Казалось, мы попали в какую-то западню: чем дальше шли, тем быстрее и проворнее «убегал» от нас этот огонёк.
Мы, люди с вбитыми в голову атеистическими принципами и учением, наивно полагали, что вот сейчас, ещё через несколько шагов мы дойдём до желаемой цели, до этого неуловимого огонька. Поэтому-то никому из нас не лезла в голову всякая бабушкина ерунда про лешего, который любит пугать и путать заблудившихся в его владениях людей. А зря.
Здесь была нечисть покрепче лешего. Жаль, что поняли мы это слишком поздно…
И всё же нам удалось «догнать» этот огонёк. Свет медленно лился из маленького перекошенного оконца, которым нам словно подмигивал ветхий, полуразвалившийся домишко.
Мы молча стояли перед хлипкой дверью. Она явно была не заперта. Но открывать её не осмеливался никто из нас.
Тут первым опомнился Толян.
- Хозяева! – громко крикнул он.
Мы с Саней застыли от страха перед дальнейшими событиями.
Однако ничего сверхъестественного, как нам тогда показалось, не произошло.
На голос Толяна вышел небольшого роста сгорбленный дедок.
- Вы чего, рябятушки, по ночам шатаетесь? Добрым людям спать не даёте! –
бодрым голосом вопрошал дед.
Я только потом понял, что мне показалось странным в этом дедушке – его голос. Тогда я заметил только какое-то несоответствие в восприятии этого персонажа: он почему-то не казался мне старым. Хотя и шаркающая походка, и сморщенное, как печёное яблоко, лицо – всё выдавало в нём старого человека. Но голос его звучал молодо, зычно.
- Дедушка, ты уж нас извини за поздний визит. Сами не знаем, как в вашем лесу оказались. Чёрт попутал, - закончил свой ответ афоризмом самый находчивый и сообразительный из нас - Толян.
- Чёрт, говоришь? – вроде как усмехнулся дед. А потом будто бы всерьёз, а вовсе не афористично добавил:
- Да до вас ли ему?!
Увидев наше смущение и удивление наполовину со страхом, дед раскатисто засмеялся.
От этого смеха мне стало не по себе. Я видел, как испугались Саня и даже видавший виды Толян.
- Водитель пазика, так его растак, завёл нас сюда да и бросил, - продолжал Толян, крепко выругавшись.
Дед распрямился, пытаясь выгнуть грудь колесом насколько это было возможно при его сухонькой комплекции, и с особой гордостью и теплотой ответил:
- Это сынок мой, Минечка! Он у меня хороший, послушный, уважительный! - с упоением нахваливал дед своё чадо.
- Дедуль, ну так можно нам у тебя остаться на ночлег? – решил действовать напором Толян.
- Можно-то оно можно, только вон сами видите, избёнка у меня крохотная. Где тут вам на постой разместиться всем? Хотя одного могу на полатях оставить, сам не лежанке покимарю, а двоим-обоим в сарае ночёвничать придётся. Согласны?
- Согласны, - ответил Толян за нас всех.
А мы и не были против. Куда деваться?! Вот только нашего старшего собрата стразу предупредили, что мы с Саней не разлучимся. Хоть в сарае, но вместе.
Ещё один вопрос мучил нас: о каком сарае говорит дед, ведь ни за домом, ни перед ним никакого строения нет.
Хозяин избушки, словно прочитав наши мысли, сказал:
- А вы сарайчик-то мой видеть и не могли. Он как раз метрах в ста отсюда.
В голове мелькнула мысль: кто ж это хозяйственные постройки за сто метров от дома относит?
Дед опять не заставил себя долго ждать, но всё же с некоей растерянностью произнёс:
- Так это не я так придумал, а прежние хозяева. А мне уж что ж – бери, что дают!
- А прежние хозяева где? – полюбопытствовал я.
- Прежние хозяева? – переспросил дед, не потому что не расслышал, а подбирая, придумывая ответ. – Померли.
- А ты, дедунь, кто? – осмелел я.
- Я-то? - снова переспросил дед, подыскивая ответ.
По его бегающим глазкам под густыми седыми бровями было понятно, что он сейчас солжёт. И он солгал:
- Я лесник! Живу вот в лесу!
Я только открыл рот, чтобы поинтересоваться его возрастом, как он, не дав мне сказать больше ни слова, оборвал меня:
- Ну, хватит вопросов! Пойдёмте, я вам покажу ваше место ночлега.
Мы послушно пошли за дедом. Идти, оказалось, не так уж и далеко.
Вид сарая нас очень даже удивил: в отличие от старого, ветхого домика сарай казался новёхоньким, да к тому же просторным. Он будто бы был нарисован на картинке.
Дед, словно придворный лакей, открыл нам дверь и манерно произнёс молодым, звонким голосом:
- Прошу вас, господа!
Мы вошли. Помещение показалось мне мрачным, но просторным. Мы стояли с Саней посреди этой странной комнаты, боясь пошевелиться. Вдруг я почувствовал, что лечу куда-то вниз, словно из-под меня, как из-под висельника во время казни, выбили табурет.
И вновь тишину ночи осквернил таинственный раскатистый хохот хозяина.
Я тогда ещё не знал, что больше никогда не увижу одного из своих друзей на этом свете…