Жил-был Поэт. Мужчина видный. Молодой, кучерявый, высокий, голубоглазый, красивый... И даже с усами, которые, правда, придавали ему больше комичный, чем какой-нибудь брутальный вид, но наш герой гордился ими и считал, что похож на гусара. Как и положено настоящим поэтам (и гусарам) был он ужасно влюбчив, романтичен и эмоционален. Женщины не только украшали его жизнь, но и давали богатую пищу для творчества, поэтому он никогда не упускал возможность скоротать время в их приятной компании.
Справедливости ради надо признаться, что творческую мысль Поэта возбуждали не только дамы. «Вино! Вино-вино-вино – оно на радость нам дано!» – весело напевал он, не стесняясь пригубить креплёный напиток, особенно в союзе со своими «интеллигентными» товарищами. Как это свойственно романтическим и легковесным натурам, наш герой был небогат и никогда не брезговал дешёвым портвейном.
Всякий раз, открывая бутылку алкогольного произведения, он назидательно поднимал указательный палец вверх и поучительно произносил: «Плохого вина, как и некрасивых женщин, не бывает! Бывают мужчины, неспособные оценить всю красоту и вкус!»
Однажды тихим летним вечером Поэт шёл по узким улочкам родного города, блаженно вдыхал тёплый воздух, который с наступлением сумерек становился прохладнее, и был сосредоточен на очередной поэтической фразе. Искал ниточку, за которую мог ухватиться и вытащить из глубины сознания подходящее слово, необходимое для завершения очередного шедевра. Деревья приобретали таинственные очертания, а первые отблески манящих звёзд пробивались на небе.
В тот самый момент, когда нужное слово практически было найдено, Поэта кто-то резко одёрнул за плечо. Мысль исчезла, а вместо неё перед ним возник неказистый мужчина.
– Привет, бродяга! – развязно сказал он. – Что, уже старых знакомых не узнаёшь?
– Да я… – Поэт растерянно смотрел сквозь неожиданно появившуюся преграду, пытаясь вспомнить ускользнувшее из памяти важное слово. – Да нет… Я это… Просто задумался, – попытался оправдаться стихоплёт и, чтобы не показаться невежливым, поинтересовался: – Куда идёшь?
– Я то? В одно место, – загадочно ухмыльнулся мужичок.
Таинственный тон и хитрая улыбка знакомого заинтересовали любопытство Поэта.
– Что, не скажешь? Секрет?
– Да нет, какой секрет… На свиданку иду. Недавно с доярочкой одной познакомился. Аппетитная такая, в самом соку! Сегодня как раз работает в ночную смену. Вот к ней на ферму и иду.
Упоминание о доярке вмиг разбудило воображение Поэта. Перед его взором мгновенно возник образ молодой розовощёкой девушки с волнующей грудью. Он вспомнил, что слышал от бабушки, что доярки умываются парным молоком, от чего их кожа выглядит белой и бархатистой.
В реальность нашего героя опять вернул хлопок по плечу.
– Слушай, есть идея! – воскликнул мужичок. – Пошли со мной! Обещаю, не пожалеешь!
Поэт мгновенно представил ароматный запах свежего сена, страстные объятия, сочные губы, сладкие поцелуи, кожу, пахнущую молоком… Доярочка нежно ласкала его изящными руками, а он расслабленно смотрел в ночное небо, на котором сверкали манящие звёзды. Романтика!
– А меня не прогонят? – сомневаясь, уточнил он.
– Да ты чё? Рады будут! – рассмеялся мужчина. – Там одни молодухи да разведёнки с детьми! Знаешь, как истосковались по мужику? Живыми не уйдём! Точно тебе говорю!
От таких слов сердце Поэта встрепенулось и вспыхнуло страстным желанием новых ощущений.
– Согласен! Пошли! – воодушевлённо сказал он и решительно направился вслед за знакомым.
Гонимые жаждой любви мужчины зашли в винно-водочный магазин и купили три бутылки портвейна, одну из которых распили тут же на улице возле двери, а две оставшиеся взяли с собой в качестве гостинца. Пока дошли до окраины города, стало совсем темно.
– Куда теперь? – Поэт нерешительно остановился перед бескрайним полем.
– Почти пришли. Осталось километра два, если напрямки. Не боись, я дорогу хорошо знаю, – мужчина сделал уверенный шаг в темноту.
Поэт приободрился. Румяные грудастые доярки продолжали будоражить его сознание и манить своими озорными улыбками. Он бодро шёл за попутчиком, предвкушая сладкую встречу. Подогреваемый желанием новых ощущений, романтик не боялся оступиться и вывихнуть ногу, спотыкаясь в кромешной тьме о торчащие кочки. И даже не чувствовал, как бурьян царапал ему руки, а наглые комары кусали лицо, желая насытиться поэтической кровью.
Показавшиеся в темноте огни фермы подсказали, что искатели любовных приключений близки к цели. Сердце Поэта забилось ещё быстрее, а ноги сами ускорили шаг. Заветный свет обещал необыкновенную ночь. В такие минуты стихи сами рождались в его душе и вырывались из уст. Он поднял руки, задрал голову к манящим звёздам и, не сбавляя шаг, произнёс:
«О! Эта ночь, волшебная как сказка!
