Через десять минут сочный пароходный гудок заставил мальчика сильнее вжать голову в плечи, а когда платформа наполнилась гомоном прибывших с моря людей, в вагон вместе с толпой наконец-то вошли охранники Горной Компании. Илья и не надеялся, что в случае неминуемого конфликта мордовороты будут на его стороне, но всё же хотел верить, что их формальное присутствие хотя бы заставит разгневанных людей держаться в рамках. Скользнув ничего не выражающим взглядом по съёжившемуся ребёнку и его сопровождающим, старший из охраны еле заметно кивнул инспектору в дорогом костюме и потрусил дальше, забрав с собой напарника и позволив прибывшим свободно заполнять вагон.
Их заметили не сразу.
Возвращающиеся с вахты работники оживлённо судачили о том, как их всё достало и как они мечтают послать куда подальше обнаглевшее начальство вместе с проклятой Горной Компанией, но по усталым жестам и заезженным фразам легко можно было догадаться, что в следующий раз они выйдут в смену строго по графику, всё так же бурча под нос о жуткой несправедливости.
Им хотелось выплеснуть накопившееся раздражение, и вот поджарый мужик с кривым носом плюхнулся на сиденье через проход от Мясника и с любопытством уставился на разношёрстную компанию, окружавшую явно напуганного пацана. Он уже раскрыл рот, что бы выдать очередную шутку, как вдруг его взор приклеился к торчащей из-под скамьи штанине характерного грязно-красного цвета. Он с шумом вобрал воздух и его лицо медленно начало багроветь, а потом он справился с собой и выкрикнул, тыкая пальцем в Илью.
— Это что, приютский? Какого чёрта он едет с нами?
Илья зажмурился.
Запрещённые дети (начало, назад)
— Где? Здесь? В этом вагоне? Приютский! Среди нас? Его везут с нами? — громко заголосили со всех сторон, сворачивая шеи в поисках виновника, а инспектор привстал, вальяжно положив руку на кобуру, обнажившуюся под съехавшей вбок полой пиджака.
Пассажиры моментально уловили намёк и сделали вид, что их до ужаса интересует пейзаж за окном — поезд тронулся и потихоньку набирал скорость, приближаясь к туннелю под Большим Хребтом, а клочки тумана как раз немного рассеялись над лижущими гальку волнами.
Илья осторожно приоткрыл один глаз и с облегчением выдохнул, искренне бросив стоящему во весь рост инспектору полный благодарности взгляд, но мужик с кривым носом продолжил с ненавистью сверлить мальчишеские колени, будто именно они оказались причиной всех его неудач, а инспектор молча сел обратно и демонстративно раскрыл свежую газету, спрятавшись за ней.
Воспитательница придвинулась ближе и озабоченно зашептала:
— Не смотри в глаза. Им это не нравится, — а Мясник тут же наградил Илью деликатным тычком под рёбра.
В туннеле инспектор отложил газету и принялся изучать сцепленные на коленях пальцы мальчика, давая понять, что пресечёт любую попытку дёрнуться, на что Илья послушно сгорбился и только мерно раскачивался взад-вперёд, не в силах совладать с повисшим над ним ощущением скорой расправы.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
На станции с той стороны горы толпа быстро покинула вагон, не желая даже дышать с приютскими одним воздухом, а они вышли последними. От вокзала было рукой подать до бывшего дома, но инспектор уверенно свернул ко спуску в коммунальный тракт и Илья понял, что родителей ему не видать даже мельком. Странно, но это оказалось больнее, чем он ожидал, и мальчик пошёл к шахте, наплевав на струящиеся по щекам слёзы и почти не разбирая дороги.
Она стояла над люком. Его мать в наброшенной на плечи кофте и с заплаканными воспалёнными глазами стояла прямо там, вцепившись в повёрнутого к ним спиной отца, и пожирала Илью безумными глазами.
— Что вы здесь делаете? — раздражённо повысил голос инспектор, брезгливо оглядывая пару. — Откуда вы вообще узнали, что мы будем здесь? Кто вам сказал?
— Простите, простите меня! — женщина оторвалась от мужа и сделала неверный шаг к остолбеневшему сыну. — Это я заставила мужа прийти, он не хотел. Он говорил, что это запрещено. Накажите меня. Я просто хотела… Просто хотела…