Так бывает, судьбе какого-то человека сочувствуешь, а сам он не особенно нравится. С Анной я несколько лет работала в одном учреждении города. Дважды в месяц, я приходила в её кабинет, чтобы внести кое-какие циферки, информацию в специальную программу, которой Анна заведовала.
Так поступали и другие сотрудники. Анна систематизировала данные для отчётов, архива, вела статистику. И хотя редко бывала одна, едва я входила, с нетерпением вовлекала меня в разговор. Вернее, в свой монолог.
Тем у Анны имелось две. Она, в своих обстоятельствах и молодые девицы, во всём уступающие зрелым женщинам. Например, таким, как Анна. Я уже понимала: это своего рода психоз, вызванный "ожогом," тех самых обстоятельств, которые перевернув мир женщины, ей не давали покоя.
Если удавалось переключить монолог на любимого сына Анны - Артёма, лицо говорившей светлело и становилось моложе. Артёму было 14 лет, а его матери исполнилось сорок шесть. Парнишка занимался в секции велоспорта и, случалось, заезжал к ней на работу.
Внутрь учреждения не входил. Звонил на сотовый и Анна выбегала к нему ненадолго. С учётом того, что Артёму ничего не было нужно - ни передать ключи, ни попросить денег, это выглядело очень трогательно.
Он стоял, опираясь на своего спортивного "коня" - стройный, очень приятный подросток. Из-под защитного шлема выбивались мягко вьющиеся каштановые волосы, в карих глазах плескалось ожидание.
Появлялась мать, и лицо сына озарялось не просто улыбкой, а настоящим признанием в Любви. Женщина вторила похожим выражением. Казалось, Артёму хочется её обнять.
Мешало стеснение и он ограничивался прикосновением к плечу или руке Анны. Несколько взаимных, без особого значения, вопросов, слов и они расставались до вечера...
Сегодня я предлагаю вам историю Анны и её Поступка - смирения.
Определение "милая девушка" чаще всего адресуется обладательницам достаточно обычной внешности при наличии не вредного характера, улыбчивости. Вот и Аню, с невнятной, "жёлтой," рыжиной волос, глазами цвета спелого жёлудя и бледными конопушками называли "милой."
Девчонки такого типажа отбеливающий крем смывают только покидая квартиру, а Анна, оставаясь собой, являла себя миру с вызывающим, победным видом. Фишка такая! И последней в очереди на вниманье парней никогда не стояла. Но влюбиться в кого-то из привычного окружения, Анне было не суждено.
Посреди хмурого февральского дня, возвращаясь из школы, Аннушка познакомилась с Анатолием - курсантом высшего военного строительного училища. Парень прибыл в город родной по особому случаю. Ему, как отличнику учёбы, предоставили краткосрочный отпуск в связи с юбилеем отца - инвалида военной службы.
Анатолий и батю поздравил и судьбу свою встретил - за несколько часов до убытия. Собственно, всё знакомство состояло из: "Девушка, разрешите представиться..." Уложившись в несколько фраз, симпатичный парень в форме, убедил Аню назвать себя, дать адрес для переписки и сообщить номер домашнего телефона.
Позже, в письме, Анатолий признался, что увидев Аню, подумал:"А здорово рядом с собой вот такое солнышко видеть!" Вроде и красавицей не назвал, и в любви пока не признался, а сердце Анны забилось и всерьёз растревожилось. На момент знакомства девушка училась в выпускном классе, а парень приближался к окончанию училища и своему первому назначению.
Они поженились в тот же год, в декабре, на следующий день после совершеннолетия Анны. Анатолий, уже приступивший к исполнению служебных обязанностей в Новосибирске, прилетел на два дня - расписаться и забрать молодую жену. Все моменты помог утрясти будущий свёкор Ани.
Родители переживали, что она с ходу, возьмётся рожать и останется без толковой специальности. Но обжившись в военном городке, всем на свете довольная, Аня поступила в торгово-экономический техникум, на заочное отделение.
Её новые подруги - тоже жёны военнослужащих, сплошь уже мамочки или вот-вот ожидали пополнения. С работой пока не вырисовывалось и Аня решила последовать их примеру.
Анатолий не возражал, предупредив, что во многом жене придётся рассчитывать на себя, учитывая специфику военной службы. "Прорвусь! В крайнем случае девчонки прикроют,"- рассмеялась Аня и Анатолий, в который раз, нежно сказал:"Моё ты солнышко."
