"Черная роза в подарок, или ошибка на миллион" ЧАСТЬ 4
Тренькнул телефон, я даже не повернула голову. Чуть позже услышала мелодию сообщения. Не посмотрела, прикрыла глаза, пробуя уснуть снова.
Я болела, температурила, меня бил озноб. Игнат до шести на продленке, я уже звонила учителю, предупредила, что заберу его последним. Услышала недовольное: «хорошо» и первой отключилась.
Одинокая мамочка никому не в радость, а особенно, если она живет на селе, где, как и везде, каждый сам по себе и «моя хата с краю». Поселок у нас небольшой и люди живут по большей части летом. Лето – дачная пора, народу приезжает много, ну а зимой почти вся моя улица пустует. Бабульки, кто еще не помер – на зиму к детям в город уезжают. В нашем поселке осенью становится нерадостно и сразу, как по команде, режут единственный маршрут, увеличивают и без того большие интервалы.
Школьный автобус выручает, но он отходит от школы в три часа, а я, подписавшись на продленку из-за графика работы, оставляла Игната в школе до шести.
План на сегодня был таков: к вечеру прийти в себя, то есть, очухаться от простуды, и самой дойди до школы, забрать сына.
Маленький ребенок такой путь – вдоль дороги пешком до нашего поселка, в ранних осенних сумерках, проделать мог с большим трудом, да и опасно это.
Чертова оптимизация! Как же я ненавидела эту экономию во всем, особенно, на людях. Особенно на тех, кто без социальных благ, как принято это называть, плохо выживает.
Ну да, страна, спотыкаясь через два шага на третий, идет по дороге строительства давно уже не коммунизма, а зубастого капитализма, где экономическая целесообразность и выручка – два приоритета, больше нет, особенно в тех местах, где людей осталось мало. А если ты еще один на один с самим собой, то вообще тьма тьмущая какой гремучий этот капитализм лично для тебя.
На селе сейчас, как, впрочем, и раньше было – главное не спиться и иметь хоть какую-то работу, а еще перспективу, ну хоть какую-то. Кто со мной жил рядом, перспективы оставаться тут не видел, я же… Моей перспективой было возвращение в столицу, но я каждый раз откладывала возвращение еще на какое-то время. Все из-за денег от сдачи в аренду нашего с Игнатом жилья. Не Бог есть, какая сумма, но в нашем положении с сыном эти деньги очень выручали. Ну а еще у меня здесь была постоянная работа.
С работой мне несказанно повезло – недавно я одну работу сменила на другую и устроилась оператором на заправку. Кем работала до этого? В придорожном магазине. Платили мало, на жизнь не хватало, но за место я держалась, потому что надо было где-то работать и что-то получать, пусть и мизер.
В небольшом унылом магазине, торговавшем рыболовными снастями и дававшим выручку лишь в летний сезон, работа не кипела, она вяло проходила, но была работой и хозяин очень своим магазином дорожил. Он, этот магазинчик, и его семью кормил, ну и нас, двух продавцов.
Магазинчик стоял в ряду таких же небольших торговых точек на плохо обустроенной обочине федеральной трассы. Дорога вела в сторону Ржева, там Волга, а еще дальше Селигер – рыбный рай. Народ ехал к рыбе, покупал у нас на пятачке разную мелочевку для себя, в кафешке рядом кормился дальнобой. Я с трудом, но привыкла к особой атмосфере постоянно сменяющихся лиц на федеральной трассе, меня не обижали, и до дома было совсем недалеко.
Но вот федеральную трассу начали капитально ремонтировать, и наш пятачок упразднили, срыв в один из дней бульдозером. Хозяин торговлю чуть раньше резко свернул, но так как переезжать было некуда – другие места держал кто-то еще, то меня со сменщицей сократил. Я расстроилась, работать и что-то получать пусть в сезон и мизер, но ведь надо. Бывший хозяин и помог, дал телефон своего знакомого. Я позвонила и меня, о чудо, взяли. Сначала стажером на заправку в пятнадцати км от дома, ну а потом, как открылась наша веселенькая зелененькая ВP, то перевели сюда, поближе к дому. Работа сменная. И только я вздохнула счастливо, как Игнат пошел в первый класс.
