Домовой

Домовой

Возле остановки работал экскаватор. В кабине сидел лихой молодец с сигареткой в углу рта, и старательно направлял ковш на раскопки. Почему – то на ум пришла какая – то глупость из детства «Там тридцать три богатыря искали рубль до утра…» Видимо, сейчас прокладывали канализационные трубы. Дюжие молодцы в промасленных оранжевых комбинезонах вели беседу о тленности бытия и невозможности жить так, как хочется. Приходилось вот прокладывать (или выкладывать обратно) трубы. Я прислушалась к их разговору и поскучнела. Словарный запас молодцев отличался поразительной лаконичностью, точностью и краткостью. А краткость, как известно… Жаль, что нельзя продемонстрировать, передать здесь весь разговор дорожных рабочих. Мой словарный запас, к великому стыду, ещё со школьной скамьи приобрёл некий размах, витиеватость. Короче говоря, много слов и букв. Тогда как эти бравые молодцы обходились буквально двумя – тремя словами, которыми обозначали наименования всех креплений у труб, форму и даже оттенки цветов! Удивительно, но всё было предельно ясно, чётко и понятно. Даже для моего понимания. Этими же двумя – тремя словами они давали характеристику всем своим знакомым и начальникам. Наблюдая за работой этих молодцев, я смогла пополнить свой и без того обширный словарный запас.

Прислушиваясь к разговору рабочих, я не заметила, как к остановке подошли «Валюша и компания».

- Ой, опять чего – то тут копают, деятели эти! – стала возмущаться Ольга.

- Да ну их, пройти негде! Небось, рубль закопали в прошлом году, нынче вот откапывают, - съязвила Валюшка.

Медсёстры засмеялись, зафыркали довольно. Валюшка поправила выбившуюся из причёски прядь и продолжила:

- Вот каждый год одно и то же. Постоянно чего – то копают, ремонтируют. Вчера вот тоже копали, около нашего дома. Отключили воду. Представляете, девочки? Залезла я в душ, шампунь себе на башку налила, а эти … говноделы воду отключили. И ведь не предупредили! Хорошо, у меня ведро с водой стоит под раковиной, неприкосновенный запас, так сказать. Ополоснула я шампунь с головы, холодной водой, кстати, надела халат и на улицу собралась. Думаю, сейчас я этим козлодоям по шее дам за такие штуки. Только подхожу к двери – стук. Ага, думаю, сами пришли, предупредить решили. Распахнула дверь, а там…!

Валюша вытаращила глаза и замолчала.

- Ну, Валюш, не томи! Ну, что там, а? – взмолилась Нинуля.

- Ну вот, открыла я, значит, дверь, а там мужик огромный, лохматый, в каком – то зипуне старом. Зарос так, что даже глаз не видно. И брови, как у Вия, кустистые такие. Я малость опешила, стою, хлопаю глазами, а он мне и говорит : «Слышь, ты это, в Домового веришь?» Ой, девочки, я прямо остолбенела, что – то там ему мычать начала, а он продолжает: « Ну, так это, если веришь, дай бедному скитальцу Домовому водички попить. Да и пожевать бы чего, три дня не жравши!»

- А ты чего? – испуганно спросила притихшая Ольга.

- А что я? Забыв про все добродетели, как –то: «Напои ближнего своего, накорми…» ну и так далее, захлопнула перед мужиком дверь, заперлась на все замки и пулей в комнату, затаилась, даже пошевелиться боялась.

- А Колька – то где был, твой то? – спросила ошарашенная Нинуля.

- Да ну его! Чей опять к Маньке потащился, за самогонкой. Вот погодите, доберусь я до курвы этой! Натру самогонкой ей…! – Валюша округлила свои и без того огромные глаза.

Что натрёт она Машке самогонкой, узнать мы не успели, подъехал автобус и все резво в него загрузились и покатили на работу. Вторник же, девы, не суббота, пора и на работу.