Утром проснувшиеся жители Города не увидели Солнца. Дома утонули в волнах лунного света. Он был не густой и влажный, как сильный туман, зато осязаемый, необыкновенно нежный и словно живой. Ласкался к рукам, лип к лицу, заползал в ноздри, уши, глаза. Наподобие плавающей в воздухе "сладкой ваты", но абсолютно безвкусной.
Впрочем, большинство решило, что это либо давно забытый всеми смог (никто так и не смог вспомнить как он выглядит), либо какое-то незнакомое природное явление. Люди ничуть не испугались, и продолжили жить по заведённому распорядку: детский сад, школа, институт, работа.
В это время Солнце металось по небу, будто предчувствуя большую-большую беду. Оно искало лазейку в этом белёсом океане. И вот, мало-помалу его лучи стали пробиваться кое-где. Кто умел видеть, тот видел, как светло-оранжевые руки вонзались в лунное марево и разрывали его на куски то в одном, то в другом месте. После в эти лазейки падали бомбы-тыквы солнечной плазмы и взрывались внутри ультрафиолетом.
После этой, невидимой жителям города, однако, очень ожесточённой битвы, лунный свет стал отступать, рассеиваться, и наконец - полностью скрылся в небытии.
Наконец всё вернулось на круги своя, правда, привычного по утру восхода солнца - горожане не увидели. Когда всё закончилось, усталое Солнце уже стояло в зените, тяжело дыша, будто марафонец на финише.
На следующий день в город незаметно заявилась болезнь, а за ней уже тихими и незаметными, в самом начале шагами - ужас и кошмар. Входную же дверь с другой стороны припёрла своей тяжёлой косой сама смерть, захватившая в плен время. Выход оставался только один, через окно, а вернее через окна высокоэтажных домов.
Город смеялся, это было лучшее развлечение за все время, которое он себя помнил. Госпожа не оставила, не предала в трудную минуту, она любит его; да что там, готова ради него на всё. Даже бросить вызов самому Солнцу.
Вначале никто ничего не понимал, не мог осознать и поверить в это, вначале появился страх. Люди стали терять сознание и падать на улицах, в магазинах, на рабочих местах. Через минуту-другую они приходили в себя, но когда приезжала скорая, врачи в удивлении констатировали у пациентов преждевременное старение. Они еще раз и еще спрашивали возраст и документы, и в итоге забили тревогу. Конечно, раньше они сталкивались с тем, что человек опережал средний уровень старения своей возрастной группы. Особенно после 40 или 50 лет. Но теперь были затронуты абсолютно все где-то после 20 - 25. Более пожилые и сознания не теряли, другие симптомы отсутствовали.
Не мешкая, в городе объявили чрезвычайное положение и карантин, дороги перекрыли военные, сотрудники полиции и МЧС. Случаев было не сказать, чтобы неимоверно много, но случалось такое, что водитель скорой, подгоняя машину к крыльцу больницы, выглядел уже глубоким стариком. После полудня заболевшие стали умирать, просто засыпая, закрывая глаза.
Некоторые стали разбегаться по домам, закрываться в своих квартирах от этого мира, этого проклятого города. Но, старость настигала их и там, кто-то в истерике бил зеркала, и тут же бежал, искал другое, чтобы взглянуть на себя. А вдруг, вдруг? Но нет... и тогда человек окончательно сходил с ума, и нескладно, с непривычки ковыляя, тяжело дыша, подбирался к окну, открывал его, и...падал в объятия смерти, убегая от неё же...
Кто-то бросился в храмы в поисках спасения, но завидев внутри какого-нибудь иссохшего бедолагу, паломники бросались обратно вон. И когда невообразимый, начинающий набирать силу хаос уже хотел воцариться на улицах города, вдруг кто-то разглядел, как в небо взмывает огромный, чудовищно огромный дракон апельсинового цвета. Он летел прямо к уходящему на закат Солнцу. Летел, тяжело взмахивая крыльями, и пил его свет. Пил ненасытно, быстро, словно путник, припавший к роднику, прошедший до этого пустыню без единого глотка воды.
Дракон становился всё больше, всё круглее. И вот вдруг он развернулся, и направился к центру города, тяжёлый, из последних сил он пошёл на вираж вверх и вправо. Всё выше и правее, вот уже и не видно его. Внезапно небо озарилось яркой вспышкой, и облака взорвались оранжевым дождём. Капли его не упали на асфальт и землю, а ворвались в город, крутились в танце, летали, рикошетили от дома к дому. Густые и сочные, как кровь, они наполнили своим апельсиновым ароматом всё вокруг...
Когда я встал утром и увидел это марево, я все понял, почуял нутром. Антон говорил: "Когда львы добреют, шакалы наглеют", "Кто не может бросить вызов орлу, тот охотится на его птенцов". Через минуту я набрал номер МЧС, и сначала размеренно, а позже орал в трубку, чтобы объявили тревогу, но мне посоветовали опохмелиться. В этом случае мой товарищ сказал бы: "Голос мудреца слишком слаб, чтобы пересилить "мудрость" толпы." Тогда я настойчиво посоветовал всем кому смог дозвониться, не выходить из дома. Я проверил окна, как мог закрыл вытяжки, и запретил Артёму и Ольге выходить из дома. Потом я надел свой костюм, и помчался на улицу. Домой я вернулся только к ночи следующего дня...
Позже узнал, что те, кто взял у меня пластинки жевательной резинки, которые я им настойчиво совал в руку, утверждая, что это специальное лекарство, вроде бы не пострадали. А перед тем как все увидели дракона, я получил последнее сообщение от Антона: "Слава, я сделал всё, что мог, закончи за меня мой путь, прощай!"
К вечеру случаев нового заболевания больше не фиксировалось, те, кто заболел - вернулись к себе прежнему. Остальные даже помолодели. Эти последние, не все, но многие, внутри себя тихонько радовались, делая скорбное лицо на показ. Но всё это было неважно. На следующий день новая напасть пришла в город, и затронула уже всех. Всех, без исключения...
