Эльбрус сиял обеими вершинами, и чем выше поднималось кресло канатной дороги, тем заметнее оседали остальные горы, а этот белый исполин все величественнее вздымался к безоблачному темно-синему небу.
— Как отдыхается? — весело прокричала Егору девушка со встречного кресла канатки. Он помахал рукой ей в ответ. Девушка была совершенно незнакомой. Впрочем, здесь все было совершенно незнакомым.
В поезде до Пятигорска они с Юркой подружились с группой туристов и, выйдя вместе, подсели к ним в автобус, который привез всех на горно-туристическую базу «Иткол» — в переводе с балкарского «собачье ущелье».
Юрка мигом перезнакомился с местным народом, в том числе с администрацией базы. Узнав, что имеется острая нужда в починке лыжного инвентаря, а мастер уволился месяц назад и нового никак не могут найти, Юрка представился специалистом именно этого профиля.
Он слегка поупирался для приличия, а потом все-таки позволил директору базы уговорить себя остаться и поработать тут хотя бы пару сезонов. При этом в качестве условия потребовал пристроить кем-нибудь и прибывшего с ним друга. Счастливое руководство согласилось взять Егора стажером с перспективой стать инструктором по горному туризму.
— А ты правда так хорошо разбираешься в лыжном инвентаре? — спросил Егор, когда они с Юркой вышли из бухгалтерии, получив талоны на питание.
— В глаза не видел! — оптимистично ответил тот. — Но! Во-первых, что там разбираться? Лыжи да палки. Во-вторых, ты ж у нас плотник! Вот и поможешь. И самое главное — лыжи сейчас на хрен никому не нужны. Лето впереди! А когда выпадет снег, нас тут уже не будет.
— Риск, конечно, но это нормально, — улыбнулся Егор, удивленно покачав головой.
Работа ему очень понравилась. Сопровождая группы туристов, он исходил с ними все маршруты Приэльбрусья, ездил к Чегемским водопадам, Голубым озерам и Безенгийской стене — самому высокому участку Кавказского хребта, где посетил кладбище альпинистов и Свинцовый перевал.
Но любимым его маршрутом стал №40 — по склону горы Чегет, мимо двух озер, а потом через перевал Донгуз-Орун — в Сванетию. Туристы здесь передавались грузинским инструкторам и шли с ними вниз, к морю, где, накупавшись и отдохнув, садились в Сухуми на поезда домой. А Егор, отведав домашнего вина с шашлыками у гостеприимных сванских пастухов, налегке, без туристов, вместе с другими инструкторами возвращался по тропе обратно в «Иткол».
— Красота у вас, а не работа, — сказал он как-то старшему инструктору Али, зачерпнув пригоршню воды из ручья, пересекавшего тропу, и омыв лицо, загоревшее на горном солнце. — У альпинистов, там хотя бы риск. А тут — обычная прогулка.
— В прошлом году, в начале сентября, на тридцатом маршруте погиб двадцать один человек, — хмуро ответил Али. — В основном женщины.
— Как? — опешил Егор. — Это где такой — тридцатый?
— В Адыгее. Там, за парой перевалов, — Али махнул альпенштоком в сторону гряды, возвышавшейся слева. — Гузерипль-Дагомыс.
— Как же это могло получиться? А инструктора́? — недоумевал Егор.
— Инструкторов сильно не хватает. Особенно опытных. В группе было человек пятьдесят, и к ним приставили двух студентов, девчонку и парня. Типа тебя. Ну, чуть поопытнее, конечно, но все равно.
— И что случилось? Лавина?
— Какая в сентябре лавина? Просто погода резко испортилась, снег пошел, видимость упала.
— Заблудились?
— Нет. Инструктора между собой заспорили: идти дальше или возвращаться. А когда между пастухами раздрай, стадо разбредается. Всякое рассказывают: вроде мужчины кинулись спасать себя, плачущих женщин бросали прямо в сугробах. Паника там, мародерство и все такое.
Но мне пацаны говорили: все просто замерзли, потому что грелись водкой. На холоде же, когда пьешь, не замечаешь, как замерзаешь. Не знаю, я там не был. Знаю только, что девчонка-инструктор ослепла от снега и что она всех пыталась выводить до последнего. И парень вроде нормально помогал. Там еще пастухи местные подключились.
Короче, кто их слушался — выжили. А кто решил, что умнее всех, — горы такого не прощают.
