Еврей Лазарь Маркович Лисицкий, а я уверена, что именно так он бы и хотел, что бы мы его называли- Еврeй на первом месте, был очень продуктивным творческим человеком. Он занимался графическим дизайном, реставрацией, архитектурой, преподавал и всю свою жизнь популяризировал и развивал еврейскую культуру и новое еврейское искусство. Лисицкий работал под псевдонимом, Эль Лисицкий - Лазарь на иврите Элиэзер.
Родился в 1890 году в семье еврейских мещан на территории современной Смоленской области. Отец его был ремесленником предпринимателем и очень образованным человеком, знал несколько языков.
После переезда в Витебск, где отец Лазаря открыл посудную лавку, будущий супрематист отправился в Школу рисования Юделя Пэна. Юдель Пэн был личностью известной, учитель Марка Шагала и представителем «еврейского ренессанса».
В 1909 году Лазарь попытался поступить в Петербургскую Академию Художеств. Но не прошел и не потому, что таланта не хватило. Соревновался он с такими же ребятами из еврейских семей, действовал закон о трех процентах евреев на университет.
Лисицкий не привык сдаваться, да и с подобными законами и «конкуренцией» евреи давно смирились и отправился поступать в Германию, на архитектурный факультет Высшей политехнической школы в Дармштадте. Работы Лазарь никогда не гнушался и трудился каменщиком параллельно с учебой. Можно сказать, что юноша был скромный, умный и трудолюбивый.
В период с 1911 год по 1912 год ему удалось попутешествовать по Италии и Франции. Во время этого путешествия он рисовал эскизы старых синагог, еврейских кладбищ, увековечивая увиденное в собственной памяти.
В 1914 году он завершил обучение в университете, получив как у нас бы сказали красный диплом. Но в связи с началом Первой мировой войны остаться в Германии не смог, был эвакуирован на родину.
Лазарь/Эль быстро понял, что работать придётся в Российской Империи и заварушка не простая, и решил продолжить образование в Рижском политехническом институте, перенесенным на время войны в Москву. В свои 24 года, а он уже работал ассистентом Романа Клейна, того самого который застроил половину Москвы и Санкт-Петербурга, в том числе спроектировал здания ЦУМа и Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина (Музей изящных искусств – первое название).
Лазарь участвовал в декорировании, под руководством Романа, Египетского зала Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.
А после окончания Первой мировой войны Лисицкий выбрал приоритетным направлением в своей работе – модернизацию, реставрацию и распространение еврейского искусства. После снятия запрета в 1915 году на ограничение печатной литературы на идише, он начал рисовать иллюстрации для еврейской литературы. В 1917 году вышла первая книга, проиллюстрированная 27-летним Лазарем - Пражская легенда Мойше Бродерзона.
В 1918 году Лисицкий стал основателем национального культурного сообщества деятелей искусств «Култур-лиге». Объединение еврейских художников, писателей, режиссёров и издателей, развивающих культуру и идиш.
А в 1919 году, по приглашению авангардиста Марка Шагала отправился в Витебск преподавать.
Лазарь был влюблен в романтизм работ Марка, в творческую натуру художника, в авторский стиль, в авангардизм. Он поклонялся Шагалу, считал его своим учителем, следовал по его пятам. Но неожиданно, внезапно и дерзко в творческий союз ворвался другой преподаватель - Казимир Малевич. Как глоток свежего воздуха, жестко критикующий и Марка и его «парящих евреев», полный новых идей и смелых даже дерзких графических решений. И Лазарь не смог устоять, он пошел за Казимиром как верный паломник. С каким раздражением Лазарь отрицал всяческое влияние Шагала на свое искусство и с какой болью об этой "измене" писал друзьям Шагал.
Малевич извлек из недр Лазаря не художника, а архитектора и затащил его в супрематизм.
Благодаря Казимиру Лисицкий изобрел новое течение, новый вид графики, по началу сугубо архитектурной- проуны - «проекты утверждения нового». Проуны — это композиции геометрии и пятна, плоскостные или объемные. Эскизы будущих архитектурных форм и зданий.
Лисицкий все больше погружался в свои проуны, развивал их уже в отрыве от реального воплощения, перевел в абстрактные объемные композиции. Проуны зажили собственной жизнью став новым направлением искусства и.. уничтожив идею Малевича об обязательном воплощение эскизных фантазий в жизнь.
Часто спорили Казимир и Эль на тему проунов и их назначения. Даже после командировки Эля в Германию, Казимир не скупился на гневные письма. В 1921 году, когда Лисицкому было 31, его назначили культурным посланником Советского Союза в Германии. До 36 лет он жил в Европе и общался со знаменитыми архитекторами Вальтером Гропиусус и Мисом ван дер Роэ. Вальтер Горпиус искренне восхищался творчеством Лазаря/Эля и принес его виденье и стиль в школу Баухаус.
Наработки Эля в графике невозможно переоценить, его работы проложили начало для современных графического и веб дизайна. Плакаты и иллюстрации книг без героев и сложных рукописных шрифтов, лишь благодаря цветовым пятнам и геометрическим телам, создают понятную, легко считываемую картину.
Лазарь хорошо знал Владимира Маяковского и в 1923 году проиллюстрировал в оригинальной манере и с абсолютно идеальной типографикой сборник его стихов.
Архитектура же Лазаря была по большому счету бумажная, на счету его не более трех зданий. Очень удачное строение Журнала «Огонек» в 1932 году, административный блок парка Горького.
Эль Лисицкий в 39 лет женился на немке Софье Кюпперс. Из-за любви к Элю, Софья развелась со своим первым супругом галеристом, оставила свою коллекцию живописи и с двумя сыновьями от первого брака переехала в союз. В 1941 году в 51 год еврей и гений Лазарь умер от туберкулеза. В браке с Софьей у них родился третий мальчик – Йен. В 1944 году Софью, как немку, вместе с Йеном выслали в Новосибирск. Старший сын Курт, понимая всю опасность быть немцем во время Второй мировой войны сбежал в Германию, но был арестован как пасынок еврея, средний сын Ганс погиб уже как немец в лагерях СССР. Вот такую злую шутку сыграла интернациональная любовь с приемными детьми Лисицкого. Йен же живет до сих пор, он построил хорошую карьеру в СССР, как кинооператор, переехал в Германию, потом в Испанию, где проспонсировал строительство православного храма и принял монашеский постриг.