Попытка психологов и социологов объяснить девиантное поведение матерей
Регулярно в новостях мы читаем о резонансных случаях, которые не укладываются в представления о человечности. Особенно — о материнстве. В СМИ попадают, конечно, самые резонансные случаи, когда матери настолько жестоки, что их истории выходит за пределы их семей. Но сколько «тихих» случаев агрессивного и жестокого отношения к своим детям происходит за закрытыми дверями, не скажет ни одна статистика. Дети молчат, считая свою жизнь нормой, матери не признаются.
Психологи пытаются разобраться с корнями родительского безразличия и безобразия. Они не спешат расчеловечивать даже тех, кто проявил наивысшую жестокость к детям. Они пытаются разобраться, что не так и как можно что-то исправить, чтобы помочь тем, кому еще можно помочь. Мы собрали несколько мыслей на этот счет. Выскажите в комментариях и свое мнение, что вы об этом думаете.
Жестокость воспитывается в детстве
Психологи говорят, что ребенок, столкнувшийся с жестоким обращением в детстве, вырастет в агрессивного подростка. А затем – и в агрессивного взрослого. Поэтому одной из причин жестокого материнства специалисты называют неблагоприятную атмосферу родительской семьи самой матери. Для нее это становится своего рода сценарием.
«Психику до трех лет формирует только мать. Об этом говорит психоаналитическая теория. Только потом появляется отец, который отвечает за формирование совести и психически разделяет мать и ребенка», — объясняет психотерапевт и девиантолог Гелена Иванова.
Важный момент: не все женщины, выросшие в агрессивных семьях, становятся агрессорами сами, но почти все женщины-агрессоры столкнулись в детстве с насилием. Получается замкнутый круг, разорвать который могут лишь самые сильные, обладающие высоким уровнем эмпатии, осознания и рефлексии.
Ожесточенность рождается от неудовлетворенности жизнью
Следующий момент: если женщина, выросшая в атмосфере насилия, попадает в неблагоприятную ситуацию — низкие доходы, проблемы с жильем, работой, мужем — она начинает вымещать свою реакцию за неустроенность жизни на том, кто рядом, и кто не может дать отпор. То есть, на собственном ребенке.
Профессор социологии Галина Силласте называет это «ожесточенностью от неудовлетворенности». Для женщины, увязшей в клубке проблем, не умеющей с ними справляться, причиной всех личных неудач становится ребенок. Человек всегда ищет виноватого вокруг себя, но не в себе. Мать находит такого «виновника» быстрее всего.
Со стороны мы все понимаем чудовищную несправедливость к ребенку, но женщине в центре бури своих эмоций увидеть себя со стороны сложно. Нужна либо чья-то помощь, либо большая внутренняя сила начать работать над собой, чтобы не сгубить жизнь ребенку.
Общество подпитывает семейную агрессию
Общество со своей стороны тоже несет часть ответственности за жестокое или безразличное отношение к детям. Несмотря на то, что СМИ и слухи пугают ювенальной юстицией за недостаток еды и грубое обращение, по факту общество предпочитает не лезть в чужую семью.
У нас нет ни желания, ни времени, ни сил проявлять какой-то социальный контроль по отношению к чему-либо, что не касается нашей собственной семьи. «Громко ругает ребенка на улице? Ну что ж, наверное, ребенок заслужил, да и вообще не мое дело. Соседка орет, что ребенок не хочет делать уроки? Как я ее понимаю». Кто-то боится получить физический отпор со стороны буйной мамаши, кто-то не хочет связываться с полицией и так далее. В агрессивную среду чужой семьи мы стараемся не вмешиваться (пока не доходит до вопиющих случаев). От всеобщего безразличия семейная жестокость тоже получает подпитку.
Матери чувствуют себя брошенными на произвол судьбы и государству не доверяют
Когда детским омбудсменом была Анна Кузнецова, она справедливо отмечала, что к органам опеки в обществе нет никакого доверия. Когда мать попадает в трудную ситуацию, она хорошо понимает, что органы опеки это последние люди, к кому она обратится по собственному желанию. Многие даже испытывая серьезную нехватку средств к существованию, не подают заявления на пособия, боясь попасть в поле внимания опеки. Потому что помочь точно не помогут, а ребенка за то, что мать плохо обеспечена, отобрать могут.
