Часть первая.
Гран-изгнанник.
Разговаривали двое.
-Это было как-то...как-то очень давно, хотя и прошло всего несколько лет. Как будто это была другая жизнь. Она не была лучше или хуже, она была другая. Мне иногда кажется, что настоящий я умер тогда, там, в водосточной трубе. Умер, а потом снова родился. Когда я вышел из нее, это был уже совсем другой человек. И вот почему-то, у этого человека сохранились какие-то небольшие отрывки воспоминаний о прошлой жизни.
-Неужели ты так всё плохо помнишь про те времена?
-Помню, но все эти воспоминания как будто были сном, как будто я спал, а затем резко проснулся. И когда после сна протер глаза и огляделся вокруг, невзлюбил увиденное. Теперь я понимаю, что снова не смогу уснуть, не смогу перестать думать о прошлом.
В памяти иногда всплывают отдельные яркие и четкие куски каких-то прошлых событий. Но вряд ли я смогу соединить все в одну длинную цепочку. К тому же, это займет неоправданное количество времени.
-О время! Ха ха ха, только не рассказывай мне про время. Вот его-то у меня как раз в достаточном количестве, ты уж поверь.
-В таком случае, дай мне несколько часов, я должен подготовиться, прежде чем рассказать все тебе.
-Конечно, конечно, но это не поменяет...
-Да, да я знаю. Если уж тебе так необходима моя смерть, то я готов.
-Нее, ты снова не понимаешь, она необходима не мне, она необходима нам.
Человек лет двадцати, высокого роста с темными волосами, уселся на стул, стоящий рядом, и глубоко задумался. Он уставился себе под ноги и долго не сводил свой взгляд с пола. Он не был расстроен, хотя понимал, что сегодня ему придется умереть. Он сосредоточенно вспоминал всё, что он помнил из своей юности.
По прошествии часа он встал и стал расхаживать взад-вперед глядя снова в пол. Так прошло еще минут двадцать. Затем он остановился, поднял глаза и сказал:
-Я готов. Сейчас я расскажу тебе про всю свою жизнь. Хоть я и не совсем понимаю, зачем тебе всё это при твоих обстоятельствах. Единственное что я прошу, не перебивать меня. И еще я буду делать паузы, чтобы собраться с мыслями перед новым жизненным этапом.
-Хорошо, я не буду перебивать, а если мне понадобится что-то уточнить, я спрошу тебя, по окончанию.
Человек кивнул и начал свой рассказ. Он говорил долго, иногда он останавливался и молчал, уставившись в воображаемую точку. Его собеседнику казалось, что он смотрит глазами прямо в открытую дверь, за которой было все его прошлое.
-Я родился в небольшом поселке, рядом с городом Вивок. Вернее так: где я точно родился я не знаю, но жили мы вначале все вместе с другими детьми в поселке. Названия я не запомнил, но взрослые говорили, что-то связанное с наукой. Родителей своих я так и не знаю, так как при рождении всех детей отбирали. Нас селили вместе и мы так должны были жить, пока в возрасте восемнадцати лет не пройдем Испытание на то, чтобы стать полноправным жителем города.
Сам Вивок мы видели, когда ходили на экскурсии. Он расположен высоко в горах и к нему ведет всего один проход с большой лестницей. Это очень не удобно, но говорят, что город живет замкнуто и не любит чужестранцев.
Снизу кажется, что Вивок огромный, но во-первых так всегда кажется человеку, прожившему жизнь в разбитом на болотах лагере, вроде нашего, а во-вторых горные хребты, рядом с круглыми крышами зданий, кажутся его продолжением, что совсем не так.
Мы никогда не видели карту местности, но я знаю, что на западе когда-то было большое море. Теперь там лежит огромная бескрайняя пустыня. Было много попыток исследовать ее, чтобы понять осталась ли еще вода, если искать дальше на запад, но большинство дронов пропадали из-за беспрерывных песчаных бурь, которые из-за сухой поверхности и большой скорости ветра являются там частым зрелищем. До нас же эти бури не доходят из-за небольших чудом оставшихся после войны лесных зон, где еще можно увидеть зелень на деревьях. Приходящие крупные караваны из других городов очень сильно удивляются, видя всю эту траву на деревьях, но мы уже привыкли.
