Германский флот не имел серьёзных планов для борьбы с Англией. Максимум, что было спланировано на 1939 год—это развернуть подводные лодки и начать рейды по минированию английских портов эсминцами. Как ни странно, с самого начала войны это дало очень хорошие результаты.
Англичане были к этому готовы—выслать в дальние рейды броненосцы и вспомогательные крейсера для предотвращения германских успехов на море, например, печально знаменитый поход тяжёлого крейсера «Адмирал граф Шпее», его англичане сумели пресечь. А был ещё выход в море «Лютцова»(который «Дойчланд»—Авт.), а также многодневный рейд «Адмирала Шеера», который англичане поймать не смогли.
Рейдеры рейдерствуют и бьют по коммуникациям. Немецкая сторона считала, что минированием портов они дезорганизуют работу этих портов, что очень важно для немцев. Также они считали, что Англия всё ещё зависит от поставок продовольствия из-за границы и сама себя не сможет обеспечить продовольствием.
Это было ошибочное мнение. Конечно, англичане завозили продовольствие, но 89% продовольствия, необходимого по минимальным нормам снабжения, они выращивали на своей территории.
К продовольственной блокаде в 1939 году англичане были готовы, в отличие от 1914 года. У них уже были искусственные удобрения и у них уже было развитое фермерское хозяйство. То есть, на самом деле сама идея этой войны была провальная с самого начала. Англию, как остров, нельзя было «задушить» морской блокадой, потому что англичане слишком испугались в 1914 году, что их «задушат». Нельзя было повторить один и тот же успех дважды—противник тоже к нему готовится.
И англичане готовятся к обстрелам портов и к тому, что в ближней зоне будут перехваты немцами отдельных судов. Но они не были готовы к дальним походам и сознательно к ним не готовились, считая, что поисково-ударные группы следует формировать только при выходе немецкого флота, одна из таких групп и перехватила тяжёлый крейсер «Адмирал граф Шпее», тактика вроде работает.
Причём английская сторона ещё и готовилась работать совместно с французской стороной. Французские корабли входили в поисково-ударные группы. Хотя они никого не перехватили из немецких боевых кораблей, но они закрывали определённые участки. Первое время французский флот оказал большую помощь в отличие от Первой мировой войны, в то время французский флот сконцентрировался на Средиземноморье.
Теперь французский флот действует в Атлантическом океане и всё отлично. Но он не был готов к наглости немецкого минирования с эсминцев и с самолётов прямо у портов. Очень много английских конвоев погибло просто в последнюю милю от порта.
Казалось бы, немцами найдена хорошая стратегия, но в поход пойдёт очень дорогой корабль. Сколько он стоил? Понятно, что «Бисмарк» стоил очень дорого. Цена «Бисмарка» чудовищна—198 миллионов марок, на тот момент соотношение к доллару 1:2, почти 100 миллионов долларов.
Серийные линкоры типа «Айова», несопоставимо более мощные, появившиеся в 1945 году, с несопоставимо более развитым, очень дорогим радиоэлектронным оборудованием стоили 100 миллионов долларов за штуку. Американские линкоры «Вашингтон», «Северная Каролина» и «Южная Дакота» стоили 66-70 миллионов долларов, то есть меньше.
Следует сказать, что немецкая рейхсмарка была неконвертируема и её нельзя сравнивать напрямую с американским долларом, её можно сравнивать только с немецкими товарами.
«Бисмарк» был чудовищно дорог. Но другие немецкие корабли тоже дорогие. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» стоили соответственно 139 и 145 миллионов рейхсмарок. То есть, по деньгам, вместо «Бисмарка» нельзя даже «Шарнхорст» построить, останется слишком мало денег. При этом «Бисмарк» несопоставимо мощнее «Шарнхорста»—за счёт артиллерии, за счёт более надёжной силовой установки и корпус лучше «держит» повреждения.
Проблемой у немцев было то, что их большие крупные корабли не имели своего места в концепции ведения боя. Они не сыграли своей роли в операциях против Франции, они не сыграли своей роли в операциях против Польши. Учебный броненосец «Шлезвиг-Гольштейн», который сделал первые выстрелы в самом начале Второй мировой войны, отличился ещё одним фактором—на нём «мазали». Бравая оборона поляками Вестерплатте и косы Хель облегчалась очень плохой стрельбой немецкого учебного корабля.
Немцы не могли попасть в видимые пулемётные ДОТы с пяти тысяч метров. Причина была в изношенных стволах на корабле, качке на воде, излишнем энтузиазме, нервничали и волновались. Немцы не роботы и им тоже надо было втянуться в войну. В 1945 году старые броненосцы будут стрелять по советским войскам, к сожалению, с более эффективным попаданием—у советской стороны были подбитые танки и потери.
С самого начала у немецкой стороны была ставка на рейдерские операции если отсутствовали возможности других операций, то есть ходить в рейдерство не потому что они нанесут ущерб противнику, а чтобы был задействован флот, и желательно сначала безопасное рейдерство, то есть, чтобы германские корабли могли уйти от преследования. Немцы втягивались в рейдерство постепенно.
Почему надо было ходить в рейдерство? Чтобы моряки на больших кораблях не бунтовали, то есть имелся опыт восстаний моряков во время Первой мировой войны. Всегда, изучая войну, надо изучать ту войну, которая была до неё. Всё понять во Второй мировой войне на море можно только поняв, что происходило в Первую мировую войну. Все решения вышли оттуда—иногда благодаря, а иногда и вопреки.