Первая беременность Анны замерла на маленьком сроке, следующая закончилась выкидышем и наступила бесплодность попыток. Молодая женщина впала в отчаяние.
Врач - гинеколог, серьёзная женщина с чуть приметными усиками над верхней губой, назначила курс лечения, направленного на укрепление женского здоровья, да витамины.
Успокаивала:"Вы, милочка, молоды, здоровы - это главное. Поживите в своё удовольствие, не зацикливаясь на зачатье. Наступит и для вас срок материнства." Ждать пришлось целых одиннадцать лет.
Неплохо, но с дымкой расстройства и пополнением назначений в медицинской карте. Местом службы Анатолия стала Иркутская область, Анна трудилась бухгалтером в скромной конторке, когда, наконец, сбылось обещание "усатой" врачихи!
Рождение сына было подобно источнику с родниковой водой, обнаруженному в пустыне. Припав к нему, Анна и Анатолий никак не могли напиться. Мальчика назвали Артём.
Теперь поздние роды Анне казались благом. Подруги вздыхали, что отношения с мужьями стали "какие-то не такие," а у них с Толей случилось освежение чувств, иначе не скажешь.
И впереди обещалось много счастливых моментов! Они будут расти вместе с сыном, размышлять над его становлением и охлаждение им не грозит.
В первые же годы службы, у Анатолия развился гастрит. Неприятная штука, но вполне управляемая ограничениями в еде и таблетками. Но однажды нестерпимая боль настигла мужчину в неудобных, военно - полевых условиях. Анатолия госпитализировали с диагнозом - язва желудка.
Время спустя, в звании майора, он посчитал необходимым уволиться. Семейство вернулось в родные пенаты. Артёмке уж было пять лет. Судьба им, по прежнему, улыбалась охотно. Получили в собственность двухкомнатную квартиру. Купили дачу - лес и река. Машина имелась.
Анатолий устроился инженером - куратором в строительную частную организацию, а Анна специалистом статистики в бюджетное учреждение. Из "милой особы" она преобразовалась в интересную, стильную женщину.
Теперь оттенок её волос, оформленных в смелую стрижку маллет, назывался "клубничный блонд." Правильная палетка теней добавляла взгляду глубину,, а поблекшие веснушки (хвала современным средствам!) умело скрывал тональный крем.
И в одежде Анне удалось найти ту особенную элегантность, которая не добавляла лет. Но больше всего на свете Анну заботила не она сама, а сын Артём и здоровье мужа.
Ради последнего давно был перестроен рацион семьи, а настольной книгой жены стал "роман" "Питание при язвенной болезни желудка." Язва, в случае с Анатолием, напоминала затаившегося рецидивиста. И только бдительность Анны держала её в узде, не позволяя проявлять себя слишком часто.
Протёртое, тушёное, паровое питание стало правилом для всех, чтобы Анатолий не имел искушения съесть жареное или острое. Ежедневный приём минеральной воды (не абы какой, а точно лечебной), лекарств - курсами, помогали мужчине чувствовать себя очень неплохо, хотя вариант его язвы был весьма нехорошим.
Поглядывая на жизнь подруг, коллег по работе, Анна считала себя везучей и застрахованной от отдаления мужа: он так увлечён развитием сына, так ценит время в семье!
Артёмка перешёл во второй класс и отец отвёл его в секцию велосипедного спорта. Они вместе делали по утрам зарядку, а на даче появился спортивный комплекс для мальчика.
Муж любил поговорить с сыном на разные темы, научил плавать, играть в шахматы. Всё, что касалось жены, но особенно Артёма, находило в Анатолии живой отклик.
И вот посреди этой годами выверенной милоты и надёжности, муж сообщил, что уже год (!), как встречается с девушкой и считает возраст сына достаточным, чтобы тот понял: папа имеет право на личное счастье. Кажется, молодой возраст новой избранницы, Анатолий подчеркивал с особенным самодовольством.
Прежнее изменилось за один день. Не стало в шкафу вещей мужа, его туалетных принадлежностей в ванной, исчез набор инструментов с балкона, а главное - сердце Анны.
Оно настолько перестало ощущаться, что удивляло, как женщина до сих пор дышит, двигается, разговаривает, ходит на работу и готовит суп - пюре (по привычке) для сына?
Анна боролась с желанием, подкараулив Анатолия после работы, броситься на шею с рыданиями:"Вернись, милый! Ни словом, ни взглядом не попрекну!"
