Что произошло, то и должно было произойти. А чего не случилось, того случиться и не могло. Так вроде говорится и считается в обиходе. Но очень важно, я бы добавил, чтобы это самое сокровенное произошло вовремя.
Вовремя...
Ну, кто бы мог предположить, что случайный лишний билетик, купленный на улице, занесет меня апрельским вечером на кинофильм «Полеты во сне и наяву». И перед сеансом будет творческая встреча со сценаристом Мережко, постановщиком Романом Балояном и актером Олегом Янковским. В Кинотеатре повторного фильма, что у Никитским ворот, не знаю, есть ли такой ныне. Апрельские вечера всегда обещают многое в жизни, а мне было лет шестнадцать, и если бы эта увлеченная троица часа полтора не объяснила мне и всем остальным зрителям, о чем эта картина, может быть, до сути ее и не допер бы малец, а так вылетел я из зала просто окрыленный. Как сейчас помню — несся по Тверскому бульвару, как будто что-то очень заветное поведал своей экранной жизнью герой Янковского. То, что снималась картина в городе Владимире, тоже символично.
А первое свое осознанное кино, увиденное в кинотеатре, — «Новые приключения неуловимых» в «Высоте», что в Кузьминках. Годков шесть мне, едем с отцом и старшим братом на троллейбусе. Фильм только вышел на экраны, народу битком. Смотрится на одном дыхании. Настроение после у всей нашей киноделегации преотменнейшее. Здорово было бы пережить это заново уже со своим ребенком. Быть сопричастным к кино, которое одинаково потрясает взрослого человека и шестилетнего ребенка.
А «Курьер» Шахназарова? Тоже очень вовремя просмотренная лента. Актер Федя Дунаевский в этой картине — вообще человек из соседнего двора в своей достоверности. И то, что больше он ничем не отметился в кинематографе, может быть, даже и неплохо. Не разбазарил по мелочам обаяние от того своего кинодебюта. Для тех, кто смотрел этот фильм (вовремя), он все равно останется героем поколения.
Люблю кино. И любимых фильмов у меня огромное количество. Когда-нибудь составлю список. Но было дело, в девяностых годах, в чехарде перестроечной, поймал себя на мысли, что не улавливаю в новых картинах нужного накала. Неужели, думаю я, обречен только на пересмотр уже увиденного? Исчезла эмоциональная сторона, смотришь информативно, без переживания и так далее. Даже подрасстроился... Но прошло. Точнее, фильмы появились классные.
И у меня тоже есть некоторые виды на отечественный кинематограф, а вот какие — пока не скажу.
ВОВРЕМЯ, ОПЯТЬ ЖЕ...
Дербенев мне при той памятной встрече во Владимире говорит раздраженно:
— Книги читать нужно до двадцати пяти, потом поздно. Жизнь уже нужно читать.
Я, конечно, сомневаюсь в том, что сказанное касается всех людей, но отчасти правота в его словах есть...
Вспомнилось, как семнадцатилетним студентом-первокурсником ехал на электричке, и сосед справа — мужчина среднего возраста, читает Герцена. А напротив сидит другой персонаж тех же годков, но все еще фрондирующий. Видно, что только недавно опохмелился, и по этой причине, когда книгочей на остановке покинул вагон, глядя отрешенно в никуда и достаточно внятно, чтобы мной было услышано, задумчиво произносит:
— «Былое и думы» надо читать в юности, а после уже бесполезно... Не поможет... Можно только перечитывать...
Книги в доперестроечной стране выпускались многотысячными тиражами, а все равно приобрести необходимую было большой удачей. И библиотека домашняя выставлялась в квартире на видном месте и была таким же украшением и гордостью хозяев, как хрусталь на полках и ковры на стене. Загадочное дело — люди сдавали макулатуру и покупали на талоны Джека Лондона, скажем. И ведь зерно истины в этом всеобщем влечении стать читателем очень даже здравое. Убирая планету от мусора, сохраняя деревья, ты еще и обогащался духовно. И надо сказать, что все же очереди в «Утильсырье», где за те же талоны предлагался дефицит промтоварный, не шли ни в какое сравнение с энтузиазмом читающего Советского Союза.
Чувство это до сих пор со мной. Едва научился бегло читать, был сразу записан родителями в детскую библиотеку. И на какое-то время даже телевизор остался не у дел, даже прогулки во дворе были вытеснены этим чувством — я умею читать! И видимо, те первые самостоятельно прочитанные книги были хороши. И вовремя, опять же... А отечественная литература, и детская в том числе, — это то, чем любой русскоговорящий человек может по праву гордиться в любой стране и при любых обстоятельствах. И когда в почтовом ящике я сегодня встречаю в необъяснимом количестве прокламации реклам — все эти бесконечные листочки с предложениями пиццы, остеклением балконов и т. д., — я думаю: какое тотальное убийство бумаги происходит даже в нашем городе. Если бы она тратилась на талантливую литературу! И молодых авторов, ребят начинающих, а?.. Потому что зачастую печатается нечто сиюминутное, то, что вряд ли переживет самого сочинителя.
Не знаю, судить не берусь... Но ведь обидно думать, что Чехов, Толстой и Достоевский в прошлом и нынешние литераторы объединены одним общим псевдонимом Кондом Падлович Чеков. А для него где горячая батарея — там и Родина.
А сельская библиотека в Пигасове чудесным образом подарила мне прочтение книг, которых я не мог найти и в столице. Только если в читальном зале, а вот в периоде вряд ли. Читал на сеновале. Деревенское милое детство...
Конечно, читать запоем, не глядя на часы, можно только в детстве. И все же один автор открылся для меня уже в зрелом возрасте. Причем книга его простояла на полке в моем доме не один год, и все без надобности. Открыл было, прочитал полстраницы и обратно поставил. Не вник! И название было у нее тюремное, думаю, ну что читать буду об этом, и так криминал непроходящий льется с экрана. А ведь это был сборник Довлатова «Зона». И всем творчеством Сергей Донатович вновь меня возвратил в то прекрасное время — читателя.
Читайте, господа! И старайтесь — вовремя...