Вот когда ситуация изменится на нормальную, когда органы опеки будут действительно теми, кто опекает, помогает – хотя бы пытаясь разобраться в проблемах семьи и оказать минимальную помощь в их решении, — тогда матери смогут вздохнуть спокойнее. А от невозможности обратиться к кому-либо за помощью, от страха, что узнают о трудном положении в семье, только нарастает ожесточенность матерей.
По хорошему, должны быть внедрены службы психологической помощи матерям-одиночкам, чтобы перенаправить агрессию с ребенка в конструктивное русло, чтобы ее в принципе убрать.
«Мама в случае трудной ситуации могла сама бы звонить, говорить, что у нее беда и она не справляется. Но при этом она знает, что придут не апельсины в холодильнике считать и не вычислять расстояние от стола до стула, а предложить помощь психолога, юриста и разобраться в проблеме. При таком режиме работы серьезно может сократиться число подобных инцидентов» (Анна Кузнецова, бывший детский омбудсмен).
Послеродовая депрессия не воспринимается всерьез
Наше общество смеется над понятием «послеродовая депрессия». Оно принижает, а то и высмеивает чувства матерей, столкнувшихся с этим распространенным состоянием. Женщине приходится переживать его в одиночку, и только большая счастливица может справиться сама или увидеть понимающих людей в лице мужа и родственников. Послеродовая депрессия существует, и она сильно меняет женщин. Недооценивать ее последствия опасно.
Есть хорошая книга на эту тему «Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию». Ее автор Ксения Красильникова сама пережила это состояние в тяжелейшей форме, с медикаментозным лечением и курсом психотерапии. Прочесть рекомендуем не только женщинам, но и близким родственникам молодых мам, чтобы лучше понимать, что происходит и как помочь любимому человеку.
Современные матери не понимают, что значит «быть матерью»
Многие проблемные родители сегодня – это дети, чье детство пришлось на 90-е. Когда их собственные родители были поставлены в режим выживания, и на воспитание детей многие подчас махали рукой. Дети росли как трава, потому что родители работали на нескольких работах, дети были предоставлены сами себе большую часть времени. Эти дети выросли так называемыми инфантилами, у которых перед глазами не было достаточных примеров семей, в которых мама заботливо решает проблемы воспитания, а не бешено решает материальные трудности и думает, что приготовить из того, что есть. Страна была в раздрае, семьи были в раздрае, и дети впитали совсем не те ценности, которые позволяют стать Родителем с большой буквы.
В этом контексте можно отметить в обществе потерю общих ориентиров в воспитании детей. Современные родители относятся к ребенку как к своей собственности, над которой они вольны ставить воспитательные эксперименты. Порой они выбирают странные решения: не кормить мясом с рождения, потому что мама решила, что вегетарианство лучше для ребенка, не ставить общеобязательных прививок, потому что мама слышала, что от них развивается аутизм, учить тому, что Земля плоская, потому что мама считает науку происками сатаны, лечить тяжелые болезни бабушкиными средствами, а не с помощью традиционной медицины, и так далее. «Как хочу, так и учу, как хочу, так и лечу».
Речь, конечно, не о «золотом стандарте» воспитания, чтобы всех по одной методичке воспитывать, нет, разумеется, но какие-то основы ради здоровья, особенно физического, быть все-таки должны. Они, как хорошее наследство, должны передаваться от поколения поколению, от матери дочери. А если связи нарушены, то о какой качественной передаче может идти речь.
Пословица о деревне, которая нужна для воспитания одного ребенка, актуальна в наше время как никогда. И она не только о помощи физической, о пригляде за детьми, пока мать отвлеклась. Деревня нужна и самим матерям, чтобы подсказать, направить, дать совет, выслушать и позволить выплакаться.
Ольга Ракитина