Первый же школьный месяц ясно дал понять, что моя работа и малолетний школьник – вещи несовместимые. Летом меня выручали соседки, а с началом осени и разъездом всех, я осталась один на один со своей проблемой.
Но вот еще не кончился сентябрь, как я заболела. Сильно. Завтра нужно на работу, а я все не могла прийти в себя.
Снова очнулся мобильный, я поморщилась, приподнимаясь. Протянула руку, ухватила телефон и, включив экран, вчиталась воспаленными глазами в сообщения.
Звонил мне Леонид, мой непосредственный начальник. Звонил три раза. Слышала я только два звонка, наверное, один был, когда уснула... А еще пришло от него два сообщения. Прочитала и вздохнула…
Ну вот, Марин, и объяснение начальственной лояльности к тебе и чуткой доброте. За всеми плюсами в противовес всплывает минус, и как ее – большая гадость.
Что же делать?
И тут послышался звук: за моим глухим и высоким деревянным забором притормозила машина. Поморщившись, натянув на плечи вязаную кофту, приглаживая волосы пятерней, я побрела к дверям.
Стоило открыть дверь на крыльцо, как вылез из будки наш дворовый пес, залаял громко.
– Рыжик, фу! – прикрикнула я на пса, а тот и не подумал замолкать. Припадая на передние лапы, рыжий двортерьер продолжил громко лаять на чужих и одновременно вилять хвостом. Подлиза хитрая! А вдруг угостят чем?!
– Не сорвется? – заметив, как заходится лаем и рвется с цепи наш сторож, спросил приехавший ко мне мужчина, быстрым шагом пересекая двор.
– Нет, не сорвется, цепь крепкая. Добрый день, – ответила, здороваясь, и посторонилась, пропуская своего начальника в наш с сыном дом.
Леонид вошел и огляделся в небольшом коридорчике с низким потолком. Дом у нас древний, старый, с виду неказистый, но внутри него уютно и тепло.
– Болеешь?
– Болею, Леонид Николаевич, – подтвердила я. – Я вам писала, – проговорила, пряча глаза. Уж очень не хотелось смотреть в его.
Леонид, напротив, с интересом рассматривал меня. Ухмылка или улыбка, не разобрать, как приклеенная, застыла на его губах.
С виду мой начальник неплохой мужик: основательный такой, немногословный, на подчиненных не орет, все тихим голосом и мягко... Невольно прислушиваешься к каждому слову и как это – внимаешь начальственной мысли. Большого роста, полноват и обычно сосредоточенно хмур его начальственный лик, но не сегодня. Сегодня мой начальник цвел улыбкой и это меня сильно беспокоило. Дома я одна, пусть и больна, но кто его знает, что в начальственной голове зреет. Сообщения я видела, и намеки давно все поняла…
Ко мне начальник на работе относится терпимо, а вот зачем приехал в дом – большой вопрос. Побеспокоился? Нет, не так! Явился самолично… И вот бы мне порадоваться начальственной заботе, ан нет! Я прочитала смс. И я не рада гостю дорогому, а выгляжу ужасно.
А это, кстати, даже хорошо, – скользнула мысль.
Есть шанс, что рассмотрев свою подчиненную без боевой раскраски и в домашней убогой обстановке, мужчина сделает вывод, что я ему не подхожу.
Мечтательница! – сама себя я тормознула. – И не на таких клюют. У тебя огромный плюс: ты молодая одинокая подчиненная, а он начальник. Ну, а у него огромный минус, – брякнула в ответ самой себе,¸– он, между прочим, давно и счастливо женат…, по слухам.
Все это я в мозгах кручу, страдаю липкими соплями и тяжелой головой, раздумываю, как мне осторожно подобрать эти сопли, а тут стоят, улыбаются и молчат... Надеюсь, он насмотрится и быстро испарится в начинающих сгущаться сумерках. Мне уже пора за сыном в школу.
Продолжаю осторожно рассматривать шефа, а он смотрит на меня.
