Отец русского рока, звезда эстрады, наставник в шоу «Голос» — какие только ярлыки не закрепились за Александром Градским за годы его карьеры в музыке. Не каждый артист может похвастаться исполнением Элвиса Пресли и отвязных «роллингов» наряду с классическими балладами из советского кино. А если вспомнить о многолетней кропотливой работе музыканта над ариями из оперы «Мастер и Маргарита», и вовсе может показаться, что все это не мог делать один человек. По биографии Градского мы можем судить, что мог — и не только это. Вспоминаем, как одному талантливому музыканту удалось перевернуть представление о музыке и приложить руку к созданию рок-музыки в СССР.
Александр Градский был одним из основателей рока в СССР. Но не того рока эпохи 1980-х, который сегодня принято считать чуть ли не началом начал русской независимой музыки, а куда более раннего. Александр Борисович ещё в середине 1960-х, вдохновившись творчеством The Beatles и сотоварищей, переносил только-только появившийся западный рок на советскую почву.
Группы «Скифы» и «Скоморохи», в которых он играл, сегодня, скорее всего, никто особо и не вспомнит, но именно они стояли у основ андеграунда СССР и без них спустя 20 лет никакие Гребенщиковы, Кинчевы и Цои, возможно, и не появились бы. Те же «Скоморохи» со временем отошли от простого копирования западного звука и начали комбинировать его с советской эстрадной манерой исполнения, в результате чего рождался диковинный прогрессив-рок со своим колоритом. Но больше всего в нём удивлял вокал Градского: глубокий, чуть ли не оперный, совершенно нетипичный для андеграунда.
Александр Борисович, в отличие от многих рок-музыкантов, не был героем исключительно подпольной сцены. Параллельно с запретным роком Градский пел вполне себе официальную эстраду. В 74-м он поёт «Песню о корабле» Эдуарда Артемьева, открывающую фильм «Свой среди чужих, чужой среди своих» Никиты Михалкова, а в 76-м — «Как молоды мы были» Александры Пахмутовой и Николая Добронравова. В этой песне молодой и пришедший из андеграунда Градский будто поёт прощальную оду старой советской эстраде, на место которой потихоньку приходит младое племя новых артистов.
В этом и был парадокс Александра Борисовича: он везде был своим, хотя, казалось бы, выступал за два противоположных лагеря — подпольный рок и официальную эстраду. Градскому всегда было интересно просто делать музыку, какой бы разнообразной она ни была.
Разнообразие это в творчестве Александра Борисовича проявилось во всей красе в 80-х. Будучи уже признанным со всех сторон артистом, Градский мог позволить себе экспериментировать на всю катушку, а главное — официально издавать все свои работы на пластинках.
За 10 лет он выпустил с десяток альбомов, чуть ли не каждый из которых был уникальным. Потрясающие «Русские песни» с сочетанием русского фолка и минималистичной электроники. Мегаломанская рок-опера «Стадион» с участием Пугачёвой, Кобзона, Макаревича и кучи других звёзд. Помпезный «Человек», чуть ли не неоклассика, скрещённая с синти-попом. И так далее. Именно 80-е были расцветом Градского как композитора с его страстью к гигантским альбомным формам и постоянному поиску нового звука.
Хотя с распадом СССР Градский не прекращал творить, вскоре, как и многие советские музыканты, он превратился в символ. Поначалу — символ всего старого. Новые поколения артистов не особо желали изучать историю родной музыки, врываясь в шоу-бизнес без какого-либо понимания своих же корней. И только в начале 2010-х, с приходом на шоу «Голос», Градский превратился в почётный символ прошлого поколения.
#музыка #музыканты #рок-музыка #рок #история #градский #ссср #заслуги #артист