В Первую мировую войну рейдерство было с ограниченными успехами, да, «Эмден», но это скорее исключение. Громко «прошлась» эскадра Шпее и подняла тарифы, уничтожив всего пять транспортных судов, в основном лёгкими крейсерами. Эскадра Шпее нанесла ущерб тем, что на несколько недель замедлились темпы морских перевозок и поднялись тарифы на страховки. Потери англичан в миллионах фунтов стерлингов были несопоставимы с потерей стоимости этих кораблей. «Эмден» нанёс ущерб англичанам почти в 10 миллионов фунтов стерлингов, это включая косвенный ущерб. Прямой ущерб был в основном из-за двух вещей, которые он утопил. Он утопил судно с грузовиками, которые довольно дорого стоили, и перехватил плавкран, предназначавшийся для Австралии, который сам по себе был дорогой вещью.
Предшественниками «Бисмарка» по рейдерским операциям были действия немецких кораблей во Второй мировой войне. Сначала в рейдерство вышли немецкие броненосцы, получилось. Сто с лишним тысяч тонн утопил «Адмирал Шеер», всего-навсего два парохода в первом боевом выходе утопил «Лютцов», пятьдесят с лишним тысяч тонн утопил «Адмирал граф Шпее», до того как его перехватили.
Дальше случилась та вещь, после которой Гитлер сказал, что если немецкий флот больше ничего не сделает в войне, это уже оправдывает его существование. Это Норвежская кампания. И в Норвежской Кампании «родились» рейды линкоров. Идея посылать линкоры в рейд оформилась и закрепилась благодаря Норвежской кампании. В рейд там ходило соединение «Шарнхорста» и «Гнейзенау». Ситуация была следующая.
По планам по завоеванию Дании и Норвегии немецкие линкоры напрямую в нём не участвовали. Их задачей было быть мобильным резервом на случай боя, осуществлять дальнее прикрытие и отвлекать на себя внимание англичан. При этом предполагалось, что в случае столкновения с серьёзным противником следовало быстро убегать в немецкие порты, под прикрытие своей авиации. К этому времени немцы уже считали, что их авиация достаточно эффективный «зонтик» от серьёзных проблем.
Пока в Нарвик шли эсминцы с десантом и пока брали другие порты, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» сходили в свой первый рейд, и состоялся так называемый бой у Лофотенских островов. Они встретили идущий с восемью эсминцами линейный крейсер «Ринаун», с которым получилась поучительная дуэль. «Ринаун» добился двух-трёх попаданий. В страшный шторм корабли еле выгребали против волн, 30-узловые корабли шли со скоростью 15-17 узлов.
Девятибалльный шторм, отвратительная видимость, локаторы вышли из строя у всех, поэтому стреляли на вспышки выстрелов. У англичан было шесть орудий против восемнадцати, но это шесть 380-мм орудий. Они выпустили из них больше снарядов, чем «Шарнхорст» и «Гнейзенау», вместе взятые из скорострельных 280-мм орудий. Англичане стреляли очень активно, но «мазали». Немцы стреляли меньше, они дали больший процент попаданий, но оба немецких попадания были неэффективны. Один немецкий снаряд пробил трубу и улетел, другой снаряд пробил стойку мачты и тоже улетел. Тут бы и задуматься, но все разошлись, довольные собой. Немцы считали, что «Шарнхорст» и «Гнейзенау» отвлекли на себя внимание крупного английского соединения.
Второй боевой немецкий выход был интереснее. К этому времени французы проигрывали битву за Францию и англичане начали эвакуацию из Норвегии. В эту гущу эвакуировавшихся и вышло немецкое соединение кораблей. А главное—немцы напоролись на английский авианосец «Глориес».
Это отдельный рассказ, потому что там перемешались трагедии человеческой глупости. Командир «Глориеса» в этот момент хотел устроить военный суд над начальником авиагруппы корабля. Ради этого он с двумя эсминцами отделяется от эскадры, напарывается на немцев, пытается уйти, британские эсминцы пытаются героически его прикрыть. В итоге «Глориес» с двумя эсминцами были потоплены, но напоследок один из эсминцев успел всадить торпеду в «Шарнхорст», серьёзные повреждения, пришлось возвращаться и становиться на ремонт.
И отремонтировавшись, выходит операция «Берлин»—первая, удачная и повлиявшая на всё операция. Мы плавно подходим к походу «Бисмарка». 1940 год, падение Франции и англичане находятся в некотором шоке. У англичан начинаются проблемы со вступившими в войну итальянцами, причём на сухопутном фронте англичане очень успешно били итальянцев. Есть замечательное донесение, что взято в плен 3 или 6 акров итальянских офицеров и 250 акров итальянских солдат, то есть, когда 50 тысяч итальянских пленных лень было считать, то их с самолёта посчитали по занимаемой площади.
В первый год войны итальянский флот действовал на Средиземном море очень активно. Правда им не везло, они не добивались побед, они создавали проблемы На это как-то надо было реагировать. В море выходят немецкие подводные лодки.
Немецкий пассажирский самолёт для полётов в Америку «Фокке-Вульф 200 «Кондор» », буквально «эрзац-вооружённый, первые выходили с несколькими пулемётами винтовочного калибра и с четырьмя подвешенными 250-килограммовыми бомбами. Самолёт был очень экономичен по силовой установке, он буквально мог патрулировать в море сутки, СУТКИ!!! И даже не столько дальность, сколько возможность лететь над морем на предельно малой крейсерской скорости, порядка двухсот километров в час. Рано или поздно он находил одиночный транспорт и бомбил его.
Причём одна из этих бомбёжек «Кондора» оказалась не дорогой, а сверхдорогой. Бомбами с «Кондора» был подбит, а потом связались по радио с немецкой подводной лодкой, которая и добила торпедами огромный пассажирский лайнер, использовавшийся как войсковой транспорт, его водоизмещение составляло 56 тысяч тонн. Это был очень серьёзный удар по английской системе перевозки войск.