Себя я с рождения знаю, а вот его…
Средних лет мужчина, с большой залысиной на пол головы, остальные волосы сострижены под ноль, отчего его внушительная голова выглядит продолговатой. Такой – породистый, увесистый арбуз, большой и сочный. Говорящая у Леонида Николаевича фамилия – Арбузов, сладкая такая, а мне противная теперь. На моей работе начальника за глаза прозвали Фруктом. Теперь мне больше понятно почему…
Мой непосредственный начальник стоял ко мне анфас и сейчас в моей убогой, тесной обстановке хорошо было видно его увесистое брюшко. Прибыл шеф на разговор со мной в осенней куртке с капюшоном и в сапогах. Ну да, у нас на улице по щиколотку грязи…
Я своего начальника привыкла видеть в другой одежде: в дорогом пальто, в дорогих начищенных до блеска ботинках, а в такой одежде ходят по грибы: застиранные джинсы, сапоги, свитер крупной вязки… Украдкой его разглядывая, решала: куда он ездил, или неужто оделся так ко мне?
А еще начальник явно не спешил к себе домой или куда он там в пятом часу по полудни катился, крутил в пальцах ключи от собственной машины, и между прочим, машины дорогой, чего-то ждал от меня, а не дождавшись, хмыкнул:
– Сообщения мои потерла? – задал он вопрос с такой легко читаемой издевкой, что сделалось и неуютно, и… противно вдвойне. Типа: ну куда я денусь?! Все предельно ясно…
– Нет, – ответила угрюмо, шмыгнув носом. Вдруг побоится заразиться?
– Потри, раз прочитала, – произнес.
Не разуваясь, прошел в сапогах в нашу единственную комнату. Под его весом скрипнули половые доски. Леонид Николаевич осмотрелся, задержал взгляд на неубранной кровати, потом нашу с сыном мебель осмотрел.
Жили мы с Игнатом небогато, новых дорогих предметов в доме нет. Между прочим, и долгов мы также не имели, как и лишних средств. Я сейчас, сопя забитым носом, решала, что в моей ситуации придется точно увольняться: сына деть некуда и этот, мой начальник, гад, с его предложением предельно ясным…
Еще сейчас хотелось верить, что мой начальник пришел к нам в гости в первый, и последний раз.
– Дай телефон, сам потру, – попросил он и протянул руку, уставившись в окно.
Отдала ему свой телефон, подошла к окну, встала так, чтобы быть от него подальше и все же ближе к свету. Горел ночник в углу, люстру я не догадалась зажечь. На улице мрачно, льет стеною дождь, а в комнате угрюмо и уныло-серо. Мне очень неуютно на душе. Буду молчать, авось уйдет сейчас, а нет, так выгоню. Мой дом! Но я сейчас боялась сделать лишнее движение. Тяжело вздыхая, я уже прикидывала, куда мне можно еще податься.
– Иди сюда, – позвал Леонид негромко и дернул пальцем.
Подошла, уставившись глазами в пол. Свой взгляд я знаю, прятать мысли не умею…
– Дам два дня выходных еще, – раздалось. – Приведи себя в порядок. Я заеду в среду вечером. Ребенка сплавь куда найдешь и больше не динамь меня. Понятно?
Молчу.
– Ты меня услышала, Марина?
Кивнула головой. В горле ком, в глазах застыли злые слезы, готовые пролиться, но не дождетесь!
Не дождавшись от меня прощальных слов, Леонид покинул дом. Хлопнула входная дверь, раздался скрип половиц на крыльце и снова лай собаки. Сквозь шум дождя и ветер я услышала, как завелся мотор машины за моим забором. Гость дорогой отчалил, а я перевела дух. Ну и, Слава Богу, что сразу не полез. В следующий раз я дверь вовсе не открою.
Блин! Что делать? Спать с ним я не собираюсь ни за место на бензоколонке, ни за деньги, ни за просто так, как делают другие – лишь бы кто-то был.
Сейчас я только сообразила с горечью, что Леонид ждал все это время, что я работала под его началом, или скорее не ждал, а выжидал: пока получу рабочий навык, соображу, как хорошо работать на заправке и получать большую белую зарплату.
Читать на Литмаркет
Читать на ПродаМан
фото из открытых источников