Так же их сильно удивляет, почему в Вивок нет защитного энергетического щита, который в крупных городах сдерживает распространение в воздухе опасных веществ и природных явлений.
Но у нас воздух защищен с одной стороны горами, с другой лесом и из природных явлений только дождь. Он может быть и ядовитым, но это так, неприятно щипается на коже, только и всего.
Мы же со своим поселком находимся юго-восточнее от Вивока. В глухом лесу. Он гниет и умирает, но все никак не умрет. Зелени тут практически нет, зато есть небольшие болота. Вообще водные пространства большая редкость, как мне позже выяснилось. Но это так, отступление от темы.
Итак, мы жили в маленьком поселке небольшой группой из мальчиков 25 человек. Сам поселок мы в шутку называли "лагерь для опытов" или просто лагерь.
Жизнь текла однообразно. Мы просыпались, когда Хруди ковылял босыми ногами по пруду, чтобы включить освещение. Я столько раз это видел, наверное каждый день я просыпался и смотрел в окно, как старик Хруди переплетает больными ногами по болоту и идет к вышке, включает её и потом так же медленно "ползет" обратно в свою конуру, на которую был похож его небольшой домик на берегу. Днем он валялся там, завалив ногу на ногу и иногда из-за двери было видно, как он ей покачивает, иногда что-то напевая или смотря телевизор.
Он редко с кем-то разговаривал, ограничиваясь лишь общими фразами и, когда мы кричали ему "Эй, Хруди, как дела?!" он отмахивался и отворачивался в сторону. Он молчалив, как и большинство взрослых, что мы знали.
По комму нас электрическим голосом приветствовал Мидни. Мы вставали, одевались и шли на препятствия. Это была такая обязательная утренняя тренировка. Чтобы дойти до конца, нужно было хорошо вспотеть, значительно испачкаться и наставить себе синяков и ссадин, так как она менялась с каждым днем и не становилась от этого тяжелее или легче, она просто становилась такой же трудной, но другой. Там были и различные турники и вертикальные стены и всяческие тоннели.
По команде мы стартовали из одной точки, задача была добраться до другой точки за определенное время. Причем для каждого из ребят оно было своё. Мы шли по очереди, но никогда не соревновались друг с другом. Каждый соревновался только с самим собой. Постепенно, мы не могли понять, с какими промежутками, препятствия становились труднее и труднее. И то, что мы трудом проходили пару лет назад, сейчас прошли бы с большой легкостью.
Если кто-то не укладывался в определенное время, ему выносилось первое предупреждение. Если на следующий день он пройдет всё во время, то оно снималось, если нет, то обычно его отправляли на какую-нибудь грязную работенку. Например, убирать какой-нибудь мусор или мыть грязную посуду на кухне.
Мне не доводилось такое испробовать на себе, но предупреждения я получал несколько раз. Ребята рассказывали мне, что самое худшее из всего, что могло случиться, если ты два раза не пройдешь полосу, было стояние на страже у стены поселка.
Тебе давали электрическую палку, бьющую током и небольшой фонарь, дальнего света которого хватало метров на двадцать. Далее тебя ставили на одну из сторон границы лагеря, и ты должен был стоять до утра. Если никто не получал "наказания", границы стерег кто-то из персонала. И у них-то уже всегда с собой было огнестрельное оружие. Это уже было гораздо серьезнее, так как ночью становилось совсем темно и жутко. Многие поговаривали, что слышали ужасные звуки. Например, человеческие крики. (тут будет страшная история про охрану военного объекта) В это не особенно верили, так как случайные путники сюда никогда не заходили. Пару раз на кого-то выходили какие-то животные, но они убегали сразу же от малейшего света. Да и вообще во всяких разных чудовищ меньше веришь, когда иногда сталкиваешься с ними.