В конце-концов, не смотря на внешнюю победность, она была всего лишь слабой женщиной - "ребром Анатолия." Хорошей женой, аккуратной хозяйкой, трепетной матерью. Жаль, что всё обесценилось.
Из нажитого муж забрал недавно приобретённый автомобиль и ровно половину сбережений про которые, когда-то говорилось: "Это на Артёмкино будущее."
Развод, инициированный Анатолием, прошёл без "шума и пыли." Не только потому, что бывший муж оговорил приемлемые алименты для сына. Анна пришла на него обессиленной и тут её окончательно добили.
Женщина увидела ту, ради кого Анатолий покинул семейную лодку. Короткая, красного цвета юбка, открывала длинные ноги, под футболкой, кажется, не было лифчика. Светлые, будто выгоревшие на солнце волосы падали на хрупкие плечики, синие глаза смотрели с наивным нахальством.
Её двадцати пяти лет вполне хватило, чтобы Анна ощутила себя потускневшей клушей, способной следить за соблюдением диеты № 1, рубашками мужа, да с пылью бороться. Но именно это, разозлив, выдернуло Анну из слёз и депрессии.
"Да пошёл он лесом!" - сумела сказать, но гораздо грубее.
Сын, а ему было двенадцать, странным образом сумел принять ситуацию. Он по прежнему хорошо учился, посещал тренировки, делая неплохие успехи, но в отношениях с мамой появилась прямо-таки мужская забота: разогретый ужин, свежезаваренный чай, накинутая шаль ей на плечи.
И участливый вопрос:"Мамочка, как ты?"
Болезненным выстрелом стало признание сына, что он видится с отцом и хотел бы делать это открыто, например, по воскресеньям. "А эта его, не возражает?"- кусая губы, выдавила Анна. "Нет! Она скалодром любит и нас им заразила. Там круто!" - честно ответил Артём.
Попытки обернуть сына только к себе убеждением, что "папа предатель," не помогли. Обняв мать, он попросил:"Мам, пожалуйста, не разрывай меня на части. Я вас люблю одинаково. Взрослые часто разбегаются, но не перестают быть папами и мамами."
Анна смирилась. И смогла не колоть сына напоминанием, какой его отец негодяй. Зато в ней сформировалась привычка, едва заполучив чьи-то уши, ныть по поводу мужа, да предаваться ностальгии по лучшим годам. Ещё полюбила доказывать, что в молодых девушках всё искусственное: тело, ресницы, брови и чувства.
Последнее, насчёт новой любви Анатолия, она угадала. Пожалуй, стоит вспомнить имя этой особы - Викуся. Именно так, тошнотворно (на Анин взгляд) бывший муж называл свою "девушку," а за ним и Артём.
Викуся, из тех, кто штамп в паспорте гарантией вечной любви не считает, вступать в брак с уведённым мужчиной не собиралась.
Жили "молодые" в Викусиной квартире - студии и по её правилам. Шумных компаний дева не собирала, но одна - две подружки часто у неё зависали. Девушки птичками щебетали о моде на маникюр, новинках косметики и прочем - вечном, девичьем.
Анатолий (комната-то одна!) присутствовал здесь же. Пытался соответствовать атмосфЭре или нервно грыз ногти, неизвестно. Но кофе "девочкам" точно варил.
Приготовление еды Викуся считала архаизмом. Вокруг полно приличных, недорогих забегаловок, можно заказать пиццу, роллы, да хоть жареного слона! "Первую в своей жизни кашу, я сварю только если придётся ребёнка кормить!" - резюмировала девушка.
В квартире вечно царил беспорядок, называемый Викусей художественным. И ещё она "терпеть не могла" гладить мужские рубашки. Между тем, девица имела опыт замужества и именно за всю перечисленную "ерунду" её "съела" свекровь.
Так она говорила, дурашливо закатывая глаза, не стесняясь ушей Артёма. Поэтому Анна в курсе была, умело выспрашивая у сына подробности. И, конечно, сразу узнала, что Анатолий попал в больницу с обострением язвы.
Артём выглядел очень расстроенным, говоря:
"Мам, ты представляешь, Вика не знала, что у отца проблемы с желудком. Я спрашивал, как он может есть пиццу или пельмени из магазина, а папа сделал страшные глаза и велел при Викусе эту тему не обсуждать. Якобы, выздоровел и теперь ему можно есть всё!"
