Если и можно иногда отвлечься от военных сводок, попаданий и прилетов, от страха быть рядом с самым страшным, я пишу о детстве. Оно есть у каждого, и мое я помню не только нейронами мозга, но и записями в дневниках. Детство - это та самая третья и самая главная планета, куда всегда хочется вернуться. Как космонавтам из полета. Космос нашей взрослой жизни это всепоглощающая материя и несет в себе много нервозного. А в детстве мы мало чего боимся - это от непонимания, что существует опасность. Но и в детстве есть свои страхи и боль, когда болеешь, например.
Меня не знающую детсада не зацепили садовские болячки. Только природа же не терпит пустоты, мой чудный младший братец принес мне все подарком из своего детства. Ему достался садик в Калининском районе рядом с нашим Гулливером. Я ходила на братские утренники, посмотреть на все эти представления и в очередной раз понять, что мне повезло больше: никакой дрессировке и ранним подъемам меня не подвергали. Я спала пока не проснусь, ела домашнюю еду, изготовленную женщиной, умеющей делать это не пробуя вкус. Правда был один косяк - взбитое куриное яйцо в манке. Эти яичные волокна в чудесной молочной каше были точно лишними. Все остальное было вкусно и волшебно. Наверное брату было обидно, что наследный принц он, а барынька с няней я. Поэтому мне в подарок прилетела сначала ветрянка, чтобы померкла моя несказанная красота под зелеными точками. А потом и страшная свинка. Этот чертов эпидемпаратит был и у него, но он успел ним переболеть осенью, наверное в ноябре. А мне - мне он преподнес ее перед самым новым годом. Ну вот какой противный был, слов нет. Беда была в том, что под новый год родители приносили по два пакета подарочных конфет. Мамин мелькомбинат и папино строительное управление детей любили и не обижали. Подарки были достойными. Еще была елка - на маминой работе я ее помню. Даже до сих пор храню подаренную маминой сотрудницей в 1973 году книжку, я потом читала ее обоим своим детям, такие там прекрасные произведения. Так вот возвращаясь к теме детских обид: свинский мальчик был младшим и быстрее поправился, к новогодним праздникам он был готов. А я была со своим паратитом - без елки на производстве и без подарков (кто помнит эту гадскую болезнь - еле двигаешь челюстями от опухшей и болючей шеи с набрякшими лимфоузлами, какие там конфеты - ничего не хотелось есть!) Я грустно смотрела на тающие четыре (четыре, Карл!) пакета прекрасных конфет на самый лучший праздник даже во взрослой жизни. Вершиной падения в печаль было то, что когда отеки сошли, лимфоузлы восстановились в прежнем размере и я стала есть потихоньку нормальную еду, я таки вспомнила про еще конфеты, которыми мы щедро нарядили елку. Карамельки на ветки не вешались, как раз за треугольные хвостики нитками прикреплялись к новогодней сосне шоколадные типа Мишки косолапого или Красной шапочки. И что вы думаете я нашла на елке - одни пустые фантики конфетных оберток! Видеть эти названия и картинки и не съесть сами конфеты было верхом печали моего девятилетнего девчачьего восприятия острой несправедливости этой жизни. Я не плакала. Но бедный мой младший брат до сих пор пожинает плоды своего бездумного поведения с таким серьезным соперником как я. Я про конфеты почти забыла, а вот осадочек остался.
И, кстати, мои дети этой свинкой не болели, ходили в сад оба, но этой гадостью были благополучно обойдены. Может она уже сдохла?