Немцы решают повторить этот успех, отправив линейные корабли. Ещё в 1914 году у немцев был план послать линейный крейсер «Зейдлиц» в рейд, в Атлантику. В то время немцы решили, что у них нет авиации, уверенно «стоявшей на ногах». Теперь они решают, что авиация их прикроет на входе и выходе, то есть позволит преодолеть патрули англичан в Северном море, а дальше, что называется, «ищи ветра в поле». Авианосцев у англичан мало и немцы считают, что их самолёты потопили авианосец «Арк Ройял», англичане утверждают, что НЕ потопили. Но немцы потопили авианосец « Корейджес», потопили авианосец «Глориес». Английская авианосная авиация получила несколько оплеух.
Следует сказать, что базовые самолёты англичан далеко не отрываются от своих баз. У немцев есть возможность проскочить южную часть Северного моря, здесь их прикрывали дальние истребители «Мессешмитт-110». Но эти же самолёты прикрывали со стороны Норвегии, то есть немцы могли провести корабли вдоль побережья Норвегии далеко на север. Под «зонтиком» истребительной авиации в Норвегии можно было разместить танкеры для дозаправки рейдеров, и для выхода их из норвежских и французских портов «на рандеву». Это система с Первой мировой войны, немецкий рейдер никогда не был одиноким, он всегда внутри некой системы из судов снабжения, то же «Эмден» имел свои суда снабжения.
Каждый немецкий торговый пароход имел мобилизационный план. В случае войны он заходил в нейтральный порт и вскрывал конверты с шифрами. Дальше он принимал шифротелеграммы. Немецкий консул посылал шифротелеграмму в Берлин, находясь в нейтральной стране. Следует сказать, что работавшие в США немецкие консулы с сентября 1940 года посылали очень ценную информацию, её нельзя было перехватить, США на тот момент нейтральная страна.
Дальше-больше. Немцами были построены специальные замаскированные суда. Одно из них сыграло роль в нападении на Норвегию, это «Альтмарк», специально замаскированный танкер для сопровождения дизельных рейдеров, этих самых карманных линкоров. Это огромный корабль с грузом 21-24 тысячи тонн. Кстати, один из таких подобных кораблей утопили советские лётчики в 1944 году на Балтике, в районе Моонзундских островов, к нему до сих пор ныряют дайверы.
Этот огромный танкер выходит, заправляет немецкие корабли и возвращается. На этот раз он шёл с пленными солдатами союзнических войск, поэтому его перехватили в норвежских водах английские эсминцы. В общем выходят эти танкеры, выходят суда разведки погоды, замаскированные под рыболовные траулеры, они сообщали о погоде на маршруте.
Потом появились траулеры с пеленгаторами, которые пеленговали суда и переговоры англичан на маломощных радиостанциях, чего нельзя было сделать с берега и передавали данные боевым кораблям. Англичане потом до 1943 года будут «убивать» эту «сеть». «Сеть» разведки погоды просуществовала в Арктике до 1945 года, её так и не удалось до конца ликвидировать. Последние суда разведки погоды вернулись в порты в конце мая 1945 года, то есть, когда закончилась война в Европе. Их было один или два, но факт остаётся фактом.
Англичане эту «сеть» во Вторую мировую войну не заметили и только захватив «Альтмарк», они начали о чём то догадываться. Поэтому выход на операцию «Берлин» двух линейных кораблей, «Шарнхорста» и «Гнейзенау», был подготовлен с новыми инновациями, с сопровождением истребителей до выхода, с радиопеленгацией. Немецкий пассажирский пароход «Кронпринц Вильгельм» во время Первой мировой войны крейсировал 250 суток и не был перехвачен англичанами. Его команда заболела авитаминозом, он пришёл в американский порт и интернировался. Его командир был фанатом радиосвязи. Он рисовал пеленги на все английские переговоры и шёл в тот участок океана, где меньше всего болтали по радио.
Система снабжения у немцев была проработана под «карманные линкоры», она была потенциально проработана под рейды тяжёлых крейсеров. Но с тяжёлыми крейсерами не задалось. Они оказались довольно аварийными. Мало того, что погиб «Блюхер», происходили ещё постоянные аварии на «Адмирале Хиппере» и на «Принце Ойгене». Более того, «Адмиралу Хипперу», «Принцу Ойгену», «Шарнхорсту» и «Гнейзенау» пришлось перестраивать носовые части, чтобы поднять мореходность по океану.
В рейд идут «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Это был фантастически удачный рейд. Операция «Берлин» прошла очень удачно. Немцы сумели перехватить несколько судов, следующих отдельно, то есть перехватили и разгромили конвой без сопровождения. Три раза они встречали конвои, сопровождавшиеся старыми тихоходными английскими линкорами и всякий раз уходили от этих конвоев. Также произвели несколько перехватов в Атлантике, больше 150 тысяч тонн потопленного тоннажа, 3 или 4 крупных танкера, очень дорогих судна. На каждом из этих крупных танкеров 10-12 тысяч тонн нефтепродуктов, причём это был высокооктановый авиационный бензин, то есть потопление пары таких танкеров—это удар по Королевским ВВС.
Для справки, танкер, везущий 10 тысяч тонн авиационного бензина, Королевские ВВС во время Битвы за Британию потребляли 6-9 тысяч тонн бензина в сутки. Понятно, что были запасы. При этом очень мало было быстроходных танкеров, их потери трудно восстановить.
После этого успешного рейда «Шарнхорст» и «Гнейзенау» возвращаются. Это пик немецких военных успехов на море. Пафос немецкой пропаганды просто зашкаливал. Ещё во время рейда было сообщено: «Впервые немецкие линкоры вышли в открытое море и бьют англичан!».
Немцы решают это повторить со свежепостроенным «Бисмарком». И первоначально план был следующим—из французских портов выходят «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а «Бисмарк» и «Тирпиц» выходят из немецких портов и синхронно прорываются в Атлантический океан.