Понятно, перед молодухой своей хорохорился! Но сына Анна постаралась успокоить:"Обострение у папы не впервые. Подлечат, выпишут и поумневшая Викуся начнёт кормить его правильно. Не переживай, Артём!"
Но вскоре сын попросил приготовить еду для больного - такую, как раньше. "Я, мамочка, сам ему отнесу. Папа обрадуется! А то всем приносят, что-то в кастрюльках, а Вика редко бывает и всякую ерунду ему покупает," - чуть не плача говорил мальчишка.
Не испытывая ничего, кроме раздражения, Анна подчинилась и, раз в три дня, Артём стал носить отцу передачки. Сокрушался :"Совсем у него нет аппетита. Бледный, худой. Никогда так плохо не выглядел!"
Наконец, Анатолия выписали. Артём сразу попытался вправить Викусе мозги, рассказав, как мать кормила отца, постоянно в аптеке покупала лечебную минералку и в таблетнице всегда его ждали лекарства.
"Я за твоим папашей ухаживать не нанималась. Он взрослый мужик, сам о себе позаботиться может. И больше у нас не появляйся!" - отреагировала Викуся. Так закончился первый год нового счастья Анатолия.
Анне не нравилось настроение сына. Рассеянный, молчаливый и в дневнике одни тройки! Тренер ей позвонил с жалобой, что парнишка филонит, а впереди соревнования! Если и встречался с отцом, где-то на улице, Анна их разговоров не знала: Артём от неё закрылся.
Вдруг Викуся пришла. Вернее, прикатила на автомобиле Анатолия. Что делать, Анна пригласила её пройти.
"У Толика язвенно -инфильтративный рак! Сейчас его готовят к химиотерапии. Потом операция. Опять химия. А я с подругами парикмахерский салон открываю, с утра до ночи занята,"- вывалила на бывшую жену свои заботы сожительница "Толика."
Анна ощутила ужас внутри, но ни один мускул ухоженного лица, не дрогнул. Пожала плечами: "Сочувствую, но ко мне это отношения не имеет." Вика подалась к ней через стол, взволнованно напоминая:
"Вы столько лет вместе прожили. У вас сын. Вы взрослая женщина, а я что могу? На сиделку денег у меня нет. В готовке, тем более специальной, ничего не понимаю. Быть может, он поживёт немного у вас?"
Несмотря на ошеломительную новость, Анна не сдержала усмешку:"Ты серьёзно?! Соблазнила даже, оказывается, без серьёзных намерений, а теперь хочешь сбагрить? Ни за что! Уж если ты разлюбила его, я тем более." "Его Артём очень любит!"- пискнула Викуся.
Пальцы Анны впились ей в плечо, как клещи:"Даже имя не произноси своим поганым ртом! Узнаю, что ездила сыну по ушам, не поздоровится!" Вика вскочила и убежала в коридор. Уф, ушла. Артём при этом разговоре не присутствовал и Анна не посчитала нужным с ним поделиться.
Бывшего мужа в стенах своего дома, женщина не рассматривала. Его ужасный диагноз пугал и злил одновременно. "Даже, если рядом будет идти и упадёт, я мимо пройду!" - раззадоривала себя Анна сердито.
И то же самое говорила на работе. В принципе, мы с ней были согласны. В том смысле, что кто на игрушку позарился, тот пусть с ней и играется даже, если сломалась.
Но далее история развернулась неожиданным образом. Анатолий тяжело перенёс химиотерапию и операцию ненадолго отложили. К нему приходила медсестра - капельницы, уколы. Её удивляло, что больной всегда один и какой-то заброшенный.
Должно быть, не от хорошей жизни, Анатолий ей в чём-то доверился. И это уже она позвонила Артёму с "человеческим разговором." Вскоре подросток примчался к отцу. Что-то прибрал, купил минералку в аптеке неподалёку, а в супермаркете протёртое детское питание в баночках.
С Викой не пересёкся, да и не хотел, надеясь только на одного человека в мире - маму. Осознавая беспомощность своих тринадцати лет, мальчик, едва с работы пришла, встал перед ней на колени со слезами в глазах. Да, умолял принять к ним отца. Не любить, не жалеть, но принять.
