Год выборов Президента России с лозунгом «Голосуй или проиграешь!» одновременно оказывается временем поисков национально-государственной идеи, которая должна вывести страну из хаоса и указать путь в новое «светлое будущее».
Проблема разработки государственной идеологии интенсивно обсуждается с конца 1995 г. Логика рассуждений примерно такова: у протестантов есть «протестантская этика», у католиков — энциклики римского престола по самым различным вопросам общественной жизни, у американцев — «американская мечта» и т. д. Что же есть у России сегодня?
Победивший Президент Борис Ельцин, оправившись от избирательного марафона, в своем выступлении в августе дает недвусмысленный наказ о необходимости разработки национальной идеи для России. На фоне продолжающейся Чеченской войны, падения производства и хронических невыплат зарплат власть по инерции ищет спасения в создании новой идеологии.
Недавние специалисты в области марксистско-ленинских наук и научного коммунизма, ставшие политологами, социологами, футурологами, с энтузиазмом берутся за порученное дело. Согласно исследованию специально созданной группы экспертов, количество материалов о национальной идее только в центральной печати к концу года перевалило за тысячу.
На протяжении своей истории российское, а затем и советское государство исповедовало ту или иную национальную парадигму: допетровская Русь видела себя хранительницей истинной веры («Москва — Третий Рим»), в XIX в. граф Алексей Уваров создал идеологическую триаду для имперской России — «Православие. Самодержавие. Народность»; после 1917 г. «Третий Рим» внезапно становится «Третьим Интернационалом», а сверхзадачей советской России является установка на мировую революцию.
Однако построение коммунистического рая завершилось всего лишь загнивающим «развитым социализмом» и формированием новой мифической общности под названием «советский народ».
Над возможностью национальной идеи размышляли и спорили едва ли не все крупные русские мыслители — от славянофилов и Федора Достоевского до Владимира Соловьева, Николая Бердяева и Ивана Ильина. Однако эти искания никогда не выходили из узкого круга интеллектуальной элиты.
Кризис национальной идентичности и идеологический хаос 1990-х гг., как новое явление в российской истории, явился для граждан страны тяжелым испытанием, и власть решила воспользоваться проверенным средством.
Разумеется, этот замысел изначально был обречен на провал. В плюралистическом обществе поиски универсальной сверх идеи неизбежно напоминают известную басню про лебедя, рака и щуку. «Либералам» не по пути с «государственниками», «коммунистам» — с «демократами», «националистам» — с «космополитами», «евразийцам» — с «западниками», «постмодернистам» — с «фундаменталистами» и т. д.
Шум, поднятый в периодической печати, многочисленные «круглые столы», споры, дискуссии, в сущности, закончатся ничем. Разработка национальной идеи будет отложена на неопределенное время.