Очередной пятничный угар... Дорогой виckи из дешёвого aлkomapkeта, чипсы, весёлый гомон коллег… Пятничные сборы после тяжелой трудовой недели давно уже вошли в традицию. Или в привычку? Пустые жизни этих загнанных людей после стaкана начинали обретать смысл и краски...
А вот в субботнее утро каждый из них не раз задумывался: зачем это? Что их объединяет кроме работы и нежелания идти домой в пустые скучные стены? Да ничего… Пожалуй, у всех есть чувство юмора и охота расслабиться после очередной ненужной круговерти без конца и края…
Гоша любил свою работу: ему нравилось этим заниматься и из-под его руки всегда выходило что-то потрясающее. Он был настоящим фанатиком, талантливым трудоголиком. Работа сначала стала его вторым домом, затем заменила и первый.
Дома был быт. Женившись на молодой студентке, он никак не думал, что эта стройная загадочная девочка окажется такой же, как и все: обыкновенной простой женой, матерью его сына... Вечно уставшей женщиной с темными кругами под глазами. На деле не слишком талантливой, иногда сварливой и ревнивой. Его любопытство в ее отношении быстро угасло, сменившись привычкой.
Гоша часто с неприязнью вспоминал первые моменты своей любви: его аккуратные порывы, надежды, планы. Вспоминал, как он желал, чтоб она стала его, как занимала все его мысли... Как сладок был момент открытия взаимности его чувства. Свидания украдкой, тайные поцелуи в тёмных уголках университета, стpacть… А закончилось всё банальной свадьбой, ребёнком и отказом от карьеры. Она села дома. Начала тупеть как ему казалось, потеряла все свои искры и стала такой же, как все.
Сына он, конечно, любил. Любил проводить с ним время, но… На работе был реальный шанс приглушить весь этот душащий его творческую душу быт, реализоваться, заработать в конце концов. Тем не менее, ему уже было за 35, а до вершин мира он так и не добрался. Гошу все знали как крутого специалиста, мастера своего дела, он поменял много фирм... В итоге же осел в конторке среднего пошиба на неплохом окладе с оплачиваемыми сверхурочными и теперь мог вполне легально ночевать и дневать там под предлогом заработка.
Гоша не был доволен своей жизнью: часто горько шутил про свою контору. Из-под его руки хоть и выходили шедевры, но все они не получали должного воплощения. Это все были галимые пластмассовые пародии на что-то настоящее, и он чувствовал, что тратит свой талант и силы на какие-то позорные имитации.
Почему он не ушёл оттуда? Он и сам не понимал, что его там держит. Работал по привычке, боялся что-то поменять. Несколько раз пытался уволиться, но начальник всегда уговаривал его остаться... И он оставался, покоряясь неистовой инерции собственной натуры.
Брак же напоминал ему однообразную невеселую карусель. Воспоминания о первой поре своей любви к жене, растущий сын - оставляли его в семье, но он уже не чувствовал к этому всему ничего, кроме бесцветной привязанности.
Может, так бы и тикал их брак - в проведении выходных вместе, редких отпусках на море: где быт не так уж и трогал бы его, где она старалась бы быть посвежее и поинтереснее... Только спустя несколько лет его рабочего забытья он начал ощущать потребность вырваться из этого замкнутого круга.
И тут по закону жанра появилась она. Жанна устроилась к ним бухгалтером, она была тихой и невзрачной, немного запущенной. Ей было чуть за 30, она была не замужем. С девушками из бухгалтерии не общалась, всех дичилась.
Ее нельзя было назвать некрасивой: большие глаза , пышные тёмные волосы, неплохая фигура, но она была крайне неухоженный и даже создавалось впечатление, что делала она это специально. Она не хотела быть и выглядеть как женщина, как все эти пустые глупые бабы, от которых гуляют мужья, которые обсуждают детей, садики и болячки. Ей все это было отвратительно. У неё было такое же сильное отторжение всего бытового.
Жанна лишь тихо работала, ни с кем не знакомилась, и Гоша часто замечал, как она, склоняясь над документами, смотрела на них невидящим и грустным взглядом. В эти моменты у него часто просыпалась жалость к этой серой, никому не нужной мышке, которая сидит допоздна, а потом одиноко и печально идёт до метро. Однако в иные моменты она вызывала у него ещё и любопытство: ему было интересно, почему она такая? Что заставило ее так закрыться от всех, отказаться от своей красоты?
Однажды, задержавшись в пятницу допоздна, он увидел, что у неё в кабинете тоже горит свет. Гоша вышел пoкурить и увидел ее у офиса с сигaрeтой под слабым светом фонаря. Он осторожно подошёл к ней.
- Привет! Ты же недавно у нас, да? Я Гоша.
- Привет. Я Жанна.
С этого момента его жизнь превратилась в какую-то агoнию. Он всё чаще выходил с ней кyрить, приглашал пообедать. Начал провожать вечером до метро. Она не возражала. Жанна оказалась во всех отношениях необычной девушкой. Она была очень жесткой, вспыльчивой, меланхоличной. У неё было хорошее, совершенно неженское чувство юмора. Здравый смысл, который был отчасти наносным, но который сразу покорил Гошу.
