Мистические истории это, как сказки для взрослых. Они потрясают, увлекают, но зачастую воспринимаются скептически, как и положено в отношении сказок.
Но как быть, если такая история не прочитана, не в поезде где-то услышана, а тебе её поведал человек, которому ты доверяешь, а он-де был свидетелем необычной были?
Ну, вот к примеру, наверняка все, хотя бы краем уха, слышали давнишнюю историю про окаменевшую девушку из города Куйбышева (ныне Самара). Суть: собралась молодая компания - парни, девчата за накрытым столом.
Все по парам и только кавалер одной из девушек, запаздывал или нашёл место поинтереснее. Поистерив, она заявила, что если у неё пары для танцев нет, она станет плясать с иконой святого Николая Чудотворца. Её вроде бы останавливали, но ей было море по колено.
Прижав к груди икону, закружилась по комнате. И вроде загремел гром (посреди зимы), сверкнула молния. В тот же миг девушка застыла посреди комнаты - окаменела. Компания испугалась, разбежалась...
Сегодня интернет предлагает эту историю интересующимся в мельчайших подробностях. При этом, можно встретить предупреждение: "якобы."
А я её слышала, где-то в семидесятом году, будучи ученицей младшего класса. В роли рассказчицы выступала моя бабушка Катерина Даниловна. А первоисточником была её старшая дочь, Раиса (моя тётка).
Невероятный случай пришёлся на конец декабря 1956 года, а Рая, тогда молоденькая девчонка, училась в педагогическом институте города Куйбышева. Она не только стояла в толпе возле дома с окаменевшей девушкой, но и шапочно знала одну из её подруг.
Та на вечеринке присутствовала и всё шёпотом подтвердила (Рая, естественно, на неё вышла). Правда, имя пострадавшей девушки, Раей называлось другое, не Зоя, как сейчас в интернете. "Чепешный" дом был долго оцеплен, но слухи старательно развеивались.
Девушка простояла "каменной" не один месяц, а потом в дом вошёл старец со светлым ликом (его, как загипнотизированный, пропустил страж порядка). Старец коснулся несчастной и назвал день, когда она станет доступной для преданья земле. Так и произошло.
И, как бы не развенчивали эту историю, я в суть её верю. Рая была комсомолка, студентка - отличница и в фантазиях не витала.
Ну, вот я вас, собственно, подготовила к сегодняшней - мистической истории. Она столь же необъяснима, но считается мной достоверной, поскольку произошла в стародавние времена, на глазах моей бабушки Кати (тогда молодой девушки), а ей врать ни к чему.
Автор станет её излагать, как запомнилась, простым стилем. В истории имеется описание тяжёлых моментов.
Дело в деревне было, в Поволжье. Очень давно.
В ту пору народ деревенский был сплошь тёмен, да неграмотен. Но супружники, Илья и Аксинья, изловчились старшенького своего сынка в город наладить, к родне. Не задарма, конечно. По осени Илья нанимал лошадь и отвозил в город разную снедь: хозяйство семейства держалось покрепче многих.
Игнат, так звали мальчонку, отличался резвым умом и его было грех не учить. Вот, в городу, он сколько мог, классов закончил. Сначала в торговой лавке крутился - учёт вёл (бухгалтерию, по- нынешнему), а потом его уменье солидный покупатель приметил, видать, из начальников.
Так Игнат писарчуком стал. Важные бумаги - докУменты под диктовку писал и платили ему настоящей деньгой, а не только продуктовой пайкой. Как уважительный сын, Игнат своим копеечку отправлял пока на городской не женился. Родители долго ему пеняли за это.
Девушка, хоть и тоже учёная, а здоровьем слаба оказалась: худая и кашляла много. Не иначе, чахоточная. Но хватило ей жизни дочку родить и дорастить до четырёх лет.
Батька с маткой звали Игната в деревню назад, но он уж привык быть городским. Насте, дочке своей, соседку- старуху в няньки позвал и, ничего, перебивался так года три.
А только вдруг сам стал нездоров. Аппетита нет, в ногах дрожь и даже за работой обмирал не раз. Доктор больничный пилюльки выписывал, а толк не пришёл. Стал Игнат докУменты портить. Вот, кто над ним старшой был, потребовал - присоветовал :
"А поезжай-ка, Игнат Ильич, к своим, хоть на месяц. Может, отпоят тебя молоком или травкой, какой, целебной, излечат. И уж вернёшься тогда." Что делать прикажешь? Собрал Игнат немудрёный скарб, сдал квартЕру, Настюху за руку взял и прибыл в родную деревню.
По первости родные обрадовались: сынок дорогой приехал! Внучку привёз! Руки - то в деревне лишними не бывают. Сыновьими гостинцами перед соседушками хвалились. Отцу - рубаху, да кисет с табаком. Матушке и сестрице по платку - только в церкву носить.
