На базе гуманитарной организации "Тыл-22" уже не переполох, но всё ещё беспорядок. Окна выбиты, крыша посечена осколками снарядов, коробки с гуманитарной помощью перепрятаны в дальнюю часть здания. Во дворе – воронка. Вчера эту базу второй раз за неделю обстреляли ВСУ. Не особо уникальная ситуация: Донецк сейчас прошивают снарядами насквозь, безопасных мест в городе не осталось.
Мы пьём чай и беседуем с молодым волонтёром, петербуржцем Василием. Ему 23 года и он весь покрыт татуировками. На одной его щеке написано "Reserved", на другой – "НАТЕ".
Это "Нате!" Маяковского, а не "ненавижу" по-английски!
– строго поправляет Вася, когда я начинаю вслух читать всё это творчество.
Практически с самого начала спецоперации парень участвует здесь в гуманитарной миссии, прибившись к "Тылу". Ездит в рейды обычно в чёрных очках и балаклаве. У юного волонтёра Донбасса чёрные глаза – полностью, включая залитые навсегда чернилами белки. Вася очень об этом жалеет. Говорит – мешает в социуме. Так что очки нужны, чтобы не пугать общественность. А балаклава, которую он не снимает даже в их бронированной газели, якобы защищает от пыли. Но я сильно подозреваю, что она помогает избежать лишних неприятностей на блокпостах: молодые люди с татуировками вызывают сейчас в ДНР слишком много вопросов.
На одной Васиной руке вытатуированы смайлик и надпись "НЕСУ". На второй – котик и буква "Z". Ещё на этой кисти раньше было продолжение – "БЕДУ". Когда этот лозунг ("Несу беду") разглядел их водитель, ополченец Антон, он пообещал отрубить плохую примету лопатой. Шутил, разумеется, но Вася оперативно заретушировал "БЕДУ" чёрной краской и набил там "Z".
По образованию парень разработчик программного обеспечения. Родился и рос в православной многодетной семье – их у родителей было восемь. Когда Васе было 14, папа умер. И парень слетел с катушек. Первая татуировка, вторая, модификация глаз… До начала спецоперации Вася был рьяным либералом, в первые дни даже собирался бежать на митинги в защиту Украины. А потом начал читать украинские СМИ. И, как сам признаётся, именно на этом этапе наступило просветление.
Если честно, наша контрпропаганда не умеет работать с молодёжью, – обосновывает либеральные настроения ровесников Вася. – Слишком возрастные люди ею занимаются. Вообще же, чтобы всё правильно понять, достаточно просто почитать, что про нас пишут, и включить голову. Научиться анализировать. Я увидел, сколько в них ненависти. Увидел, что ненавидят и меня – абстрактного Васю, который собирается выступить в их поддержку. И я всё понял. Раньше, до начала спецоперации, мы могли себе позволить противоречия. Коммунисты, монархисты, православные, мусульмане… Теперь становится ясно, кто есть кто. Все наши "тёрки" надо оставить на потом. Сейчас у нас общий враг. Изнутри и снаружи. И мы должны объединиться и его победить. Кстати, я теперь настолько не либерал, что забыл даже названия либеральных СМИ.
В Питер Василий возвращаться не намерен. Говорит, или здесь после Победы останется, или найдёт другое место, где нужна будет его помощь. А со вчерашними друзьями-либералами больше говорить не о чем.
С собой у Васи – православный поясок с молитвой. Его парню вручила на границе незнакомая бабушка, узнав, куда он едет. И Василий уверен, что именно этот поясок помог ему сохранить жизнь, когда их базу первый раз обстреляли. По воле обстоятельств он буквально за пару минут до этого ушёл из комнаты, в которую прилетели осколки, вглубь дома. Подарок незнакомой бабушки он всегда носит с собой в плечевом кармане. И на службу местную уже сходил. Впереди – много дней под обстрелами и опасные рейды с гуманитарными миссиями. Вася и его старшие товарищи повезут в зоны боевых действий медикаменты, еду, продукты первой необходимости. Будут вывозить оттуда в тыл стариков, детей и инвалидов. В общем, защита Васе с товарищами действительн6о нужна серьёзная. И она у них есть.