"Мамочка, я не ребёнок, да и медсестра говорила, что папа долго не проживёт. Даже после операции. У него третья стадия. Она говорит это не от неправильного питания, а предрасположенность, язва. Он ведь давно лампочку не глотал, не заставишь. Да и чувствовал себя хорошо вместе с нами. Пусть будет в человеческих условиях! Я сам стану ухаживать..."
Анна не позволила сыну долго просить. Обняла крепко и согласилась. За больным поехали на такси, предварительно с Викусей договорившись. Та еле радость скрывала, шустрой козой, собирая Анатолия вон.
У Анны имелось к ней несколько серьёзных, меркантильных вопросов, но поскольку ответ на них ничего не мог изменить, воздержалась.
Вопросы были такие. Анатолий забрал из семьи приличную часть сбережений и практически новый автомобиль. Вика женой ему не стала - так по какому праву ей это должно остаться?! Перетерпев несколько дней, Анна заговорила об этом с больным.
Лебединая песня мужчины оказалась настолько безмозгла, что Викуся без труда вытянула из него всё. Это деньги сожителя, как свой пай, она вложила в салон - парикмахерскую. И машиной пользовалась не по доверенности, а как подарком нотариально оформленным. Себе Анатолий планировал взять другую в кредит, да не успел.
У Анны не было слов. Только и вымолвила:"Если бы не просьба Артёмки... Не офицер ты после этого, Толя."
Вышла, закрыв за собой дверь, села на диван обессиленная. Из комнаты послышались глухие рыдания бывшего мужа. О чём он страдал? Думать не стала. Пошла на кухню, варить и перетирать морковь, кусочек куриной грудки.
Насколько помню, Анатолия всё-таки прооперировали. Анна продала дачу. Ту самую - лес, река. В самый спрос, и денег выручила прилично. Большую часть положила на имя сына.
Остальные понадобились на сиделку (Артём собрался школу бросать, чтоб с папой сидеть!), на лекарства, медсестре сунуть в карман. Какие-то гомеопатические капли ей привезли с Алтая.
Анной двигала Любовь. К сыну. Ради его спокойствия приняла и обихаживала, облегчала участь обидчика. Любовь поддерживала её в самые сложные и неприятные моменты, а не сентиментальные воспоминания о счастливом прошлом с предателем.
Мужчина, то чуть легче, то крайне тяжело, прожил несколько месяцев (не менее полугода). Не один. Со старательным облегчением болей. В чистоте (гигиенической, про душу - не знаю). Между ним и Анной разговоры происходили по необходимости.
"Удобно? Прими лекарство." "Что -то нужно?" - это она. "Спасибо." "Дай воды." "Опять больно." - это он.
Артём, если не в школе и не на тренировке (положение дел он повсюду поправил) - сидел возле отца или помогал матери. Взгляд карих глаз стал очень серьёзным. Анна поражалась и пугалась - слишком сын повзрослел.
Уже после похорон отца, парнишка сказал ей:
"Думаешь я не понимал, как подло поступил папа? Он нас кинул ради смазливой шлюхи. Извини, мама. Но во мне твоя и его кровь течёт. Людей множество, а настолько родных - раз, два. Дедули с бабулями умерли. Братьев и сестёр нет. Я не мог и не могу вами бросаться, мама!
У нас в классе девчонка училась, помнишь, Ирка на мальчишку похожая? У неё мать страшно пила, а Ира скрывала, чтоб в детский дом не забрали. Мы ей говорим:"Там хоть будешь сыта." А у неё губы дрожат:"Мамка пропадёт без меня. Вот я тоже не мог допустить... И никогда не смогу."
P.S. Я постаралась, как можно точнее повторить эти слова Артёма. Анна их многим пересказывала, но от этого они не обесценивались. И Поступок вынужденного смирения Анны - тоже. Признаться, я его уважаю.
Работая над этой историей, я впервые за последние годы, заглянула на личную страничку Анны. И была вознаграждена, увидев свадебные фотографии Артёма. Судя по дате, свадьба состоялась в июне этого года. Молодожёны, друг другу под стать, выглядели очень счастливыми.
Но особенно одно фото задело. По левую и правую сторону от Артёма, стояли принцесса жена и мать - королева (ни больше, ни меньше). Он обнимал их обеих, одинаково приблизив к себе. Его глаза, улыбка были сама Любовь. К ним обеим. От всех троих ощущалась энергетика счастья.
Благодарю за прочтение. Просьба голосовать, черкнуть отзыв, подписаться, если заглянули впервые. Заранее спасибо. Лина