Этот случай официальная пресса обойдет вниманием. Да и Егор вспомнит о нем только через много лет, когда СМИ на все лады начнут перепевать версии гибели альпинистов на перевале Дятлова. «Странно, — подумает тогда Егор. — В семьдесят пятом-то жертв было в два с лишним раза больше…»
Юрка с турбазы практически не отлучался, был страшно доволен, что у него в распоряжении есть отдельное помещение, и пользовался им вовсю. Он водил туда туристок, которых снимал вечером в баре. Глядя на эту убогую, темную, пыльную каптерку, на грязную циновку между стеллажами, на которой, видимо, все и происходило, Егор как-то сказал:
— Юрка, ты уже пионерлагерного Саньку напоминаешь. Как ты можешь в таких антисанитарных условиях?!
— Эх, Егор, ничего ты не понимаешь в романтике!
— Да ну, брось. Ну какая же это…
— Вот-вот-вот! Я об этом и говорю. Если хочешь знать, романтика — это не твои горные тропки и сияющие вершины. Романтика — это отход от рутинного течения жизни. Преодоление себя, преступание запретов и правил, в том числе моральных и гигиенических, — и, видя недоверчивый взгляд друга, Юрка пояснил: — Видишь ли, женщина — она вечно терзается: одно ей нельзя, другое не положено, третье неприлично.
А я говорю: все можно, все прилично! И это рождает в ней восхитительное чувство свободы и совершения чего-то невероятного и запретного. А, кроме того, они же все — мазохистки, и чем в более неловкое и неудобное положение ты ее поставишь, тем больше она к тебе привяжется!
Короче, настоящий мужик должен быть колюч, вонюч, могуч и злое… Ну, ты понял, — он понизил голос, увидев, что к ним прислушались проходившие мимо две туристки.
Егору такая философия была непонятна. Мама успела приучить его к чистоплотности, а теперь он привык и сам себя обслуживать, поэтому как-то особенно ценил чистоту. Он брезговал пьяными слюнявыми женщинами, которые вешались ему на шею в баре по вечерам и кричали в ухо сквозь грохот музыки: «Пошли ко мне, у меня никого в комнате!»
Нет, лучше уж спать одному, чем такая романтика. И только однажды его сердце дрогнуло.
— Егор! Короче, там сейчас новое стадо из Питера привезут. Иди, встреть, — старший инструктор Али уже вполне доверял своему стажеру.
За прошедшие полтора месяца Егор привык, здороваясь, говорить: «Саламчик!», издалека кричать: «Калайса?», что по-балкарски значит «Как дела?», и усвоил жаргон инструкторов, окликавших друг друга: «Ты своих баранов куда сегодня гонишь?» Обслуживание туристов было для них сродни привычному пастушескому ремеслу.
Большой автобус вывернул из-за сосен, прошуршал колесами по гравию и, выдохнув воздух в тормоза, остановился. Первым из открывшейся двери выпрыгнуло ангельское создание в ослепительно белом брючном костюме.
Девушка перекинула хвостик пшеничных волос через плечо на грудь и, глубоко вздохнув, восторженно произнесла:
— Боже мой, наконец-то я в горах. Какая прелесть! Я просто больна горами!
Она сделала несколько шагов вперед и грациозно потянулась, разминая стройное тело после долгого сидения в автобусе.
Егор, помогавший выгружать багаж, замер, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища, и только машинально кивал пожилой туристке в вязаной шапочке с бубоном: старушка требовала от него ответа на какой-то неотложный вопрос и возмущалась, что он ее совсем не слушает.
Процедура поселения, которая в современных отелях занимает несколько минут, в советских гостиницах почему-то обязательно растягивалась на долгие часы.
Гости, свалив вещи в кучу, томились в холле на продавленных диванах и затертых креслах, пока полные женщины-администраторы напряженно морщили лбы, поправляли неудобные очки, листали какие-то амбарные книги, переговаривались между собой, советовались о чем-то, звонили по телефону и на все вопросы поселяющихся отвечали: «Ожидайте».
Егор неоднократно по разным поводам проходил через холл и всякий раз встречался глазами с девушкой в белом брючном костюме. Он невольно улыбался ей, и она отвечала слабой вымученной улыбкой.
Весь ее облик — тонкие и нежные черты лица, маленький аккуратный носик, изящные руки и эта милая беззащитная улыбка — рождали в нем радостное предчувствие чего-то светлого и хорошего. Он ощущал, что неудержимо влюбляется. И это погружение во влюбленность сладко кружило ему голову.
(из повести "Закон сохранения", о книге и об авторе см. здесь: https://sptaradin.ru/)
Прочесть и купить за Вашу цену электронную книгу можно здесь: https://ridero.ru/books/svyaz_vremyon_3/
Не забываем лайк!