После полосы препятствий мы обычно шли в душ, где паром смывали всю грязь и шли в столовую.
В столовой все руководил Джо. Он встречал нас за стеклом, за стойкой с едой и весело интересовался, как у нас дела. Это был первый живой человек, с кем мы общались за день, но мы никогда не видели его где-нибудь еще в другом месте. Он всегда был в столовой. Ребята шутили, что у него ничего нет ног, так как ниже пояса его никто не видел.
Из еды были всякие белковые смеси, они сильно отличались цветом и слабо отличались вкусом. Мы даже придумывали им названия. Например, мне больше всего нравилась "Заначка", а моему другу Астичу "Поганка" и "Трепет". Последний так назывался из-за звука, который он издавал при перемешивании его ложкой.
Позже, испробовав другую еду, я понял, что кормили нас сытно, но при этом ужасно не вкусно. Только кофе был неплохой, по сравнению со всей следующей "отравой", которую мне приходилось пить.
После столовой нас ждала небольшая обучающая комната. Тут мы проводили достаточно много времени, нацепив на себя шлем подключенный к компьютеру и смотря в нем картинки.
Поначалу они были цветные и веселые, но потом, становились скучнее и нуднее. Таким образом, мы изучали все те предметы, которые якобы должны были помочь нам пройти Испытание, на самом же деле, как я позже понял, ни хрена они не помогли, только зря потраченное время. Так как ничего из того, чему нас учили, не пригодилось мне ни на самом испытании, ни позже, во внешнем мире. По мне сейчас, так нам просто забивали голову. Конечно, из всего этого кое-что и пригодилось, во в 90 случаях из 100 это была полная фигня.
Позже нас кормили, но на этот раз Джо уже не было, и мы сами накладывали себе ужин, выбор блюд тоже отсутствовал. Наверное, оставалось то, что не съели на завтрак. После еды мы шли на так называемое обучение профессиям, которые должны были пригодиться нам, когда мы пройдем Испытание и станем полноправными гражданами.
Сюда входило шитье одежды, работа с техникой, строительство, исследование окружающей среды, ну и иногда мы играли во всякие игры. Это было самое любимое мое времяпровождение, потому что оно не так часто повторялось. Мы все делали много, но по чуть-чуть. Мне больше всего нравилось возиться с оружием.
Я держал в руках огромное количество пистолетов, ружей и автоматов. Стреляющих пулями, лучами, газом и даже знаменитое звуковое, про которое ты наверняка слышал.
Я постоянно все разбирал, перебирал и собирал заново. Иногда из деталей, я пытался смастерить что-то свое собственное, но так как это было делать нельзя, мне приходилось пересобирать на верстаке все заново.
В тире я не очень любил находиться, так как там всегда было слишком шумно, но стрелял я весьма неплохо. Один раз я занял 3 место среди всех обитателей нашего лагеря, причем двое обошедших меня были взрослыми.
Вечером мы шли в столовую, там уже не было освещения, и мы только разбирали по одному батончику, лежавших в прихожей и сразу уходили в нашу спальню.
Там мы болтали, сплетничали, иногда бесились, но как только Хруми плелся через болото, чтобы выключить электричество, мы собирались ко сну. Ночью все спали, так как на следующий день нужно было хорошо выспаться и набраться сил к новой полосе препятствий. Все это понимали и по этому никто не нарушал дисциплину. Что странно, спали мы всегда не просыпаясь. И лишь выйдя во внешний мир, я ощутил на себе всю тяжесть бессонницы.
И еще то, что разбудив человека посреди ночи, он приходил в себя очень быстро. Там же в нашем лагере, уснувшего было практически нереально разбудить.
Ну вообще, как я позже выяснил, у нас было много странностей, про которые я узнал только тогда, когда навсегда покинул те места.
А так, в целом, жизнь текла спокойно и не смотря на каждодневную рутину, было весело. Ребята все были веселые и позитивные и мы с нетерпением ждали момент, когда пройдем испытание и станем жить в Вивоке. Мы сможем познакомиться с нашими родителями и жить, работать вместе с ними.
