Свекровь моей подруги никогда не вызывала у меня симпатий. Можно, конечно, было всё списать на её простоту и необразованность - ну что с неё взять, мол, росла в деревне, малограмотная, вот и оборвёт в разговоре на полуслове, повернётся спиной и кошку возьмётся приманивать: "Кыс-кыс-кыс!"
Но это пустяки по сравнению с тем, что когда подружка моя Валя была беременной (давно это было, в семидесятые годы прошлого века), стала она страшно сонливой. Отсыпалась, пропуская лекции в институте, только когда свекровь уходила на завод в первую смену работать.
А когда та работала во вторую, Валя перебиралась спать к своим маме с папой - свекровь ей спать не давала, упорно пытаясь сноху убедить, что сон беременным очень вреден.
Ослабленная после родов Валя до утра засиживалась над курсовыми, потом над дипломным, а днём, если удавалось, спала урывками вместе с ребёнком. А свекровь (это происходило при мне) жаловалась её родителям, что их дочь слишком много спит. А вот она, Антонина Ивановна, в молодости приходила со второй смены и ещё вышивать садилась...
Жаловалась, что Валя на даче совсем не помогает - ну и что, ребёнок маленький, а вот она, Антонина Ивановна, с младшим в коляске и старшим за ручку шла на дачу пять километров, чтобы поработать. Муж в это время был на стадионе - футбол смотрел!
Дочка маленькой была - спорили до хрипоты - как купать. Купать, настаивала свекровь, надо закрыв окна одеялами и натопив кухню газом, чтоб ребёнка не простудить... Слава Богу, вместе жили всего год...
Так-то вроде бы и не ссорились, но это только благодаря Валиной выдержке и воспитанности... Хотя поводов было предостаточно и дальше - почти всё нажитое отдали младшему сыну, а ухаживал за стариками старший - Валин муж с её помощью, да и ещё много всякого было.
Но не это главное в моём рассказе, а совсем другое... Умерла Антонина Ивановна, пережив всех своих сверстников - в 92 года. Незадолго до смерти навестил её названый сынок Саша .
Приезжал Александр в наш город раз в несколько лет с другого конца России и обязательно навещал Антонину Ивановну. Вот и в последний раз чудом успел это сделать...
Это была совсем другая сторона жизни Валиной свекрови. Когда-то давно, в полуголодные послевоенные годы был у её мужа друг, друг на всю жизнь. Женились они с дружком в один день, получили "отдельную" комнату в бараке на четверых, и жили две молодые пары в одной комнате, разделённой занавеской. Как это возможно - трудно понять, но так оно и было.
Естественно, и дети у друзей появились почти одновременно. А через два года после этого мать Саши погибла. Его отец, токарь на оборонном заводе, остался совершенно беспомощным с малышом на руках. Ни бабушек, ни дедушек не было, и Антонина Ивановна заменила Саше мать - где один, мол, сынок, там и два - какая разница...
Но мы-то знаем разницу между одним и двумя мальчиками... Выросли мальчики друзьями. На всю жизнь.
Спустя два года после гибели жены Сашин отец женился во второй раз и забрал Сашу в новую семью. Отношения с мачехой были хорошими, скоро у Саши родилась сестра - они все были очень дружны между собой - и Саша, и Сашина сестра, и Валин муж. И старшие опять дружили семьями.
Правда, не всё гладко было в отношениях между Антониной Ивановной и Сашиной мачехой... Антонина Ивановна настороженно и ревниво как будто следила, не обижает ли Сашу мачеха - она ведь и сама когда-то от мачехи сбежала в город в няньки.
Сашина мачеха отвечала ей неприязнью за эту насторожённость. Но трения эти оставались как бы за кадром, почти ни в чём не проявляясь. Саша же, уехав сразу после института навсегда из нашего города, приезжая навестить родных даже на три дня, обязательно находил время и к Антонине Ивановне заглянуть.
Последние дни жизни около Антонины Ивановны была Валя - сыновья это не потянули, а младшая сноха не могла пересилить брезгливость. И в полузабытьи всё казалось Антонине Ивановне, что если бы был сыночек около неё - тот или другой - то её страдания были бы меньше - и жажда бы так не мучила, и боли.
И хоть и поила её Валя из ложки каждые пять - десять минут, и врачи вокруг неё кружились стаей, а всё казалось свекрови , что все её мучения от Вальки происходят - вот сынки придут и дадут напиться досыти, и боль отступит... А жажда была неистребимой из-за постоянной кровопотери... И только ночью, доживая последние часы, свекровь успела прошептать Вале :"Прости..." А у Вали остался на сердце камень - она не сказала "прости"...
Одно её утешает - об исповеди и причастии для свекрови перед смертью она с дочками позаботилась...