Мы тут как-то с Артёмом Глебовичем не спали и вот о чем подумали. Ну, точнее, сначала Артём Глебович принял за нас обоих осознанное решение не спать, а потом я за нас обоих подумал.
Мы подумали о вальсах. Дело в том, что Артём Глебович изволил во время бодрствования орать и извиваться, а единственный способ как-то это купировать — укачивать его и сопровождать укачивания разными звуками.
За час я вспомнил и воспроизвёл все известные мне вальсы, потому что темп укачивания с ними примерно совпадал. Другие вспомнившиеся песни я тоже превратил в вальсы, потому что искусство должно служить людям.
Так вот почти все вальсы, которые я вспомнил, были военные. Про синенький скромный платочек, про в лесу прифронтовом, про ночь коротка спят облака, про в осеннем парке городском и так далее.
Я пел и с грустью отмечал, что морального права исполнять их у меня больше нет. Раньше всегда было и я как-то даже не задумывался, а тут вот раз — и всё.
«Так что ж, друзья, коль наш черед, — Да будет сталь крепка!..» — ну вот как это сейчас вслух?
Но помимо содержательного смысла есть у этих песен сентиментально-семейная ценность. Деревенскими вечерами бабушка время от времени предлагала мне: «Ну что, попоём?». Я всегда соглашался, мы брали стопку книжечек с песнями военных лет и пели их подряд, пока строчки на новой странице уже нельзя было разглядеть в глубоких сумерках. И вот уж это у меня не отнять. Поэтому Артём Глебович, похоже, теперь единственный человек, который их от меня услышит и кому я сам готов их петь.