Ты обещаешь негу и любовь…»
Едва начав стих, Поэт почувствовал, как стремительно летит вниз. Он даже не успел опустить воздетые к небу руки. Когда над головой сомкнулось что-то холодное, мягкое и тяжёлое, наш романтик понял, что из Рая угодил в девятый круг Ада. Собравшись с силами, он резко вынырнул и начал оттирать лицо. Только сейчас по запаху он догадался, что угодил в навозную яму. Опасаясь захлебнуться и желая привлечь внимание, несчастный Поэт выдавил из себя нечленораздельные звуки:
– ЭЭЭ-ААА-УУУ!!!
Мужичок, которого тоже манили огни фермы, ушёл далеко вперёд, но, услышав странные крики, вернулся. С трудом нашёл приятеля в навозной жиже и героически спас его. Отмываться было негде. Возвращаться в город в таком виде – невозможно. Оставался один путь – на ферму.
Пришли. Поэт, прячась за своего спасителя, чувствовал себя ужасно. Он задыхался. Изо всех страстных желаний осталось только одно: поскорее снять грязную одежду и помыться. Жуткий запах перебродившего навоза валил с ног.
Когда мужчины зашли в помещение, доярки, недавно закончившие вечернюю дойку, сливали молоко в бидоны. Они подняли головы, увидели перепачканных навозом гостей и сразу догадались что случилось. Женщины побросали дела и столпились вокруг наших героев. Визжали, хохотали и отпускали колкие шуточки.
– Ой, бабоньки, глядите-ка какие к нам гости!
– И откуда такие красавчики пожаловали?
– Никак в нашу купель нырнули?
– А парфюм-то у них какой! От Версаче или Диор?
– Ой, не могу, мама моя дорогая!
Поэт готов был провалиться сквозь землю. Он жалобно смотрел в пол и понимал, что теперь его романтические фантазии о сказочной ночи любви на сеновале под манящими звёздами навсегда останутся мечтой.
– Что происходит?! – неожиданно раздался суровый женский бас. – Почему побросали работу?!
Тучная женщина лет пятидесяти решительно подошла к столпившимся дояркам и, увидев жалкий вид перепачкавшегося с ног до головы Поэта, грозно приказала:
– Ну-ка марш по своим местам! Все! Быстро работать! А ты, красавчик, пойдём со мной.
Несчастный романтик обрадовался неожиданно возникшей помощи и послушно поплёлся за строгой начальницей под весёлыми взглядами и ехидными усмешками молоденьких девчонок.
Женщина привела Поэта в душевую, решительно сняла с него одежду и бросила в таз. Мужчина смутился:
– Спасибо… Дальше я сам...
– Стой уж… Сам он… – по-матерински проворчала она и начала ловко орудовать намыленной мочалкой под струйками прохладного душа. Кудрявые волосы Поэта не хотели расставаться с остатками навоза, но мощная начальница, не брезгуя, выбирала их руками. По мере отмывания женщина поняла, что не зря взялась за эту грязную работу: отмытое лицо нежданного гостя оказалось молодым, симпатичным и с необычными усиками как у гусара. Торс неудачника выглядел весьма аппетитным.
Пышная пятидесятилетняя дама уже лет двадцать жила одна и практически забыла, какие ощущения вызывают прикосновения к обнажённому мужчине, поэтому быстро разомлела и начала непроизвольно прижиматься к Поэту всем телом. В какой-то момент она не рассчитала силу своей страсти и приблизилась настолько близко, что мокрый романтик поскользнулся и, не удержавшись, рухнул на пол, утянув за собой разгорячённую женщину.
Поэт, впервые оказавшись под ста двадцати килограммами живого веса, сначала не понял опасности, но вскоре почувствовал, что не владеет ситуацией. Во-первых, потому что захлёбывался водой от обильных струй душа, падающих ему прямо на лицо, а во-вторых, потому что чувствовал себя придавленным бетонной плитой. Задыхаясь, он попытался выбраться из-под горячей и скользкой туши, но силы были неравны, взбунтовавшееся либидо доярки цепко держало его.
Всё тело сластолюбца было во власти могучей и растревоженной внезапным влечением женщины. Ему оставалось только мотать головой и дёргаться из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Партнёрша воспринимала эти движения как встречную реакцию и распалялась ещё больше. Мужчина понял – ещё чуть-чуть – и он станет жертвой необузданной страсти.
«Какая нелепая смерть! Умереть НА женщине – это одно, а ПОД ней?! Несмываемый позор!»
Эта мысль хлестнула его по лицу и придала сил. Поэт заорал хриплым голосом:
– ПА-МА-ГИ-ТЕ!!!
Настойчивая дама на миг потеряла бдительность и обмякла. Узнику страсти удалось освободить руки. Он с силой упёрся в могучие плечи женщины, оттолкнул её и, в чём мать родила, выскочил на улицу в темноту ночи.
Оказавшись на свободе и придя в себя, наш герой поразмыслил и понял, что в таком виде далеко не уйдёшь, поэтому принял решение переночевать в замеченной неподалёку копне сена.
Стояла тёплая тихая ночь. После перенесённого стресса тянуло спать. С бездонного чёрного неба насмешливо подмигивали манящие звёзды. Приятный аромат сухой травы перебивался смачным навозным духом. Поэт зевнул и закрыл глаза. В его буйной кудрявой и ещё мокрой голове всплыли озорные строки:
«Хорошо в краю родном!
Пахнет сеном и…»