Умру в Париже, в дождь, — под тем дождем я был уже. И вспомнил вновь о нем. Умру в Париже — одинокий пленник — в один из долгих четвергов осенних. Умру в четверг. Пишу стихотворенье в четверг. И ливень хлещет за окном, и плечи выпрямляются с трудом, и обернулось одиночество мученьем. Вальехо мертв. Любой его терзал, хоть никому он зла не причинял. И защититься было ему нечем. Но били палки и свистели плети. Свидетели тому — больные плечи, дождь, одиночество, четверг и строки эти. Cesar Vallejo
Умру в Париже, в дождь, — под тем дождем
я был уже. И вспомнил вновь о нем.
Умру в Париже — одинокий пленник —
в один из долгих четвергов осенних.
Умру в четверг. Пишу стихотворенье
в четверг. И ливень хлещет за окном,
и плечи выпрямляются с трудом,
и обернулось одиночество мученьем.
Вальехо мертв. Любой его терзал,
хоть никому он зла не причинял.
И защититься было ему нечем.
Но били палки и свистели плети.
Свидетели тому — больные плечи,
дождь, одиночество, четверг и строки эти.
Cesar Vallejo
