По сути, никогда «ботаником» я не был.
Однако удивлял пытливостью своей.
Чудачества мои как комья снега с неба
не раз ввергали в шок и близких, и друзей.
Был с детства озорным я, шустрым, и весёлым.
И что-то завсегда кругом изобретал.
Вернуть бы тот азарт, что разгорался в школе,
наверно б не узнал, где рак зазимовал.
Не клеилось потом: ни там, ни тут, ни сбоку.
Тускнел от неудач, и бил с досады в грудь.
Ну, надо ж заявить, что – «бедность не порок», а?!
Просил я у судьбы удачи хоть чуть-чуть.
Казалось мне тогда, что всё, дошёл до точки,
что больше гейзер чувств толщ камня не пробьет.
Не ведал я тогда, что мой облом – цветочки,
что скоро хлеще их нагрянет целый взвод.
Затем «как «лимита», сидел совсем без денег,
в общаге по ночам грыз чёрствый хлеб тайком,
зато была Москва и масса заблуждений,
что можно взять её, шутя и босиком.
Но встали на места запутанные мысли,
как только травм и дум насыпалось сполна –
судьба решила вдруг сыграть в шальные числа,
из плотных неудач раздвинул