У моей сестры собака — Жига. Порода — йоркширский терьер. Вообще-то он по паспорту Жё т’эм Флем, что в переводе с французского «я тебя люблю Флем». И так и нужно было бы его величать, но Лариса сказала мне: «Придумай ему имя на букву «ж». Так у них в собачьем мире ведется, по паспорту одно, а по жизни другое. Ну, я и придумал... Что означает Жига, никому не ведомо — в том числе и мне, но бегает питомец, виляя хвостом, не один год, и, по-видимому, нареченное словообразование ему не мешает. Понятно, что хозяйка для него — это всё! Иногда на трибунах болельщики футбольные вывесят характерный плакат. К примеру, в бытность его главным в «Локомотиве» тренеру Семину так и написали: «СЕМИН — НАШЕ ВСЁ!» Так вот, для Жиги моя сестра Лариса — это Семин. Зачем он оставил свое Черкизово?
Я болельщик «Торпедо». И наш клуб, бывает, огорчает своих поклонников. Сестренка, типично по-женски, имеет на этот счет собственное суждение:
— Саш, если клуб, за который ты так переживаешь, постоянно проигрывает, может, тебе лучше начать болеть за другую команду, а?
Ну что тут ответить?
Впрочем, я отвлекаюсь.
Я для Жиги — лучший друг. А влюблен он тайно в мою жену Катю. Когда сестренка уезжает куда-либо на неделю, все хлопоты собаководческие достаются мне. Жига передислоцируется по нашему таганскому адресу. И тут, конечно, все привязанности его и проступают. Проявляются, можно сказать, зримо. Ведет себя он по отношению к Кате как ухажер.
Больше всего Жигиному пребыванию у нас радуется дочь Лиза. Ревностные позывы в сторону ребенка присутствуют, но Жига старательно их маскирует, сказывается его английское происхождение. Породу эту вывели шахтеры Йорка, рабочая основа у него присутствует. Но рожден Жига на российской земле, и помнит ли он своих предков — неопределенно. А эмигрировали его родичи, видимо, не так давно, потому что эта живность украшает московские улицы последние лет пятнадцать — не более.
Жига очень жизнерадостен, любимец всех бабушек и детишек. Прогулки с ним подтвержают такое суждение.
И вот однажды по заданию редакции пришел фотограф снять для журнала поэта Шаганова. Я долго отнекивался от съемки, потому как в квартире шел ремонт и было не до того. Но редакция настаивала, сроки их поджимали. Я говорю:
— Хорошо, в коридоре ремонт вроде заканчивается, приходите...
И вот корреспондент с фотоаппаратом появляется, а собаку я закрыл в другой комнате, чтобы она не мешала ни строителям, ни съемке ответственной. А такое и человеку не понравится, и Жига за дверью своим повизгиванием и тявканьем неодобрительным апеллирует всячески.
— Кто это у вас там?
— Собака.
Фотограф по фамилии Стрельников до того, как я впустил-таки недовольного Жигу ознакомиться с тем, что же происходит без его ведома и почему он взаперти, сделал снимка три-четыре поэтишки, а всю оставшуюся пленку посвятил именно Жиге. Причем Стрельников этой собачей фотосессией увлечен был не в пример прежней. Надо сказать, снимал он мой облик достаточно равнодушно, а тут прям открылся энтузиазм нешуточный. И пленку не жалеет.
— Я вообще-то сотрудничаю еще и с журналом про животных, и в этом мое главное творчество.
Достойно Жига вышел на фотографии из-под руки Александра Стрельникова. И снимок этот удачный в моем кабинете висит, настроение создает.