Знаете, что самое удивительное для меня в подвиге Царственных Страстотерпцев? Их поведение во время ссылки.
Конечно, они не сразу поняли, что приговорены. Тем более, что арест в марте 1917 г. совершило Временное Правительство, а казнь - большевики. Были и монархически настроенные офицеры, пытавшиеся освободить Семью, велись и переговоры с царствующими домами Англии и Дании (родственники как никак). А когда их перевозили из Тобольска в Екатеринбург, то Императору сказали, что возможны переговоры в Москве...
Безусловно, и инстинкт самосохранения не давал до конца поверить в скорую смерть. Человек создан для Жизни и цепляется за неё до конца.
Но и мысли о смерти были постоянными спутниками Царственных Страстотерпцев. Ведь в ссылку их повезли в самую глубь России - это не соотносится с возможностью депортации.
Как же они переносили свое заточение?! Ведь можно было уже отчаяться и умереть от самого ожидания смерти! Возроптать на Бога: Господи, Ты забрал Царство, неужели этого мало?
Но нет! Мученики жили как обычно. Пока позволяли, работали в огороде и саду, занимались рукоделием, читали, играли на фортепиано и пели, а самое большое утешение находили, конечно, в молитве.
Как по мне, в этом и проявляется царственное достоинство, к которому призван и каждый христианин. Это исполнение заповеди Божией:
"Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы"( Мф. 6:33-34).
Воистину Царь с Семьёй просили:" Хлеб наш насущный, даждь нам днесь", не рассчитывая на следующий день.
Да, ссылка в Тобольске была вполне сносной, но вот в Екатеринбурге, в доме Ипатьева, когда под охрану их взяло местное ЧК, Царственные особы столкнулись с грубостью и цинизмом. Матерные надписи в адрес княжон на стенах. Самих их заставляли ходить по нужде при открытых дверях уборной... Оскорбления, насмешки, угрозы.
В их дневниках последних дней тоже не увидишь озлобленности, ненависти, или отчаяния.
Примеряя это на себя, могу сказать, что меня хватило бы ненадолго. Я бы не смогла видеть в этих подонках из охраны образ Божий, и, наверное, не сдержавшись, ответила бы им на их языке. А может быть и похуже, и до проклятий дело бы дошло...
Но не таковы были Царь, Царица и дети! Они оставались Людьми в высшем смысле до конца! И мир уже не мог вместить их, он отторгнул мучеников, не зная, что они перейдут в руки Божии, в небесную Россию, которую и соблюдают Там для своих верных подданных.