Российское авторское кино - круто! И это без всякой иронии. Поднимая безумно интересные темы и проблемы, говоря на предельно понятном нам, и зачастую только нам, российским зрителям, языке, российское кино, тем не менее, будто бы редко исследует нашу повседневность. Но вот «Межсезонье» - особенный пример современного российского фильма.
Начать хотя бы с того, что бОльшая часть бюджета «Межсезонья» собрана на краудфандинге - событие небывалое для российского кинобизнеса, где, если деньги и идут из независимого источника, то, скорее всего, из рук условных Абрамовича или Усманова. Наверное, этот народный сбор средств вкупе с непрофессиональными актерами и делают эту картину такой живой и искренней. Сюжет, конечно же, тоже что ни на есть «народный»: история любви и смерти псковских подростков, за которой, пожалуй, тогда наблюдали всем Двачем - история пугающая, но притягательная, идеальная основа для кино.
«Межсезонье» Александра Ханта показывает Россию в деталях с присущей только ему манерой: цвета, движение камеры, подбор саундтрека - в общем, все, чем особенно запомнился его прошлый, не побоюсь этого слова, хит «Как Витька Чеснок вёз Леху Штыря в дом инвалидов». При этом, Ханту во второй раз удается уловить те, казалось бы, неприметные моменты нашей жизни. То, что мы старательно стараемся не замечать в нашей повседневности, ее, к сожалению, по большей части и составляют: остановки из профлиста, заполненные предложениями по микрокредитованию, лечению от алкоголизма и покупке волос (а вы тоже хоть раз задумывались, звонит ли хоть кто-то по этим объявлениям); надписи на стенах - закрашенные и не до конца; будто бы нарочно иронично расположенные надписи: Россия, свобода, жизнь. Все это и делает «Межсезонье» таким понятным и знакомым.
Пожалуй, из того, что я видел или читал, только два произведения подобрались настолько близко, почти что на расстоянии вытянутой руки, к рефлексии над Россией сегодняшней: «Межсезонье» и «Петровы и в гриппе и вокруг него» (в первую очередь, наверное, книга, а не фильм). Но если в «Петровых…» Сальников на пару с Серебренниковым размышляют над чрезмерной советскостью современной России спустя 30 лет после развала СССР, яркими мазками выделяя этот коричнево-красно-зелёный налёт, то «Межсезонье» - это, пожалуй, первый серьёзный разговор о месте человека, скорее все же подростка, в новой реальности интернета и смартфонов. Действие обоих произведений, кстати, происходит в Екатеринбурге. По всей видимости, этот Уральский город - это и есть Россия в разрезе, усредненная до образа в реальности.
Лейтмотив «Межсезонья» - тотальная неспособность слышать друг друга. В финале истории, когда родители пытаются в последний раз уговорить детей не совершать непоправимых действий, они говорят с ними через мегафон, но даже так, через усилитель, обе стороны остаются будто бы глухи. Уже поздно, говорить надо было раньше.
И в этот же момент СОБР, собравшийся вокруг дома, объявляет о начале штурма, оставаясь глухим к просьбам родителей. Государство тоже отказывается слушать и слышать. Здесь, будто бы, даже очевидно, хватит одного факта, что «псковские» Денис и Катя родились и умерли при Путине. Стабильно заткнутые уши.
Ханту, наверное, удаётся главное: не скатиться в романтизации поступка героев. Действительно, в какой-то момент они осознают, что их судьбы свернули куда-то не туда, в кювет в буквальном и переносном смысле, но, к сожалению, повернуть назад они уже не могут. Хотя разрешить на начальном этапе это было бы легко: нужен всего лишь диалог. Диалог между подростком и подростком, подростком и родителем, государством и человеком. Когда мы научимся говорить друг с другом, тогда место подобных трагедий займут любовь и взаимопонимание. Решиться заговорить - сложнее всего, особенно когда твой собеседник этого совсем не хочет. Но именно под наше молчание и происходят трагедии, большие и маленькие.