Вера Ивановна и Николай Георгиевич Буйленко прожили вместе много-много лет. . Их судьбы прочно переплелись в одну. Познакомились и поженились еще студентами Кубанского сельхоза в 1957 году и с тех пор в горе и радости. По распределению попали в колхоз «Большевик». Вера с дипломом агронома пошла экономистом, Николай инженером.Вера Ивановна бережно снимает со стены фотографию, на которой ее отец, Иван Андреевич Гришин рядом с мамой, Александрой Григорьевной. Когда в 1937 году отца арестовали, все фотографии и документы уничтожили, опасаясь за жизнь семьи. И только недавно, благодаря новым технологиям, создано фото, где мама и папа вместе.
Видно, отец, давая дочурке имя Вера, вложил в него огромный смысл. Это его любовь и святая вера помогли ей выстоять в войну, когда в Енакиево были взорваны завод, шахта и плотина, и все ушло под воду. Когда мать посадили в КПЗ, потому что беспризорники украли столовские карточки, и девчушка осталась совершенно одна.
Чтобы Верочка чуть окрепла, Александра Григорьевна отправляла ее на лето к родным мужа, в Орловскую область, в деревню Выголка. После мрачного шахтерского городка Вера впервые окунулась в другой мир. На реке Сосна купались с детворой, ловили рыбу, бегала к дядьке на мельницу. Вместе с теткой Софьей Андреевной занимались хозяйством и огородом. И эта сельская идиллия так благотворно подействовала на девочку, что она решила продлить ее на всю жизнь, став агрономом.
-А это Колины родители, - поясняет Вера Ивановна, заметив мой взгляд,- Георгий Игнатьевич и Евдокия Григорьевна. Их семья из 21 человека имела две пары быков, несколько лошадей, да коров. Когда начались репрессии, Георгий Игнатьевич, узнав о готовящемся аресте - сбежал. И это спасло семью. Два года он скрывался в другом районе, и только в 1933 вернулся домой, в хутор Хлебодаровский, Лабинского района.
-Пошел прицепщиком в колхоз, на ЧТЗ, - подхватывает рассказ жены Николай Георгиевич. – Трактор заводился ломом. Бывало, отец из последних сил выбьется, а завести не может. А в 42-м, когда бои гремели под Усть-Лабинском, их в колонне тракторов направили наперерез врагам, безоружных и необученных. Там их взяли в плен. Бежал. Поймали. Снова плен. После следующего побега попал к партизанам в Брянские леса. Когда наши войска освобождали Белоруссию, влился в их ряды и дошел до Кенигсберга.
Недавно Оля, занимающаяся вышивкой, подарила отцу, родившемуся в святки «Варьки, Савки и Миколы» икону Николая Чудотворца. Несмотря на то, что Николай Георгиевич всю жизнь придерживался атеистических взглядов, и должности у него были соответствующие: главного инженера, председателя колхоза, секретаря парткома колхоза «Большевик», директора «Сельхозтехники», и снова зама председателя «Большевик», наказы матери, Евдокии Григорьевны помнит и чтит.
Наверное, за добрый нрав, за уважение и почитание родителей, доживавших с сыном и зятем последние годы, Великий святой ведет его по жизни ровной стезей. С женой прожили в любви и согласии, детей достойных воспитали. А все потому, что всегда были для них примером, вместе со старшим поколением передавая младшему жизненные ценности, семейные традиции, взгляды на жизнь.
Когда четыре поколения Гришиных-Буйленко собирались за праздничным столом, самый большой интерес у детей вызывал рассказ бабушек и дедушек о лихой године голодомора и раскулачивания. Оля, Сергей и Володя, а потом и их дети: Оля и Ира, Таня и Света, Аня и Саша, с серьезными лицами внимали печальному повествованию. Эпизод же из школьной жизни Николая Георгиевича, несмотря на долю трагизма, пользовался особым интересом.
-Чуть свет мама поднимала нас, детвору, с постели словами: «Колька, Клавка, уже петухи проспивали, вставайте!», - С неохотой вылезали из под теплых кожухов, натягивали на себя прохудившуюся одежку, и выходили в темень. Путь в школу предстоял неблизкий, в несколько километров, за косогором. Часто слышали вой волков, раздававшийся рядом. И тогда я выламывал от последнего на нашем пути забора частоколину, и смело двигался дальше. Младшие пристраивались рядом. Так как вставали по петухам, часов ни у кого не было, то в школу иногда приходили на час, и два раньше. Если в этот день дежурила добрая техничка, она пускала погреться, а если злая, то так и стояли на холоде, прыгая с ноги на ногу.
Когда в конце зимы я ринулся к забору, чтоб выломать частоколину, оказалось, что осталась одна единственная. И тут вышел хозяин, уже сообразивший, чьих рук дело. Со смехом мы бежали до самой школы от грозных окриков. – Внуки, представив, как от всего забора к концу зимы ничего не осталось, хохотали до упаду.
Отца дети видели редко, так как руководитель его ранга должен находиться в хозяйстве от зари до зари, и узнавали о нем чаще из рассказов матери и бабушек.
Вера Ивановна на семейных посиделках могла часами рассказывать об агрономии. Ее захватывающее повествование про каждую культуру, каждый стебелек детьми и внуками воспринимался как чудесная сказка. Немудрено, что оба сына закончили агрофак. А когда мать после окончания КГУ перешла в школу №9, где вела химию, тут уж Оля не отставала от нее с вопросами.
Особый ажиотаж вызывали поездки с учениками по городам России. С распахнутыми от восторга глазами слушали все захватывающий рассказ. А сколько фотографий хранится в семейных альбомах. По ним можно проследить взросление каждого члена семьи, начиная с самых старших, и заканчивая правнуком Максимом, внуком Сергея Николаевича. Не меньше фотографий посвящено семейным праздникам, дням рождения, отмечавшимся регулярно в этой дружной и счастливой семье.
Инна ШВЕЦ