8
Ночь прошла беспокойно, Света постоянно просыпалась от внутренней тревоги и отблесков Луны, падающих через окна в наклонном потолке.
«Странно они придумали, - бурчала девушка, ворочаясь на кровати, - окна должны быть на стенах, а не на потолке. Или хоть жалюзи повесили».
Отвернуться к стенке, чтобы свет не попадал в глаза, она не могла. Было страшно поворачиваться спиной к открытому пространству спальни. Пустые кровати, белеющие стройным рядом, были похожи на погребальные саваны.
Подумав об этом, Света непроизвольно потянулась к камешку, весящему у неё на груди. Его тепло успокаивало и защищало. Только вот от чего - девушка не знала. Вдруг одна мысль заставила её резко открыть глаза:
- Женщина в моём сне передавала своей дочери какой-то талисман, и он тоже был из камня. - прошептала она, теребя верёвочку от подвески. - Что же в нём заключено? От чего он должен был защитить девочку, которая осталась без родителей в том страшном средневековом мире. Её звали Лакрия - какое красивое имя.
Мысли Светы вновь оказались далеко от текущего момента. Вслед за полным кругом Луны, мешающим ей спать, она унеслась в то время, которое всегда манило её своей загадочностью.
Перед глазами возник простой деревенский дом, но не такой, как она видела у прабабушки в деревне, а другой постройки. Глядя на него сразу было понятно, что она в дальнем от знакомых ей мест краю.
Вокруг были поля, на которых паслись овцы. Молодой пастух устало погонял их, ведя к нужному лугу. Собаки следовали за ним, окружая отару.
Совсем молодая девочка шла по густой траве. Она несла воду от ручья, текущего в небольшом леса неподалёку, ноги её путались на заросшей тропинке.
- Где ты бродишь, Вета, - прикрикнула на неё взрослая женщина.
- Мама, так хорошо на ручье - тихо, вода журчит, солнце прячется за ветвями склонённых к воде ддеревьев, так бы и сидела там весь день.
- Тебе бы только ничего не делать, - строго сказала мать, - а брата уже кормить пора, мне ещё в саду работать, отца встречать. Он на ярмарку должен плоды отвести, а их собрать и рассортировать надо. Иначе не будет у нас денег чтобы платить сама знаешь кому.
- Я тебе помогу, мамочка, - воскликнул ребёнок, - всё сделаю, только отпусти меня вечером ещё раз к ручью. Сердце моё там радуется.
Женщина покачала головой, удивляясь, как дочка находит радость в совсем простых вещах. Она уже смутно помнила свою юность, когда была такой же жизнерадостной и открытой миру. А потом жизнь закрутила её, казавшееся удачным замужество омрачилось уходом одним за другим детей, только старшая дочь и выжила. Вот сейчас её последний мальчик изо всех сил боролся за жизнь.
«Не живут у меня сыновья, - с грустью думала женщина, глядя на колыбель, - а муж грозит выгнать, если этот не выживет. А что я могу сделать, мне с той силой, что их со света сживает, не справится. Не моя в том вина, но мой крест».
Вечером братику Веты стало хуже. Он горел в жару и отказывался даже пить. Мать вновь взяла в руку свечу и стала водить вокруг его колыбели, приговаривая разные слова, сливающиеся в единую мелодию. Потом окропила сына водой, что девочка принесла с ручья. Младенец ненадолго успокоился и уснул.
А мать села отливать воск, чтобы вывести из сына ту хворь, что забирала его вслед за братьями, покинувшими этот мир в таком же юном возрасте.
Вета была рядом и наблюдала. Женщина не прогоняла её, а наоборот, объясняла и показывала, что и как делает, передавая дочке знания. Воск выливала в холодную воду, и он образовав в ней причудливый узор, собирался в комок. Мать начала внимательно рассматривать его, поворачивая плавающую в воде фигуру палочкой. Девочка тоже смотрела. В отлитом воске виделась голова с вьющимися волосами.
- Опять он, - закусила губы старшая из присутствующих, - никак от нашей семьи не отстанет. Я уехала далеко, родные края оставила, а он всё равно за мной смотрит. Кажется, везде меня найдёт.
- Мама, ты о том колдуне, что преследовал тебя в юности? - осторожно спросила Вета, зная, что эту тему нельзя поднимать.
- Нет, его твоя бабушка извела, но и сама вслед за ним отправилась, - ответила женщина, - она думала, что хватит сил с колдуном тягаться, да не рассчитала. Его тело сгинуло в горах, а дух остался. И ищет он тебя и меня по всем городам, да найти не может. Нас амулет защищает, что бабушка сделала. А вот на мальчиков защита не распространяется, не ценила мать мужчин, и не посчитала нужным сыновей оградить.
- Если колдун не знает, где мы, то как он до братьев моих дотягивается и вредит им?
- К детям от меня нить тянется, мать и дитя связывающая, по ней Ирвинг до сыновей добирается. Мучает души их, а от этих мук и тела погuбают. Я пыталась амулеты для сыночков делать, заграды ставила, собой мальчиков закрывала - ничего не помогает. Только бабушкин амулет против колдуна работает, но он лишь нас с тобой защищает.
Мать присела рядом с дочерью и посмотрела на неё.
- Расти скорее Вета, ты силу бабушкину возьмёшь, она в тебе развернётся, может и мне помочь сможешь, - сказала женщина.
- А у тебя сила другая?
- Она через поколение передаётся, моя прабабка тоже не всем владела. Я лечить умею да травы знаю, а колдовство у меня не очень получается.
- Ты многим помогаешь, настои травяные даёшь, а вылечить братика не можешь? - спросила Вета.
- Пока на него чары колдуна действуют - нет.
Вечером вернулся глава семейства и почуяв запах воска и навара из трав, сразу набросился на жену.
- Опять колдовала, ведьма?
- Я пытаюсь спасти нашего сына, - отвечала та, - плох он, весь горит, и жар не уходит. Что я только не делала, ничего не помогает. Глаз на нём плохой лежит, а его снять пытаюсь, тогда поправится наша с тобой кровuночка.
- У всех жены как жёны, рожают детей одного за одним, - проговорил мужчина, - а мне попалась ты - родишь одного и носишься с ним, пока не потеряешь. А потом год горюешь. Да ещё колдовать вздумала средь белого дня. Ещё раз увижу... - он поднял кулак и потряс им перед лицом жены, - пощады не жди. И что меня дёрнуло жениться на тебе, ведьма? Приворожила, не иначе...
Женщина отпрянула. Вечером, когда супруг крепко спал, мать Веты выскользнула из постели, взяла из колыбели сына, уже бывшего в беспамятстве, и вышла на задний двор. Ей предстояло сделать то, на что она не решалась ни с одним ребёнком. Она хотела посвятить его ночи, надеясь, что хоть так сможет спасти его, раз дневные молитвы не помогали.