Он все думал: ну почему Алина, его жена, такой быть не может? Простой, прямой и понятной, но при этом загадочной и интересной? У него были к Жанне очень смешанные чувства, но главным из них была какая-то щемящая жалкость. Ее печаль, которая не исчезала с лица, даже когда она шутила, очень глубоко колола его сердце. Иногда он ловил себя на мысли, что все-таки она его привлекает как женщина, хотя на деле она просто заменяла ему подругу, которую он не находил в жене.
Однажды Жанна предложила остаться в пятницу и повеселиться от души с ребятами из другого отдела. Гоша позвал своих приятелей: набралось человек 10. Они купили много aлkoгoля, заказала пиццы. И внезапно Жанна оказалось настоящей душой мужской компании. Никто ее не хoтeл, но всем было с ней весело и комфортно: она стала чем-то вроде "своего парня" среди них.
Сборы начали повторяться всё чаще: пару раз Гоша предлагал присоединиться к их компании еще и своей новой подчиненной. Совсем молоденькой девочке, которая тоже очень быстро стала душой их мужского отдела. Он невольно сравнивал ее с Жанной и думал, как это возможно, что две женщины, которые могут объединять вокруг себя всех мужчин, могут быть такими разными?
Его помощница была красивой, следила за собой, была замужем и при любом удобном случае нежно говорила о своем муже. На неё все смотрели как на женщину, прекрасную и зажигательную. А Жанна была заморышем в растянутой одежде, со спутанной копной кудрей. Kypила и пилa, как сапожник. Ее все любили за юмор и задор, но никто не воспринимал как женщину.
Его помощница на эти сборища оставалась ровно до того момента, как за ней заезжал ее муж. А вот Жанна тусовалась со всеми до самого утра, пока Гоша не вызывался проводить её до метро. Жанна эту девочку недолюбливала: она была как кoсть в гoрле: красивая, молодая, любящая и любимая… A она? Никому не нужная, старая, запущенная… Она понимала, что скорее всего уже не выйдет замуж и потому общение с Гошей становилось ее отдушиной.
Не прошло и месяца как она влюбилась без памяти в этого эффектного и умного мужчину. Жанна видела, что нравится ему, но в то же время ее до боли резали иногда его взгляды, полные неподдельной жалости. Она знала эти взгляды: почему-то всегда натыкалась на них у своих бывших мужчин.
Их пятничные сборы с легкой руки Жанны стали традицией, а с Гошей они стали встречаться и на выходных. Он не понимал, что с ним делает эта странная женщина, но его невыносимо тянуло к ней. Его жгло ужасное чувство вины, злость на себя, но ему было скучно без неё, а с ней, особенно на пятничных посиделках, становилось весело... Ему казалось, она понимала его. Понимала полностью, не так как жена. Постепенно он тоже начал чувствовать к ней влечение.
Жанна стала его лекарством и проклятием. Он никак не мог решиться... Что же ему делать с ней? Подпустить и начать разрушать свой брак или порвать с ней и вернуться в своё рабочее забытьё? Из-за неё он много пил, а она всегда была не против. Когда он приходил утром в субботу домой, жена выходила к нему с заплаканным лицом и бурей упреков... Потом выбегал сын, проснувшись от крика матери, а Гоша не мог ни обнять его, ни приласкать.
Он просто падал на диван и забывался тяжёлым сном. Проснувшись под вечер и чувствуя себя ужасно разбитым, выпивал аспирин и шёл разговаривать с женой. Она все знала про эту Жанну, но он убеждал ее, что они просто друзья, что он запутался, что сейчас ему просто нужно личное пространство. Алина успокаивалась и смирялась, и так повторялось в следующую субботу.
Однажды Жанна, гуляя с ним ночью по набережной после очередной пятничной вечеринки, осмелев, остановилась и попробовала его обнять. Он обнял ее в ответ... и ничего не почувствовал. Она, ободренная его слабым объятием, потянулась к его гyбaм и пoцеловала… Он ответил: ему было ее жалко.
Гоша послушно пошёл к ней домой и там всё, наконец, произошло. Всё то, к чему шла эта странная "дружба". Рано утром он сказал что-то дежурное и засобирался домой. Когда он уходил, она провожала его у дверей. От них обоих сильно несло пepeгapом, но, чувствуя этот зaпах от нее, ему стало невыносимо прoтивно.
На ней была растянутая большая футболка с выцветшим рисунком, короткие безжизненные кудри были спутаны, лоб прорезали ранние морщины, под глазами залегли глубокие синие тени. Но теперь, где-то в глубине ее глаз, засветилась эта женская отчаянная надежда.
Она отшутилась на прощание и с этой же надеждой посмотрела ему прямо в глаза. Она молила небо, она жадно желала увидеть в его глазах ответ на свой немой вопрос. А он в этот момент почувствовал такое к ней oтврaщeние, которого никогда не бывало ещё в его сердце…
Гоша встряхнул головой, по-дружески положил ей руку на плечо и, сказав с натянутой улыбкой «ну, пока», затворил за собой дверь ее дряннoй квартирки.
Выйдя на улицу, он ощутил прохладный ветер; пасмурный летний день был скучен и пуст. Перед его глазами все еще стояла эта потухшая неухоженная женщина средних лет, от которой неприятно разило пepeгapoм.
Он зашёл в магазин у ее дома, купил себе пивo и сигaреты. Потом сел на лавочку и закурил.
Все было пусто и скучно.