Астич же постоянно шутил, что наверняка в городе люди окажутся поприятнее нас и там он нас видеть не особо и хочет. Но мы понимали, что это все только шутки. Астич постоянно болтал и ржал, я не видел никогда более легкомысленного человека, чем он. Мне кажется, про него я чаще всего вспоминаю, он был мой лучший друг, хотя он меня таким не считал. У него были почти все друзья, и он не выделял кого-то из них больше или меньше.
Наши кровати стояли рядом, и мы много болтали утром и перед сном. Астич шутил, возможно, когда мы будем жить в городе, наши родители окажутся одними и теми же людьми. Но это было конечно вряд ли, так как у Астича были черные волосы, а у меня с бронзовым оттенком, да и глаза разного цвета.
Нас сблизил случай: когда мы были совсем детьми, мы почти не дружили. Астич подошел ко мне один раз после ужина и сказал, что видел кое-что интересное. Я был сильно уставшим, к тому же я второй раз в жизни провалил "полоску" и мне нужно было хорошенько выспаться и восстановится, чтобы не завалить две подряд.
Я пытался всем видом показать ему, что мне не до его приколов, но он оказался весьма серьезен и настойчив:
-Ты бываешь в тире?
-Да
-Отлично, так я и думал.
Мы немного прошли вместе. Он снова спросил:
-Там за тобой всегда следят? Или бывают моменты, когда Хаддсон, отходит от вас или чем-то отвлекается?
-Эээ, вроде иногда он отходит, а что?
-У меня с собой есть оружие.
-Что? Оружие? Не ври, нету у тебя ничего.
Тут он задрал футболку, и я увидел у него заправленный за пояс пистолет.
-А это тогда что?! Видишь?
-Пистолет? Настоящий? Откуда он у тебя?
-Да, настоящий, боевой. Нашел. Не важно... Я хочу пострелять из него у вас в тире, завтра я как раз попадаю на смену вместе с тобой, вот и хочу знать, оставляет ли вас Хаддсон какое-то время одних без присмотра?
-Нет, хотя постой. В конце занятия, он забирает у нас все оружие, и мы убираем помещение от гильз и патронов. Я могу попросить поменяться с кем-нибудь и задержаться якобы для уборки.
-Хорошо, так и сделаем. До завтра.
Потом я долго не мог уснуть, обдумывая завтрашний день. Я конечно стрелял из оружия, но это были не настоящее боевое оружие. Сам процесс стрельбы из настоящего пистолета меня не так сильно воодушевлял, как то, что мы что-то скрываем от взрослых и за это нам может сильно перепасть.
Утром я так сильно хотел скорее дождаться вечера, что с легкостью прошел свою полосу испытаний, едва устав.
С Астичем мы пересеклись в столовой, он спросил меня, не струсил ли я? Мы немного поболтали, выяснилось, что пистолет нашел кто-то из ребят, стоя ночью в карауле. Он увидел какую-то вспышку света у охранной точки, которая находилась рядом и, когда пришел туда, никого там не увидел, хотя там должен был стоять кто-то из старших людей. На земле были какие-то следы борьбы и пистолет валялся в двух метрах рядом с кустом. Он подобрал его и испугавшись, что с ним тоже что-то может случиться, решил оставить его при себя. Наутро он рассказал про это Астичу, отдал ему оружие и на этом успокоился и забыл про этот случай.
Вечером в тире, когда все ушли, включая Хаддсона, мы достали пистолет и начали стрелять из него. Он стрелял недалеко, небольшими сгустками энергии, зато мощь от него чувствовалась значительная. Видимо, все-таки он был пистолетом охранника.
После этого мы долго думали, как избавиться от него и решили, что через два дня экскурсия, на которой мы можем выбросить его подальше от лагеря.
Так мы и сделали. Немного отделившись от группы, мы забежали за небольшой холм, отрыли там яму заранее позаимствованными из столовой ложками, и закопали его там, договорившись больше никогда не вспоминать про него.