И так - сахару кускового, кулёк настоящего чая, крендельков с маком и деньжат выдал. Словом, праздник случился посередь первого поста летнего. Аксинья с дочерью Дарьей стол собрали, но без нарушений, конечно. И даже самогоночку пригубили.
Соседушки на дочку Игната дивились - Настеньку. Беленькая, светлоглазая, вся такая аккуратненькая - чисто ангел. Одета, не в пример, деревенской детворе чумазой - бумазейное платьице с белым воротничком, на ногах туфельки парусиновые, в косицах шелкОвые ленточки.
Ест аккуратно, не слышно. Говорит складно, а голосок ручейком звенит. Не своих детей хаяли. Чуяли: дочка Игната - особенная. А на самого Игнашку косились с сомнением - еле сидит за столом, не жилец! К вареву из грибов и картохи не прикоснулся и выпить ни с кем не захотел. Знай пустой чай хлебает, да томится.
И далее подтвердилось: старший сынок Ильи не работник, а скорее обуза. Встанет с утра - весь лоб в испарине, кой-как проглотит кусочек лепёшки ржаной и в сад уйдёт. Там ляжет на старые фуфайки под яблоньку и как нет его.
Сестрица Дарья, али дочь Настя, поднесут ему в обед молочка в кружке, чтоб скоромность не выдать, а он, сердешный, не больше двух глотков сделает и отвалится совсем без сил. Находились злые языки, всегда завидовавшие Илье с Аксиньей, говаривали:
"Вот - те и городская жисть - учёная, да богатая. Жёнка Игнатова помёрла, сам на ладан дышит. Да, была одна беда - дочь косоротая, таперя сынок болящий добавился и внучка, как не своя."
Младшая сестрица Игната, Дарьюшка, и впрямь рот кривила с измальства. Ей и испуг отливали, и к доктору возили. Нет, испорченной девка осталась. А крепкое хозяйство Илье жена "принесла." Аксинья - то уж замужем побывала.
В семнадцать, из бедной, многодетной семьи, увёз её зажиточный местный вдовец в годах. Чином женился. А в восемнадцать она овдовела. От деток, в этом браке, бог миловал. За Илью-то уж по любви вышла и "с приданым" - хозяйством налаженным. Вот его и берегли, пупы надрывая. А оно, вишь, как!
Правда, Настя быстро освоилась. Босой ходить научилась, платье нарядное в сундуке до праздника спряталось. Настюха, в повседневке холщовой, в платочке по глаза завязанном, то курей кормила, то двор мела и уж к дойке коровы присматривалась. А к вечеру, соберёт вкруг себя ребятню, и давай рассказывать сказки чуднЫе: про город и те, что сама по складам прочитала когда-то.
Было у деревенских рОбят ещё любимое дело - в лес по ягоды, да грибы ходить. Со взрослыми бабами редко, всё больше одни. Вот и Настенька с ними наладилась.
Лето приближалось к закату - конец августа. После дождей пошли опята, белянки, волнушки и прочее "мясо" лесное. В одно раннее, свежее утро, сунув за пазуху хлеба горбушку, с корзиной, убежала Настя с подружками в лес по грибки. А это не ягоды собирать - на одной поляне большой или в зарослях лесного малинника.
Грибника лес вглубь заманивает. Деревенские девчонки друг за дружкой следить не привыкли и то, что Настеньку давно не видали и не слыхали, не скоро приметили. Уж когда домой, с полными корзинами, собрались. Аукать начали - тишина. А уж есть - пить хочется, от мошкары устали. Ну и побрели в деревню.
То, что Игнатова дочь пропала в лесу, окончательно только к вечеру приняли: деревенские мамки привыкли своих ребят самостоятельными считать с малых лет. Человек десять мужиков пошли вместе с Ильёй в лес. А уж день закатился, вот -вот и темно. Побродили, покричали - нет девчоночки.
Чуть подальше зашли - волк промелькнул меж кустов, а у мужиков только палки. Волк зверь сторожкий - лишь от дикого голода бросится на человека, но всё ж забоялись и повернули назад, решив спозаранку снова искать Настю отправиться.
Дома Илью плач Дарьи и вой Аксиньи встретили. Игнат, сидя на крыльце, качался из стороны в сторону, приговаривая:"На беду привёз дочку сюда. Просили батька с мамкой жены отдать им Настюшу, а я заупрямился. Сейчас бы жива - здорова была, чай пила с пряником. Погубил я дочь, нет мне прощения!"
Илья цыкнул на всех:"Почто девчонку раньше часа хороните?! Чуть светает, пойдём в лес с мужиками. Собак возьмём, ружья, у кого есть. Вот крест - найдём Настеньку!" А сам долго самокруткой дымил, не веря в своё обещание.