Ещё во время операции «Берлин» немцы, не очень доверяя радиолокаторам и радиосвязи, применили одну техническую хитрость. Они решили, что два рейдера более эффективны, чем один. Немцы берут два судна снабжения и расставляют их—танкер-через 30 миль «Шарнхорст»-через 30 миль «Гнейзенау»-через 30 миль ещё один танкер, получается «гребёнка» в сумме 120 миль шириной. И они «вычёсывали» одиночные корабли. По сигналу «SOS!» «Шарнхорст» и «Гнейзенау» должны были за полчаса сблизиться, это предполагалось на случай появления сильного противника, но такого не случилось. Когда немцы засекли конвой с одного из судов снабжения, то по сигналу все собрались, танкеры отошли, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» кинулись громить конвой.
Немцам это показалось идеальной ситуацией—два корабля в рейде лучше, чем один, три совсем хорошо, четыре, что называется—«властелин Атлантики». У англичан на тот момент очень туго с патрульными самолётами. В жесточайшем кризисе англичане собрали пассажирские летающие лодки. Полученные самолёты от американцев можно пересчитать на пальцах одной руки.
«Каталин» мало, «Каталины» ещё плохо освоены, их есть немного, но к ним нужен квалифицированный персонал. Все забывают, что мало купить железку, надо обучить людей. Причём цикл обучения и освоения, если мы не хотим никого угробить, должен был составлять несколько месяцев. И этих нескольких месяцев у англичан нет. Англичане призывают лётчиков авиакомпаний, летавших на гидросамолётах, они призвали всех, кого могли. Но «перекрыть» разведывательными полётами Атлантику они пока не могут.
Более того, посреди Атлантики огромная «дыра», куда не достают самолёты из Канады и самолёты из Исландии. Именно в этой «дыре» немцы и устроили побоище в рамках операции «Берлин». Там нет авиации. Потом эта проблема, «дыра» в Атлантике, будет закрыта американскими поставками по ленд-лизу, а именно самолётами В-24 «Liberator», с дополнительными топливными баками. Но в тот момент их не было.
Англичане поняли, что «Шарнхорст» и «Гнейзенау» из французского порта Брест точно пойдут ещё раз в рейд, но они ещё не озаботились ни о «Бисмарке», ни о «Тирпице». И английская сторона начинает цепочку непрерывных авиационных налётов на французские порты. Вот когда рассказывают о страшных потерях советской авиации в атаке на двинские мосты в 1941 году, в Прибалтике, у англичан были безнадёжные налёты в конце 1940-начале 1941 года на французский порт Брест.
Ими было потеряно двести с лишним самолётов в воздушных боях, сбито зенитками, упали от повреждений и отказа техники в нескольких десятках воздушных боях. И за всё это время то ли в «Шарнхорст», то ли в «Гнейзенау» попало по одной бомбе. Итог—270 самолётов британского берегового командования были потеряны или списаны в ходе этих налётов.
Результат был следующим. Перенапряжение у немцев и необходимость постоянных небольших ремонтов вследствие прямых попаданий и вследствие близких разрывов. В общем эти корабли остались в морской блокаде и в постоянных ремонтах на весь 1941 год, то есть «Шарнхорст» и «Гнейзенау» блокированы. Но на них ещё «строятся» планы. При этом немецкого адмирала Гюнтера Лютьенса переводят командовать «Бисмарком» и ещё каким-нибудь кораблём. Скажем так—в море должны были выйти «Бисмарк» и КТО-ТО.
Договорились, что в море выйдет «Принц Ойген». Если с «Бисмарка» сняли и передали Советскому Союзу «качающиеся горшки», то есть два поста управления зенитным огнём, то с «Принцем Ойгеном» другая загадка. Точно известно, что два его «качающихся горшка», это посты управления зенитным огнём, они не работали, просто не функционировали, никто их никуда не продавал, они даже были поставлены на корабль, но просто не функционировали, это два носовых поста управления зенитным огнём из четырёх имевшихся.
Это никого не останавливало. В бой так в бой, авиацию англичан считали ещё небольшой проблемой. До Норвегии должна была проводить немецкая авиация, а там, что называется, «крутитесь как хотите». Командует «Принцем Ойгеном» Бринкманн, который потом, в 1944 году, будет адмиралом Чёрного моря и эпопея с Севастополем в 1944 году—это всё Бринкманн. Это человек, который получив самостоятельное командование в ходе этого рейда, первое что сделает—убежит, а эскадра называлась Отдельной морской боевой группой.
В неё должен был войти ещё и «Тирпиц», но командование заявило, что корабль не прошёл курс боевой подготовки. Честно говоря, «Бисмарк» этот курс только-только заканчивал—он сходил в Балтику, отстрелялся из орудий, наконец на нём смонтировали зенитки и начали их пристреливать. Также немцы приготовили к выходу суда разведки погоды и разослали новые коды.
В этот момент «прозвенел» ещё один «звоночек». Первый «звоночек»—это разбомбленные «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а второй «звоночек»—одно из судов снабжения, маленький рыболовный траулер, перехвачен английскими дозорными судами и перехвачен вместе с кодами.
Но это ещё не «Энигма» и не расшифровка «Энигмы». Это метеорологические коды разведчика погоды. Казалось бы, небольшая беда. Немцы об этом знают, они предполагают, что раз не последовало никаких мер и англичане не стали перехватывать другие суда разведчики погоды, то они взломали коды, либо на траулере уничтожили все коды. Англичане знали расположение девяти разведчиков погоды и решили не бить по ним, а ловить «на живца» и не спугнуть большую операцию, они чувствовали—что-то будет.
