На днях попалась статья о Крыме, вернее его обороне в годы войны 1941-1942. И вспомнила историю, рассказанную внукам отцом мужа - Федором. Я назвала бы её легендой, так как его дети десятки лет в неё не верили, считая вымыслом своего отца, пока в гости не приехали те, кто вместе с ним пережили это событие.
Вначале изложу её так, как рассказывал Федор. В первые месяцы войны после мобилизации на фронт он оказался в Крыму. Он отмечал, что солдаты были хорошо одеты, в новеньких гимнастерках, шинелях, вооружены, рядом были артиллеристы с пушками, настроены воевать и ждали приказа…
Но шло время и приказа наступать не дождались… Так и не поняли, как оказались в окружении, а вернее в плену у немцев. Лагерь пленных представлял собой территорию, огороженную колючей проволокой и охраняемую по периметру немцами. Рядом среди пленных-однополчан были земляки-казаки из Сталинградской области: один из Калача, двое из Дубовки, один из Камышина. Сам Федор уроженец хутора Большой Набатов (так его называют жители) Калачевского района.
Идея бежать пришла сразу, но была неудачной, немцы организовали погоню с собаками и вернули беглецов в лагерь. Всех пятерых заставили рыть общую могилу. Вырыли…, чувство не из приятных, понимали, что это конец. Конвоиры поставили их спинами к могиле и ждали начальника лагеря (так назовем его). Подъехала машина, вышел высокий, худощавый немецкий офицер… Он подходил к каждому, спрашивал звание, как зовут, откуда родом… Дошла очередь до Федора… После ответов Федора, офицер спросил: «Ты меня не узнаешь?» Федор помнит какие чувства-смятения были, понимал, лучше сказать: «Узнаю, но кто это?». Офицер: «Помнишь, в 1916 году ты много раз приносил еду немецкому солдату? Это был я. Ты спас мне жизнь, и я спасу твою, так как все это время помнил и тебе благодарен». Офицер отменил расстрел, но предупредил, что, если ещё раз убегут, будут расстреляны.
Вот и не верь после такого, что есть судьба… Федор рассказал друзьям, что, будучи ещё 13-ти летним подростком он из дома украдкой брал хлеб, сало и носил пленному немцу, который работал у зажиточного односельчанина. Ему было жалко худого немца, который от голода еле ноги передвигал.
Казаки все-таки убежали, второй побег был удачным. Дошли до своих частей и воевали до конца войны. Федор был тяжело ранен, победу встретил в госпитале… Два осколка, один под правой лопаткой, второй под коленкой остались с ним до конца жизни, напоминая о себе на погоду.
Его дети поверили этой истории, когда в 1968 году в хутор приехали в гости её участники, которые со слезами на глазах вспоминали пережитое в годы войны.
Наверное догадываетесь, что мне захотелось подтвердить эту легенду фактами из военной истории.
Во-первых, действительно, в годы первой мировой войны и после были в России военнопленные немцы (и не только они). Некоторые из них привлекались к работам в разных регионах нашей страны, в том числе и в Поволжье.
С декабря 1917 г. до начала официальной репатриации, которая была согласована по условиям Брестского мира 3 марта и начата в мае 1918 г., из России на родину вернулось полмиллиона бывших пленных Центральных держав. Очевидно, нашего офицера, описанного в истории выше, коснулись события первой мировой войны.
Во-вторых, события под Керчью вошли в историю как «Керченская катастрофа». К 11 мая 1942 г. в котле оказалось 8 советских дивизий. Остальные беспорядочно отступали на Керчь, подвергаясь непрерывным ударам с земли и с воздуха. Сталинский приказ «Керчь не сдавать» поступил тогда, когда она уже была повторно захвачена врагом – 15 мая 1942 г. На кавказскую сторону Керченского пролива удалось переправить около 140 тысяч человек (многих не переправили, они сами доплыли на чем попало, на бочках, на автомобильных покрышках)). Потери составили более 175 тысяч человек, в основном попавшими в плен.
Общие немецкие потери Манштэйн оценил в 7500человекубитыми, 11 танков и самоходок и 9 орудий. Шесть дивизий разгромили три армии – 51-ю, 47-ю, 44-ю, располагающихся с севера на юг.
Советская группировка на 8 мая, по данным Генштаба, насчитывала 249800 человек, 347 танков, 580 самолетов, 3577 орудий и минометов, в том числе 72 «катюши».
Советские потери превзошли немецкие в двадцать с лишним раз.
Манштейн получил звание фельдмаршала.
Руководители операции с советской стороны были понижены в званиях, но расстреливать, в отличие от лета 1941 года, Сталин никого не стал.
Козлов воевал заместителем командующего разными фронтами, и, по оценке маршала Василевского, на вторых ролях справлялся неплохо.
"Потолком" Мехлиса стала должность члена Военного совета фронта. Бывший фаворит лишился должностей начальника ГлавПура и заместителя наркома обороны, а главное - вождь больше ни разу не удостоил его личной встречи
В провале на Керченском полуострове человеческий фактор сыграл особую роль