Едва солнце проснулось, большой командой в лес выдвинулись. Не только мужики и бабы тоже. И Дарья пошла. Она-то и настояла после долгих, бесполезных поисков в заброшенное лесничество. наведаться. Это место деревенские не просто не любили - опасались даже.
Много лет назад, в двух избах, проживало там две семьи. Лесники и их жёны с детьми. У одних два сынка, у других - дочь. Приглядная девочка, но с рожденья немая. Батьки - мамки старятся, ребята растут. Старшой парень и немая девушка полюбились.
Его родители так к немоте Пелагеюшки (так девушку звали) попривыкли, что и за беду не считали. Благословили молодых. Четыре мужика взялись новую избу рубить, Бабы - Пелагея со свекровью и матерью, чем могли, пособляли. Ну и то, что по делу лесному положено, не забывали. Большой строгости в спросе не было.
Изба до середины готовности не дошла - Пелагея родила двух дочек. Забота большая, но и есть кому нянчить. Но тут младший брат взял за себя девушку из села дальнего и перешёл в него, сказав, что надоело в глуши жить. Следом умерла мать Пелагеи. Надобность в новой избе отпала - молодые супруги наладились с вдовцом жить.
А только нехорошо с ним стало - запил. И дело мимо, и хозяйство, а чтоб не доставали, уплывёт в лодке на середину реки под видом рыбачества и потихоньку из крынки потягивает домашнюю бормотуху. Там же уснёт. Но, на удивление, без рыбы не возвращался.
И вот в одно чёрное утро, когда муж Пелагеи с отцом обходил лес для пометок необходимого сруба деревьев, а свекровь подалась к деревню к знахарке с жалобой на нездоровье, немая осталась с дочками и отцом. Он с утра уже выпил, но алкалось ещё. Пелагея не позволяла, выпивку спрятав.
Рассорились: отец кричал, толкал дочь, та беззвучно пыталась его успокоить. Но вроде умолк. У молодухи дел много - там же у них и две коровы имелось, и огород огроменный. Передвижение дочек - двухлеток ограничила привязью (и её покойная мать, за ножку, привязывала к ручке двери закрытой, чтоб дальше разрешённого не уходила).
Час или два миновало. Прибежала взглянуть, как дочки, а их нет! Сами ножки отвязать они не могли. Значит, их дед постарался! У Пелагеи вдруг похолодело внутри от предчувствия страшного. В ушах зазвучали угрозы отца - пьяницы:"Ты попомнишь, как отцом управлять! Слезами умоешься!"
Выбежала из избы и, как толкнул кто - к реке кинулась. Лодка была в отдалении, но движение в ней не ощущалось. Пустая! Пелагея плавала хорошо. Поскидав одежонку, кинулась в воду. На дне лодки валялся картуз и тряпичная куколка её руками пошитая.
Раненная догадкой мать, зверем взревела. Единственная причина отчего тут же сама не ушла под воду - слабенькая, тщетная надежда: а вдруг? Вдруг просто пугает отец за то, что самогон спрятала? Ну, конечно, пустил лодку одну, а сам спрятался за кустами, внучек шаловливых удерживая и смеётся над ней.
Ох, рассказывать больно! По всех видимости, отец Пелагеи, из мести, посадил девочек в лодку и вместе с ними отплыл, рассчитывая раз и навсегда проучить дочь. Хмельной, за малышками не уследил, а может уснул. Девочки упали за борт. Осознав ужас содеянного или надеясь спасти детей, мерзавец прыгнул за ними. И случайно или намеренно, утоп.
Так это выглядело, так объяснялось теми, кто с происшествием разбирался. Пелагея - немая и неграмотная, не умела ни сказать, ни написать то, что думает. Тела утопленников не нашли. Муж Пелагеи, спустя несколько дней, застрелился из охотничьего ружья. Его родители ушли из лесничества.
Пелагея, казалось, сошла с ума. Год или два, непонятно, как выживая, она оставалась в своей избе. И, наконец, в зимнее время её обнаружил, заиндевевшей, какой-то охотник.
Она сидела за столом, слегка склонив голову на бок. В руках крепко зажата тряпичная куколка. Пелагеюшка смотрела на неё и улыбалась навеки замёрзшей улыбкой.
Недолго думали, где схоронить. Муж женщины, сам себя жизни лишивший, был погребён рядом с лесничеством. Возможно, где-то поблизости, витали души двух ангелочков - дочек Пелагеи. Порешили: здесь и её место.
Трагедия эта была давняя: уже на свете не было свёкров Пелагеюшки и брат её мужа состарился. И избы лесников - лесничество, образовалось в месте ином. Но за годы прозвучал не один десяток утверждений, что Пелагею видели - то охотники, то лесорубы, то заблудившиеся грибники.