Командир флота метрополии Джон Тови впоследствии писал, что у него было предчувствие—что-то будет, что немцы повторят операцию «Берлин», что будет групповой боевой выход немецких кораблей. Он вообще считал, что возможно выйдут немецкие лёгкие крейсера, которые были не в лучшем состоянии после войны в Испании и после Норвежской кампании, что вообще никак, их перестраивали и пытались подлатать. Немецкие лёгкие крейсера вообще не снискали больших лавров.
Англичане узнают, что «Бисмарк» вышел в боевой поход, когда он таки вышел в боевой поход, они начинают наблюдение. И на самом деле англичане имели дружбу со шведской разведывательной службой. Дело в том, что именно шведская военно-морская разведка, а не английская, и никакая другая, «вскрыла» немецкое нападение на Данию и Норвегию.
Сотрудник шведской военной разведки, пастор, просто узнав о том, что в немецких портах на Балтийском море начались какие-то «странные телодвижение», он поехал туда, поговорить о богословии с другими пасторами. Он гулял, он встречал моряков лютеранского вероисповедания, он их благословлял и собирал все разговоры. Это был пастор, совершенно не пойманный, ни гестапо и никем, о был гражданином Швеции и его не вычислили. Он составил рапорт и этот рапорт был доставлен в Швецию. Шведы на полном серьёзе считали, что этот десант против них.
Когда шведы убедились, что это десант против Норвегии, они предупредили норвежцев. Но проблема заключалась в том, что норвежская сторона попросту этому не поверила. Правда англичане поняли, что шведам можно доверять. Это сыграет роковую роль в судьбе «Бисмарка». При этом английский атташе начал дружить с полковником военно-морской разведки Швеции.
Формально Швеция нейтральна и формально у неё нейтральные офицеры. Они встречаются, играют в карты, причём немецкий атташе играет в Швеции, в карты, с английским атташе, несмотря на всю войну, бомбёжку Ковентри и т. д. И все друг за другом следят.
В апреле 1941 года на учения выходит «Принц Ойген» и, подрывается на магнитной мине, поставленной с английского самолёта. Казалось бы «Тирпиц» не дают, а «Принц Ойген» подорвался. И тут роковую роль сыграла невероятно точная и сбалансированная работа немецкой промышленности. «Принц Ойген» отремонтировали и отремонтировали в рекордно короткие сроки—быстро и качественно.
И в результате Редер пишет, что май 1941 года—это последнее время для проведения второй рейдерской операции. После этого начнётся подготовка к текущим действиям флота, дальше, после июля 1941 года, в Северном море, начнутся осенние непогоды, которые сыграют свою роль в смысле того, что не надо выходить в море в период штормов. Дальше осень и всё опять может отложиться, то есть либо сейчас—либо никогда.
«Бисмарк» и «Принц Ойген» буквально «выпихивают» в эту операцию. На «Бисмарке» начали покраску, его «выпихивают» на проведение этой операции, докрашивали его уже после выхода в море.
Первыми выход «Бисмарка» заметили шведы. Лёгкий крейсер шведского флота, авиатранспорт, «Готланд», как сообщает шведская сторона, обнаруживает два немецких линкора, три крейсера и пять эсминцев, которые идут в Норвегию, о чём тут же передают радиограмму в Швецию.
Немцы «читают» шведские коды. «Бисмарк», «Принц Ойген» и пять эсминцев—немцы решают, что это про них. Но шведы не указывают координаты, шведы предельно корректны с точки зрения нейтралитета и считают, что англичане не «читают» шведских кодов, что англичане не перехватят сообщение на маломощной радиостанции. На самом деле англичане и не перехватили сообщение «Готланда». Вечером шведский полковник играет в карты с английским атташе и рассказывает про немецкие корабли. Английский атташе немедленно сообщает об этом в Лондон.
После этого начинаются вылеты английских разведывательных самолётов. Купленные в США самолёты Lockheed Hudsonзамечают и фотографируют стоявший «Бисмарк» во фьорде, в Норвегии. Но дальше для англичан загадка—куда он пойдёт или это просто переход во фьорды для учений.
Дело в том, что к этому времени «Бисмарк» часто выходил на Балтику, выходил на полигоны Северного моря. Англичане фотографируют «Бисмарк». На следующий день туда же посылается ещё один английский самолёт и снова делает фотографии.
В этот момент у англичан «срабатывают все сирены»—рядом с «Бисмарком» стоит танкер, то есть «Бисмарк» дозаправляется. Самое интересное, что, что первый английский самолёт немцы и не заметили, он с шести тысяч метров выскочил из-под облаков, сфотографировал и ушёл со снижением в сторону моря—англичане к тому времени научились бояться «Мессершмиттов» и лётчики не рисковали вступать в открытые схватки.
Второй английский самолёт-разведчик, летевший выше шести тысяч метров в идеально ясную погоду, был замечен немцами. Считается, что это был английский «Спитфайер», то есть один из первых полётов «Спитфайеров» с фотооборудованием. Он делает идеально качественный снимок—«Бисмарк», четыре эсминца и танкер. Более того, лётчик чётко уходит, передаёт эту информацию по радио, садится на свой аэродром, передаёт плёнки, их проявляют и информация подтверждается.
Немцы решают, что их замысел раскрыт. В последний момент Гюнтер Лютьенс просит отменить операция, потому что их заметили. Но «сверху» следует приказ—продолжать операцию.
А дальше немцы выводят эсминцы за сто миль от норвежских фьордов и дальше они уже не идут, так как на море сильный шторм и скверная погода. В такую погоду довольно сильно «болтает» «Принц Ойген» и даже есть небольшие штормовые повреждения.
На «Бисмарке» перекрашивают башни и драпируют свастику на палубе. Был получен один из последних приказов, причём его не поняли до сих пор. Дело в том, что башни на «Бисмарке» были покрашены в красный цвет, но последний приказ на «Бисмарк»—перекрасить башни в жёлтый цвет. До сих пор остаётся непонятным—была ли это ошибка приёма, либо какой-то тайный умысел, либо сообщение для немецкой авиации. В итоге «Бисмарк» перекрашивают в другой камуфляж прямо в пути.