Это и стало началом нашей дружбы. Мы переставили кровати рядом и в столовой тоже сидели рядом, все время обсуждая происходившие события. Мы очень любили подмечать все необычное и делились этим друг с другом. Сначала мы прознали про телевизор Хруми, затем про то, что в лагере живет кошка, но почему-то видели лишь единицы.
Позже к нам присоединились другие ребята и рассказывали нам свои истории, большинство из которых были либо какие-то догадки, либо просто их вымыслы.
Однако потом одна вещь из этого всего заинтересовала нас.
Нам было уже лет по 16 и мы уже могли кое-как отличить правду от откровенного вранья, например про огромных муравьев по ночам в помещении столовой.
Так вот один парень, вроде его звали Джейк или Джейкоб, не помню. Вот он рассказал, как однажды в лаборатории он тайком от учителя стащил немного порошка красителя ярко-зеленого цвета, чтобы потом подмешать его в наше болото. Видишь ли, блевотно-серый цвет очень раздражал и угнетал его. Он готов был поклясться, что в лаборатории его никто не видел. Но когда все стали расходиться и он, надеявшийся уйти незамеченным, сложил порошок в лист бумаги и направился к выходу, оказался остановленный в коридоре двумя взрослыми людьми. Они извлекли у него краситель и строгим тоном попросили впредь так не поступать.
Все бы ничего, но Джейк...Джейкоб был уверен, что им не откуда было знать про порошок.
Эту историю я сперва забыл, но потом вспомнил, когда сам оказался в похожей ситуации: я сломал палец на полосе препятствий, но из-за адреналина заметил это намного позже, в столовой. Там я и сказал про это наедине Астичу, нас никто не мог слышать и виду я не подавал. Когда мы сдали подносы, Джо обратился ко мне и сказал зайти в медкабинет, указывая на палец.
Так мы поняли, что за нами каким-то образом следят. Нас это не пугало, скорее веселило. Мы даже как-то разыгрывали старших. Наговаривали какую-нибудь новость между собой, например, что у Хеска кружится голова, и он иногда теряет сознание, а потом наблюдали, как его посередине обучения отводили в медкабинет для осмотра.
Хотя мне все же до сих пор не понятно, почему нас никто не остановил и не вычислил в той детской истории с пистолетом.
Позже мы даже создали секретный клуб и назвали его "Лабораторные крысы". Многие из ребят были его почетными членами, а главный председатель был Астич. Идея состояла в том, что многие члены клуба считали, что вся наша группа якобы находится тут ради какого-то большого эксперимента. Это подтверждалось всеми описанными выше странностями.
Кто-то в это не верил, а кто-то, включая Астича и еще нескольких ребят из "Лабораторных крыс" задался целью докопаться до истины. Мне поначалу все это казалось забавным и необычным, но
со временем, убедившись в их полной неадекватности из-за все более и более изощренных и выдуманных историй, что там рассказывали, я немного отошел от их дел и начал усиленно готовиться к испытанию. Астич махал на это рукой и каждый раз говорил, что в этом ничего не будет сложного. Он был уверен в себе, говоря, что если бы мы не были готовы, нам бы увеличили часы учебы. В этом была логика, но я не был так самонадеян и все свое свободное время и концентрацию уделял на подготовку.
Я нашел в библиотеке разные книги и часами изучал их. Мне казалось, что в книгах больше пользы, чем от картинок, которые мы смотрели в виртуальном шлеме.
Больше всего мне нравились книги, рассказывающие про историю.
От них веяло какой-то... толи честностью, толи искренностью. Они были как будто настоящие, живые. Истории про государство прошлого показывали жизнь с другой стороны, какую-то другую жизнь, не ту, которой нас пичкали в этом дурном лагере. Что-то было в ней правдивое, энергичное, а не такое однообразно-скучное и затхлое как у нас. Да еще это болото, по которому ходил Хруми, как бы олицетворяло всю нашу жизнь. Недаром Джейкоб хотел его перекрасить... Или Джейк
Черт, наверное, в клубе Астича все-таки присутствовал здравый смысл.
Дальнейшие события лишь подтвердили всё это.