В лицо уж никто и не помнил её, но встречая молодую женщину с белыми, распущенными волосами (бедная мать в несколько дней поседела), понимали - это она. Кто-то видел в её жестах заманивание поглубже в лес, а кто-то страдание.
Теперь понимаете, отчего искавшие Настеньку, через себя к заброшенному лесничеству согласились пойти?
Но вот и оно. С двумя почерневшими, просевшими избушками и ещё одной - недостроенной. По всему видно - давно здесь никто не бывал. Заглянули в первое жилище - никого. Зато во втором, на широкой лавке, лежала Настенька, укрытая ветошью. Девочка спала, но от шума сразу открыла глаза. Кинулась к деду и Дарьюшке, но большого испуга в ней не было.
Озираясь, девочка обсказала, что с ней всё время находилась тётенька с длинными, белыми волосами. Она её сюда и принесла. А вот, как было. Настя, собирая грибы, не заметила, как отошла далеко от подруг. Богатые грибами местечки заманивали девчоночку всё глубже в лес.
Корзинка стала тяжёлой. Пора бы и в деревню вернуться. Ау-ау! Никто не ответил. Сначала Настя берегла корзину, а потом бросила. Ей стало страшно, да и сумрак в лесу проступил. Тут из кустов вышла большая собака. Девочка обрадовалась:"Может и хозяин рядом?"
Вынула остатки горбушки и кинула псу. А у того серая шерсть на загривке встала дыбом. Оскалился и медленно на Настю пошёл. Батюшки, это ж волк! Ноги детские подкосились, закрыла глаза ладошками. И тут плечика Настеньки чья-то ласковая рука коснулась.
Глянула и увидела тётеньку. Та ей улыбалась с нежностью, а по щеке катилась слеза. А волка, как не было. Жестом повелев сесть Насте на закорки, тётенька быстрым, летящим шагом, куда-то её понесла. От страха, усталости девочка сомлела и пришла в себя в этой самой избушке.
Тётенька почему-то говорить не умела, но прижимая руку к сердцу, показала, что девочке бояться нечего. И вот - она ей подарила куколку. Оторопевшие Илья, Дарья и остальные увидели в руках Насти тряпичную, выцветшую куклу. Такие до сих пор шили своим дочкам деревенские мамки.
Поскорей пошли восвояси. Настю, по очереди, несли на руках. И про меж собой толковали: про неуспокоенную душу Пелагеи, про то, что надо бы батюшку оповестить. Настя вдруг всполошилась:"Не надо её тревожить. Она там своих деток нянчит." Все перекрестились. "Как ты знать можешь?! Она ж немая!" Девочка упёрлась:"Я услышала, как она думает."
Вся деревня всколыхнулась от радости: дочка Игната нашлась! Все хотели знать, что да как. Ребёнок, чистая душа, повторяла одну и ту же историю про "тётеньку с длинными, белыми волосами." Все ахали и крестились: "Пелагея!" И просили показать куколку. Её и Катя, молодая, синеглазая девушка (моя будущая бабушка) тоже видала.
К октябрю умер Игнат. Перед смертью он взял с отца слово отвезти Настеньку в город и передать родителям покойной жены. Нехотя, Илья с Аксиньей покорились последней воле сына. И казалось, горемычность для них наступит. Но к Дарьюшки сваты нагрянули.
Среди искавших Настю был и Фёдор - молодой, неженатый удалец. Из одной с Дарьей деревни, он, как впервые её увидал. И глаза - лучистые, добрые и фигуру приятную и смелое сердце услышал. Этот брак стал богат на детей, утешив Илью и Аксинью: молодые с ними и жили.
P.S. Вот такая мистическая история. Не сказка. Мне было лет 10-11, когда зимней, почти ночью, бабушка её рассказывала тихим голосом. Мы обе всплакнули. Отчего-то меня интересовал жестокий вопрос:
"Если Пелагея так страдала, почему ещё два года жила? Надеялась, что детки найдутся? Муж-то её от горя жить не стал."
Бабушка, найдя в темноте мой лоб, не больно щёлкнула:
"Много знашь, да мало пока понимашь. Душа мужа без упокоя осталась. В темноте, пустоте. А Душа Пелагеюшки, после смертушки, к дочкам полетела. Свиделись. Горе чуток сморгнула и в пониманье об этом вошла. Потому и ждала, когда Господь приберёт."
Благодарю за прочтение. Я забодала, но голосуйте, отзывайтесь и подписывайтесь, пожалуйста. Лина
#реальные истории, рассказы #семейные отношения #воспитание детей #мистические истории #пожилой возраст, бабушка