Соответственно англичане начинают думать—куда же он пойдёт. Одним из вариантов было направление между Исландией и Шотландией. Туда направляется Джон Тови с главными силами. Это линкор King George V, это линкор Rodney, который отозвали с охраны конвоев. Туда же из района Гибралтара начинают подтягивать на всякий случай соединение «Н». Также англичане начинают подтягивать соединение Ланселота Холланда, то есть главное патрульное соединение.
Теперь англичанам предстоит выбрать, где ловить немцев—между Исландией и Шотландией, или в Датском проливе, то есть между Исландией и Гренландией. И Ланселот Холланд угадывает, где-то немцев засекает «Каталина», есть какие-то сообщения от английской службы радиоперехвата, то есть пеленги. Хотя, как выяснилось потом, большая часть из этих взятых пеленгов были ложными, то есть шумы атмосферы. Но тем не менее англичане смогли угадать.
Дальше происходит очень важный момент. Дело в том, что на дворе 20-е числа мая 1941 года и на Средиземном море творится ад. Англичане ведут труднейшую операцию по эвакуации с острова Крит разбитых соединений греческих и английских войск. Туда пытаются прорваться немецкие корабли и итальянские эсминцы, там плавают эскадры, летают немецкие пикировщики и топят какие-то корабли. И английские корабли отбиваются от воздушных атак, расходуя зенитный боекомплект. В какой-то момент британский флот в районе Крита расстрелял все снаряды к 102-мм зенитным орудиям. На крейсер Hood принимается усиленно количество зенитных боеприпасов и возможно, что этот дополнительный зенитный боеприпас сыграет свою роль.
Так или иначе, но Hoodвыходит в море и соединяется с только что построенным, ещё не прошедшим тренировки английским линкором Prince of Wales. Причём на нём заводские рабочие ещё ведут работы по домонтажу артиллерийских орудий главного калибра в башнях. Также здесь имеются два тяжёлых патрульных крейсера. И дальше происходит бой в Датском проливе.
До сих пор неизвестно, чем руководствовался Ланселот Холланд. Его план заключался в том, чтобы максимально сблизиться на дистанцию порядка десяти тысяч метров. При этом англичане считали, сто скорость немецких снарядов меньше, соответственно, угол падения будет около 50 градусов и эти снаряды пробьют палубу крейсера Hood. В настоящее время удалось посчитать, что на дистанции свыше 12 500 метров пробитие палубы крейсера Hoodснарядами с «Бисмарка», бьющими по более наклонной траектории, считалось маловероятным.
Так или иначе, но возможно Ланселот Холланд хотел перехватить немецкие корабли, идущие друг за другом, бортовыми залпами против носовых, то, как сделали японцы в Цусимском сражении и то, как рекомендовали все учебники тактики.
Проблема заключалась в том, что английские корабли идут чуть медленнее, чем надо, всё-таки линкор Prince of Walesидёт 27 узлов. Немецкие корабли идут чуть быстрее, чем рассчитывали. До этого момента англичане считали, что «Бисмарк» идёт 27-28 узлов, исходя из его размеров и водоизмещения. То, что «Бисмарк» будет идти чуть быстрее, этого никто не предполагал.
Поэтому было сближение английских и немецких кораблей под очень острым углом. Примерно свыше 16 тысяч метров корабли чётко видели друг друга, хотя была плохая погода и плохая видимость, работали локаторы и дальномеры.
Первыми открывают огонь англичане. До этого немцы уже видели английские тяжёлые крейсера и в какой-то момент они сначала принимают крейсер Hood из-за особенностей атмосферы, рефракции, за тяжёлый крейсер Exeter. Более того, немцы были настолько уверены, что это Exeter, «обидчик» «Адмирала граф Шпее», решают, что надо его потопить. Они считали, что головным идёт тяжёлый крейсер.
Немцы сами поставили впереди тяжёлый крейсер «Принц Ойген», который шёл впереди «Бисмарка», потому что на «Бисмарке» плохо работал радиолокатор.
Увидев «Принц Ойген, англичане решили, что идёт «Бисмарк», то есть тот кто идёт впереди, тот и главный, и англичане начинают пристрелку по «Принц Ойгену». Это, что называется, «комедия ошибок», если бы не трагический конец. Причём несколько первых английских залпов не летят в сторону «Бисмарка».
Разобравшись в ситуации, Ланселот Холланд чуть-чуть доворачивает и происходит сближение на расстояние около 12 500 метров. Причём Ланселот Холланд находится на крейсере Hood. Командир линкора Prince of WalesЛич рвёт и мечет, он считает, что у него с большими проблемами работает носовая четырёхорудийная башня. Линкоры типа Prince of Wales имели в носу четырёхорудийную и двухорудийную башни. Вместо десяти снарядов в залпе корабль может может эффективно стрелять двумя—одна из четырёхорудийных башен «пропускает» залпы.
Если бы англичане чуть-чуть «довернули», они бы смогли вести огонь по немцам полностью всем своим бортом, то есть стреляли бы 18 орудий англичан против 16 орудий у немцев.
Но Холланд считает, что надо сблизиться. Он чуть-чуть «доворачивает», причём не настолько, чтобы в действие вошла кормовая башня линкора Prince of Wales, но уже начинают разворачиваться башни крейсера Hood. Если в этот момент Hoodи Prince of Walesвыйдут на нормальный курс перехвата, то будет нормальный полноценный бой, где немцы и англичане не будут иметь преимущества друг над другом, а победит тот, кто будет лучше стрелять.
