
Тумблер сработал в обратную и его снова понесло.
Впереди было ещё две недели съёмок.
Всем, кто представляет себя на месте «этих роковых красоток из кино», всем, кто хочет играть такие роли, мне очень хочется сказать: помните, у всего есть обратная сторона.
И у сексапильных ролей это харассмент.
_______ Актриса Ева Серебренникова