В любые времена внутрисемейные дела королевских особ оставляли желать лучшего. Если сегодня принцы с женами бегут от могущественных бабушек на другой континент, то 5 веков назад в венценосных семьях наследники свергали отцов, а братья в борьбе за трон устраивали гражданские войны. Кузены трепали нервы, бесчисленные тетушки и дядюшки распространяли сплетни, жены нанимали отравителей.
Конечно, тот факт, что вся власть в государстве доставалась одному человеку, который родился раньше остальных и сумел выжить, многих раздражал. Наследнику принадлежали слава и почет, даже если старший был глуп и слаб. Многие младшенькие порой оказывались достойнее. Но деваться некуда — улыбались да кланялись, увы...
Но бывали в королевских семьях и исключения.
Людовику XIII и Анне Австрийской повезло — их дети не конкурировали. Младший любил старшего, они дружили, Людовик всегда защищал Филиппа. А тот хоть и славился своим сумасбродством, на самом деле был человеком добрым, неконфликтным и справедливым. Во многом здесь была заслуга их матери.
Филипп I Орлеанский (1640–1701) был на 2 года младше Людовика, рос крепким мальчиком, и кардинал Ришелье не мог нарадоваться на королевских сыновей. Одной проблемой стало меньше: пара наследников – это уже гарантия того, что власть во Франции перейдет в нужные руки.
С самого детства братья много времени проводили вдвоем, у них были очень доверительные отношения.
Дети учились, шалили и наказывались за проступки вместе. Ссорились и дрались они как самые обычные мальчишки. И не всегда в этих стычках побеждал старший Людовик. Мемуары придворных сохранили немало подробностей жизни юного короля и его брата.
Французский историк, искусствовед и биограф герцога Орлеанского, Филипп Эрланже, описывал одну из самых обычных ссор мальчишек. Филипп вообще любил задевать царственного братца. Однажды во время путешествия двор остановился в замке Корбей. Людовик приказал, чтобы кровать брата поставили рядом, в одной комнате. Вечером дети мирно улеглись почивать.
А поутру уж неизвестно, какая вожжа попала королю под хвост, но монарх, не вставая с кровати, плюнул в Филиппа. Герцог не растерялся и ответил Людовику той же монетой. Король шмякнул брата по носу. Филипп проворно надул лужу прямо в королевскую кровать. Завязалась дикая драка. Мальчишек смог разнять только их учитель Виллеруа.
Или случай во время Великого поста. Младший брат решил позлить короля и заказал на обед совсем непостное блюдо. Взял кастрюлю и демонстративно уселся лопать перед самым носом Людовика. Король приказал отнести лакомство обратно на кухню. Филипп ничтоже сумняшеся запустил в брата тарелкой. Людовик XIV пинками вытолкал герцога Орлеанского из столовой.
Как видим — Филипп никоим образом не обожествлял старшего брата. Были и стычки, об их бурных ссорах знал сперва весь Лувр, а позже и Версаль. Да, Людовик славился своим упрямством, а Филипп темпераментом. Но именно младший брат всегда шел мириться и все ссоры сходили на нет.
Особо нежные чувства связывали герцога с матерью, Анной Австрийской.
Часто после драк со старшим братом Филипп искал в объятиях матушки или утешения, или (как часто бывало) в случае победы — защиты.
Анна де Монпансье (1627–1693), «Великая Мадемуазель», писала в своих «Мемуарах», что королева любила обоих сыновей, но больше ворковала над женственным Филиппом. Ей нравилась чувствительность мальчика.
В Людовике мать видела «Богом данное» достоинство и вела себя как «королева-мать», сдержанно и уважительно. С младшим же сыном она позволяла роскошь побыть просто мамой. При этом Анна стремилась участвовать в жизни обоих детей.
Благодаря ей братья с самого детства находили общий язык, она всячески старалась примирить их разногласия. Именно к матери братья шли со своими горестями, радостями и тайнами.
Людовик XIV понимал, что к Филиппу вдовствующая королева испытывает особо нежные чувства. Но в отместку не обозлился, а наоборот — окружил Анну своим вниманием и заботой. Это тот случай семейной идиллии, которую так редко можно встретить в королевских семьях.
Ложкой дегтя был кардинал Мазарини, с которым братья делили любовь матери. И если к Людовику первый министр Франции относился с должным благоговением, то Филиппа кардинал не любил. Причина была проста — Мазарини помнил обо всех тех неприятностях, которые доставлял двору брат их отца — Гастон (авантюрист, склочник, вечная угроза правлению Людовика XIII) и не хотел повторения истории. Придворные видели, что Филипп смел, умен и весьма интересуется военным делом.
Мазарини решил отдать воспитание герцога в женские руки. В итоге к совершеннолетию Филипп едва умел читать. Зато отлично разбирался в моде и косметике. Как замечали многие биографы семейства Бурбонов — из младшего брата короля намеренно растили утонченного неженку, прививая не вполне традиционные наклонности.
И Анна Австрийская, и Мазарини понимали, что Филипп — единственная угроза стабильности в государстве. Франция только-только начала вставать с колен после почти ста лет гражданских войн. Поэтому не придумали ничего лучше, как взращивать в брате короля не достоинства, а пороки.
Королева-мать приучала младшего сына к корсетам и женским нарядам. Сперва мальчику не нравились эти туалеты в пол, рюши, оборки, кружева — они сковывали движение и мешали бегать. Но со временем Филипп полюбил наряжаться, ему понравилось подводить глаза и румяниться. Он стал игрушкой в шаловливых руках фрейлин.
При этом девицы постоянно льстили принцу и восхищались его женственностью. С утра до вечера он находился в окружении дам и со временем научился мыслить как они. Все интересы Филиппа свелись к обсуждению сплетен и нарядов. В придворных спектаклях мальчик играл сугубо женские роли — то Изольду, то Гвиневру. В пару ему подбирали самого смазливого пажа.
А Филипп млел. Он был небольшого роста, миниатюрный, в женском образе был чудо как хорош! Принцу нравилось жеманничать да кокетничать, он гениально копировал поведение фрейлин, которые неукоснительно выполняли приказ кардинала Мазарини — мальчик должен быть мягче масла и не интересоваться государственными делами.
В остальном Филипп оставался поразительным неучем. Никто особо не занимался ни образованием, ни воспитание младшего брата короля. Все силы были направлены на Людовика XIV. Из него ковали идеального государя.
Филипп к своим 14 годам понял, что его абсолютно не привлекает власть. Более того — от мысли, что (не дай бог) он сядет на трон, принц приходил в ужас. Куда лучше быть братом короля, жить в свое удовольствие, пожиная плоды завидного положения. Ведь являться главой и опорой государства — такая мука. Много работы, много ответственности, мало веселья. Сплошная тоска.
Уж кто-кто, а Филипп I Орлеанский умел развлекаться. На это у него всегда хватало и сил, и денег, и фантазии. И не раз в будущем королева-мать и Мазарини хватались за голову да краснели от стыда из-за выходок принца.
Уважаемый читатель, поддержи нас переходом на наш сайт - «ПРОСВЕТ.ПРЕСС».
Мы в «Тelegram», в VK»
___________________________________________
Возможно Вам будут интересны другие каналы:
Канал «ПРОСВЕТ.ПРЕСС» - Свежие новости и обзор событий, мнения экспертов и аналитика.
Спасибо за внимание!