Но с другой стороны у немцев тяжёлый крейсер «Принц Ойген», который не способен выдержать попаданий тяжёлых орудий. Более того, 133-мм зенитные орудия на Prince of Wales уже начинают доставать до противника. Не надо недооценивать шести и восьмидюймовые орудия в боях линейных кораблей, они были способны разбивать дальномеры, портить оптику и убивать матросов на открытых постах, то есть в значительной мере деморализовывать противника. Вообще, частый огонь некрупными снарядами—даже для линкора довольно неприятно. Правда и у «Бисмарка» в бой вот-вот вступят 150-мм пушки.
Всё это происходит рано утром, в плохую видимость и в полосе тумана. При этом у англичан за «Бисмарком» и «Принц Ойгеном» «крадутся» ещё два тяжёлых крейсера. С 203-мм орудиями, по восемь на каждом. Но командир этих тяжёлых крейсеров не получает приказов от Холланда и сам держится пассивно. Если бы эти тяжёлые крейсера начали стрелять, то немцам бы пришлось разделить огонь, как в битве у Ла-Платты. То есть, чуть не выиграли этот бой. Именно ЧУТЬ! Всё решили случайности.
К моменту, когда крейсер Hood довернул, линкор Prince of Wales сделал минимум десять залпов по «Принц Ойгену», крейсер Hoodделает от 8 до 12 залпов, то есть версии разные. В общем англичане открывают эффектиный огонь, но в то же время пристрелка происходит и у немцев. Первое попадание в крейсер Hood было со стороны «Принц Ойгена».
Попадание было очень неприятным. Конечно, крейсер Hood был защищён от 203-мм снарядов. Но проблема заключалась в том, что на крейсере Hood стояли такие «чудеса» английской техники, как тросовый ракетомёт от пикирующих бомбардировщиков противника. То есть 3-х дюймовые ракеты, с тросиками, в огромном коробе из противопульной брони, их стояло четыре на корабле, а две из них посередине корпуса.
В итоге, либо в одну из них, либо в ящик для хранения этих ракет попадает снаряд с «Принц Ойгена». Это не фатальное попадание, но на крейсере Hood начинается ярко видимый пожар, который пытаются тушить. И в этот момент на линкоре Prince of Wales и на крейсере Hood видят, что они стреляют и не попадают по «Принц Ойгену», и Hoodначинает переносить огонь на «Бисмарк». Ланселот Холланд начинает поворот крейсера.
Следует сказать, что поворот линейного корабля—это не поворот автомобиля. В этот момент корабль несётся на скорости 26-27 узлов, это огромная и очень инертная масса. К примеру, обводы своих кораблей немцы делали так, чтобы радиус поворота был меньше и они очень сильно кренились. Например, при повороте на минимальный радиус, «Бисмарк» кренился на 65 градусов, это никого не волновало, он потом лихо выходил из крена, зато поворачивал по меньшему радиусу.
Крейсер Hood доворачивает на 20 градусов, но в этот момент его корпус испытывает очень сильное напряжение. В этот момент в него попадает залп с «Бисмарка», его замечают с линкора «Prince of wales, как минимум одно или два попадания перед кормовыми башнями, позади второй трубы. В этот же залп с «Бисмарка» следует чётко видимое попадание и разрыв крупнокалиберного снаряда.
Не этот снаряд утопил крейсер Hood. Если он разорвался на верхней палубе, он не мог пробить дальше. Конечно, он покрошил матросов, тушивших пожар и выбросил одного из спасшихся матросов.
Вообще говоря, на этой дистанции «Бисмарк» никак не должен был пробить бортовую броню крейсера Hood. Крейсер Hood перестроили по проекту английского кораблестроителя Дэйнкорта. Дэйнкорт считал, что корабль ценен, пока у него не взорвались артиллерийские погреба, то есть пока он может стрелять и артиллерийские погреба подают боеприпасы, тогда он ценен. В итоге Дэйнкорт придумывает и строит так называемое внутреннее коробчатое бронирование погребов.
Вообще говоря, на этой дистанции «Бисмарк» никак не должен был пробить бортовую броню крейсера Hood. Крейсер Hood перестроили по проекту английского кораблестроителя Дэйнкорта. Дэйнкорт считал, что корабль ценен, пока у него не взорвались артиллерийские погреба, то есть пока он может стрелять и артиллерийские погреба подают боеприпасы, тогда он ценен. В итоге Дэйнкорт придумывает и строит так называемое внутреннее коробчатое бронирование погребов.
После бортовой брони на крейсере Hood, собственно, шла броня под погребом, а также вертикальные листы брони толщиной 25-мм. Но это стальные листы после бронепояса, после внутренних переборок кораблестроительной стали и листы из очень мощной кораблестроительной стали.
Англичане очень полюбили коробчатую броню артиллерийских погребов так, что на английских тяжёлых крейсерах первоначально не было бронепояса, но погреба имели внутреннюю систему бронепоясов 76-мм, плюс «коробка».
Ещё сильнее коробчатую систему защиты артиллерийских погребов полюбили американцы и японцы. Но коробчатая защита не помогала—попадает снаряд и происходит взрыв.
В итоге, или снаряд с «Бисмарка» «подвернул» под «коробку», или это был аномальный случай, то есть со снарядом с очень затянутым взрывателем. Следует сказать, что в 90-е годы специалисты использовали компьютер для просчитывания вероятности пробития, где доказывалось, что ни при каких условиях доброкачественный снаряд с «Бисмарка» потопить крейсер Hood не мог.
Однако гремит взрыв и крейсер Hood практически молниеносно тонет, причём взрыв очень странный. До сих пор ходит версия, что крейсер Hood утопил «Принц Ойген», то есть на нём находился дополнительный запас 102-мм зенитных снарядов, эта цепочка неподанных зенитных снарядов приводит в погреб дополнительных зенитных снарядов, вне бронепояса.
