Трудная любовь Европы и Газпрома

Мне все это напоминает какие-то шекспировские страсти. Европа и Газпром поссорились. Европа: "Забирай свои игрушки и не пи.. не нужен мне твой газ!" Газпром мрачно молчит и ходит на работу как заведенный. Европа выгоняет его из дома и объявляет, что все вещи (газохранилища Газпрома в ЕС), которые они приобретали вместе, теперь принадлежат ей, а чемодан с его футболками она выбросила в окно. Но вещами она не может пользоваться в свое удовольствие. Потому что только он знал, как это делается.

Следующий этап. Европа говорит : "Ладно, я погорячилась и газ мне все ж таки нужен. Недолго, я с другим договорилась, но пока и твой сойдет". Газпром подумал-подумал и снизил прокачку. На возмущенные вопли Европы скучающе протянул: " А помнишь ты Канаде нашу турбину отдала? А теперь что? Нет, дорогая, сама давай вертись, возвращай турбину". Европа умоляет Канаду вернуть турбину. Та хочет свою игру играть, но в конце концов соглашается, не спорить же со вздорной бабой, так и репутации можно навредить. Газпром на заднем плане:"А это точно та турбина? Чета она какая-то не такая.... А сертификат где? Вечно тебя все обманываю, а ты все строишь из себя.."

Смеркалось. Газпром закрыл трубопровод на ремонт. Европа бегала и всем знакомым и соседям объясняла, что это он специально, что труба хорошо выглядит и вообще прослужит долго и без планового ремонта. Что он специально довязался до этой турбины, а на самом деле... Ну вы же понимаете... Но сдали нервы. Бурно разрыдавшись и перебирая бутылки с алкоголем в шкафу она пробормотала: "А вдруг это все? Вдруг уже никогда..."

Европа напряженно ждала, возобновит прокачку или нет? Газпром возобновил прокачку в 7.00. Уверившись в своей непоколебимой власти над строптивым партнером, Европа возобновила свою бурную жизнь, через каждые два часа оповещая весь мир: "Скоро я от него избавлюсь. Да кто он такой?! Да я себе и получше найду, очередь выстроится из желающих!" Окружающие смотрели на ее постаревшее морщинистое лицо с осыпающимся гримом и прическу из немытых волос. На обтерханное, когда-то роскошное платье и думали: "Сколько у нее еще осталось и как долго можно попользоваться ее глупостью".