Начав войну с Советским Союзом, Гитлер планировал полностью разгромить Красную армию еще до наступления холодов, поэтому зимним обмундированием были обеспечены лишь 40 дивизий, которые должны были поддерживать порядок на завоеванной территории.
Германские полководцы, прошедшие Первую мировую, не разделяли его энтузиазма, понимая, насколько велики российские просторы, но спорить с рейхсканцлером никто не решился.
В результате, когда в ноябре 41-го, в дело вступил «Генерал Мороз», десятки тысяч солдат вермахта выбыли из строя с тяжелыми обморожениями.
Еще одним доказательством авантюризма фюрера может служить положение с топливом для боевой техники, недостатки которого, по счастливой случайности и очень вовремя, обнаружил советский ученый А.Д. Петров.
Это случилось осенью 1941-го, когда немцы, замкнув кольцо блокады, подвергли Ленинград массированным бомбардировкам.
В один из октябрьских дней, на окраину города упал Ме-109, подбитый советскими ПВО. К счастью, в толпе, окружившей покореженную машину, оказался Александр Дмитриевич, еще в 1936 году получивший ученую степень доктора химических наук. Он заметил, что из пробитого бака на землю стекает жидкость, имеющая нехарактерный для обычного топлива цвет. Профессор и раньше слышал, что в Германии производят синтетическое горючее на основе каменного угля, которое неприменимо в условиях низких температур, но до сих пор не придавал этим слухам значения.
Набрав в пустую бутылку маслянистую жидкость, Петров помчался в Ленинградский сланцевый институт, директором которого он был уже десять лет. К тому времени всех сотрудников эвакуировали, поэтому никто не мешал профессору сделать подробный анализ содержимого немецкого бензобака. Убедившись, что вражеские самолеты действительно используют авиационное топливо, замерзающее уже при -14 градусах по Цельсию, Петров немедленно стал искать встречи с командующим ВВС Северо-Западного фронта.
Узнав в чем дело, генерал-лейтенант Куцевалов сначала не поверил в такую удачу, но проведенный в закрытой лаборатории эксперимент, заставил его убедиться в правоте ученого.
После этого всем патрулям приказали доставлять пробы с подбитых самолетов, а несколько разведгрупп отправили за линию фронта, в квадраты, где располагались немецкие аэродромы, с тем же заданием. Когда вся информация была собрана и перепроверена, осталось только ждать наступления холодов для массированного налета на неподвижные бомбардировщики люфтваффе, не опасаясь ответной атаки истребителей.
О событиях, произошедших 6 ноября 41-го года, вспоминал уже после войны командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Альфред Келлер:
«В то морозное утро, когда температура опустилась до -20 градусов, русские самолеты налетели на наши позиции как коршуны. Огонь зенитных батарей оказался неспособен отразить их натиск, а ни один из наших самолетов не смог подняться в воздух из-за замершего топлива. Вечером того же дня, подсчитав потери, мне пришлось докладывать в Берлин, что вверенные мне подразделения понесли серьезные потери и оказались практически небоеспособными».
Эта победа, в условиях, когда вражеская авиация господствовала в воздухе, серьезно укрепила боевой дух наших пилотов.
К сожалению, немцы быстро исправили ситуацию, наладив поставки топлива из Румынии, и возобновили регулярные бомбежки уже через полгода, но даже такой интервал существенно облегчил жизнь осажденного города.
ПРОДВИЖЕНИЕ СТАТЕЙ ЗАВИСИТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОТ КОЛИЧЕСТВА "ЛАЙКОВ" И ЧИСЛА ПОДПИСЧИКОВ.
Печальный финал комбрига Оборина, поддержавшего идею Сталина о введении генеральского звания
Дом Павлова - зачеркнутые герои и выборочный пиар по-советски