Гремит взрыв в погребе и детонируют снаряды, разлетаясь в разные стороны. Причём на «Бисмарке» вели киносъёмку боя, на корабле находился кинооператор рейхсминистерства пропаганды с довольно хорошей оптикой. Конечно, на расстоянии двенадцати с половиной километров трудно что-то снять, но дымы и вспышки видны.
В общем «поднырнул» снаряд и ударил в коробчатую защиту, взрыв и детонация погребов. У зенитных погребов переборка 25 миллиметров, за ней склад машинных материалов, то есть зенитные погреба не контачили сразу с погребами главного калибра, но слишком сильный взрыв может продавить переборки.
Сейчас, когда крейсер Hood найден, было видно, что корпус обезображен. Причём, когда крейсер Hood нашли в первый раз, решили, что корпус почти целый, с целым бронепоясом. Вторая экспедиция к крейсеру Hood показала, что корабль разбит вдребезги. Есть показания одного из выживших матросов с крейсера, что когда он с мачты прыгал в воду, крейсер Hoodторчал носовыми башнями, он видел огонь в носовых башнях. То есть, чтобы не случилось в корме, произошли взрывы и пожар в носу корабля.
Можно подумать, что в какой-то момент боя на крейсере Hood могли со стеллажей посыпаться и сдетонировать снаряды. Проблема заключалась в том, что у английских снарядов другой взрыватель и они не могли посыпавшись сдетонировать. В качестве доказательства исследователи приводят тот факт, что при погрузке боеприпасов в один из английских кораблей, оператор крана уронил на бетонную пристань 406-мм артиллерийский снаряд и, ничего не произошло.
Есть версия, что на самом деле на крейсере Hood произошла какая-то авария, никак не связанная с попаданием с «Бисмарка», при быстром темпе стрельбы. То есть затяжной выстрел, открывается затвор, загораются боеприпасы и взрыв. В общем на крейсере Hood поломаны переборки, как будто огромной силы взрывная волна не вышибла артиллерийские башни наверх, как это часто бывает при взрыве кораблей, здесь пошла волна по корпусу, ломая переборки над бронепалубой.
Так или иначе, но попадания с «Бисмарка» в крейсер Hood безусловно были, одно или два. Возможно, что разумная версия—«поднырнувший» снаряд. Дело в том, что в условиях морского боя происходил крен кораблей в повороте. Крейсер Hood делал поворот, корпус также деформирован, на него действовали нагрузки, которые возникают при повороте. Крейсер Hood так и ушёл на дно в повороте, кормовая часть потонула почти сразу, нос корабля задрался.
Есть факт того, что на крейсере Hood никто не слышал взрыва. Когда взрывается корабль—это, мягко говоря, слышно. Выжившие слышали странное шипение. Возможно, что это был не взрыв, а как и в случае с одним из английских крейсеров, когда его обнаружили поисковики. Выяснилось, что взрыва на нём не было, на нём просто загорелись пороховые заряды, произошло мгновенное горение, и у него произошёл разрыв подводной части вдоль «коридора» подачи боеприпасов. При этом у этого крейсера были тонкие, 30 миллиметровые крыши башен, то есть вдоль борта бортовые башни и у них аккуратно сорваны крыши.
Катастрофа на крейсере Hood произошла очень быстро, то есть мгновенное разрушение корпуса, всё это по времени заняло порядка 20-40 секунд, после этого крейсер Hoodпросто тонул.
В этот момент командир линкора Prince of Wales Лич сработал чётко, линкор мог столкнуться с остатками крейсера Hood. Всем было не до того, продолжался морской бой. И здесь Джон Лич показал, что в отрыве от адмирала может действовать более самостоятельно.
Линкор Prince of Wales с только что вошедшим в строй экипажем и с недоделанными орудиями, где на 76 заказанных выстрелов было двадцать с лишним задержек. Причём, при ходе против ветра , башни линкора заливались водой—это была ошибка в проектировании линкоров. Считалось, что английские линкоры будут вести бой на близких дистанциях в туман, в Северном море.
Поэтому у английских линкоров вместо возвышенного носа был плоский нос, чтобы была возможность вести огонь на малой дистанции и стрелять прямо по курсу. В условиях, когда постоянно поднимается корма корабля под действием его же винтов, а нос опускается—это приводило к немыслимому забрызгиванию водой башен. Все линкоры типа Prince of Wales страдали от этого дефекта. Впоследствии англичане на одном из своих линкоров сделали довольно возвышенный нос, но он вошёл в строй только в 1946 году.
Но тем не менее линкор Prince of Walesиз боя не выходит. Командир корабля Джон Лич продолжает бой. Более того, Джон Лич 57-ю выпущенными снарядами добивается двух-трёх попаданий по «Бисмарку» снарядами калибра 356-мм. Одно из них чуть не стало роковым для «Бисмарка», когда «поднырнувший» английский снаряд ударил в противоторпедную переборку «Бисмарка». И Prince of Wales, и «Бисмарк» получают попадание по одному «поднырнувшему» снаряду.
В итоге один из снарядов с Prince of Wales разбивает на «Бисмарке» насос для перекачки топлива, находившийся в носу «Бисмарка». Также была перебита одна из носовых цистерн, в которой находилось 700 тонн топлива и топливо начинает выливаться в море. Соответственно, скорость «Бисмарка» падает до 23 узлов. Более того, так как «Бисмарк» идёт против волны, дальнейшее поддержание большой скорости может привести к тому, конструкция носовой части начнёт разрушаться.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ......
P. S. ПОДДЕРЖАТЬ АВТОРА И КАНАЛ МОЖНО НОМЕРУ КОШЕЛЬКА Ю-МАНИ 410018599238708 ИЛИ ПО ССЫЛКЕ ВНИЗУ.
************************************************************************************************************************************************************************
************************************************************************************************************************************************************************