О группе «Коррозия Металла» я ранее на своём канале писал, как наверняка заметили внимательные читатели. Ну а что? Как к ним ни относись, как ни обвиняй в примитивизме, маргинальности и нарочитой эпатажности и скандальности, но, как ни крути, а эта группа, безусловно, явление в нашем роке. Именно в целом, подчеркиваю, в рок-музыке, а не только в её тяжёлой разновидности.
А уж если брать конкретное направление, трэш-метал, то большего успеха в нём никто из российских групп не добился. Предвидя возражения, сразу скажу: да, были (и сейчас есть) группы у нас и техничнее, и изобретательнее с музыкальной точки зрения, работающие в этом жанре. Но в плане узнаваемости у широкой и далёкой до метал-тусовки публики Коррозия, несомненно, топ. Чтоб там кто ни говорил, а это важный критерий успешности того или иного артиста. И немалая заслуга в этом не только основателя и бессменного худрука группы Сергея «Паука» Троицкого, про которого я и писал в рамках коррозийной темы. Для многих Коррозия Металла это не только пауковские «телеги» и не вполне одетые девицы на сцене, но, прежде всего, гитара и рычащий голос Сергея Высокосова, которого коррозийные фаны знают как Борова.
Конечно, утверждение «Мы говорим Паук, подразумеваем Коррозия Металла», я не оспариваю. Он основатель группы и единственный её участник, играющий в ней с момента основания, а по умению подавать и продвигать свой материал равных ему на нашей сцене найти тяжело. Как организатор, он, безусловно, талантлив. Но если без Паука не было бы Коррозии как проекта, то без Борова не было бы Коррозии в том виде, в котором мы её узнали, а некоторые, в том числе и автор этих строк, и полюбили в конце 1980-х и 1990-х.
Я был удивлён, когда узнал, что у микрофонной стойки Боров встал не сразу. Сперва Паук пробовал других людей, про которых уже вряд ли кто помнит. Боров же оказался идеальным фронтменом для Коррозии. Да и не только фронтменом. Давайте начистоту: уровень Паука как музыканта колеблется в районе среднего. Да и не для музицирования он в группе, тащемта. Уже после своего скандального ухода из Коррозии в конце 1990-х Боров говорил в интервью, что ему непросто было уйти, ведь он вывел группу на профессиональный уровень и в творческий процесс внёс огромный вклад. И как бы не хорохорился Паук, заявив в ответ, что, дескать, был Боров, будет кто-то ещё, ибо не человек красит место, а место человека, оказалось, что не всё так просто.
Достаточно, посчитать, сколько человек пело в Коррозии после ухода Борова. Вообще текучесть кадров в группе уникальная, за тридцать с лишним лет через группу прошло порядка полусотни человек, с этим достижением разве что Аквариум может посоперничать, но там и инструментов больше задействуется, а тут чередовались гитаристы, вокалисты и барабанщики.
Впрочем, сама по себе текучка кадров ни о чем не говорит. Ну, не сработались люди, жизненные приоритеты поменялись, проблемы со здоровьем, всякое бывает, дело житейское. Музыкантов мы ценим по музыкальному, уж простите за тавтологию, материалу. Так вот, если сравнить альбомы Коррозии, записанные с Боровом и после его ухода, с моей точки зрения, обнаруживается проседание по качеству упомянутого музыкального материала, чтобы там Паук не говорил про места и людей, и кто там кого должен тащемта красить. И более того, после изучения вкладок к кассетам (в 1990-е я, как и большинство меломанов, музыку на кассетах слушал), выясняется, что песни Коррозии, которые мне нравились больше других, написаны Пауком в соавторстве с Боровом. Впрочем, и сугубо пауковские песни, изначально представлявшие собой простенький хардкор-панк, благодаря Борову, который нанизывал на ритмический каркас увесистые металлические риффы, превращались в неплохого уровня трэш-метал. Да, Боров виртуозностью Ингви Мальмстина не обладает, но в рамках своего жанра он свою работу выполняет чётко. Во всяком случае, альбомы Коррозии с его участием звучат убедительно и мощно как минимум по меркам нашей сцены.
И, как показали дальнейшие события, Паук и Боров были сильны именно в тандеме. От распада дуэта оба скорее потеряли, чем что-то приобрели. Альбомы Коррозии без Борова звучат скучно и предсказуемо, песням же Борова, записанным под вывеской Boroff Band, не хватает атмосферы веселья и дуракаваляния, того самого угара, про который Паук любит в своих фирменных телегах поговорить.
Boroff Band оказался не востребован поклонниками тяжёлого рока, несмотря на коррозийный бэкграунд его основателя. А был еще проект НИЛ-62, исполнявший инструментальную музыку, но так и ничего не записавший. Естественно, мне сложно судить, в чем причина. Возможно, самому Сергею Высокосову не сильно было нужно раскручивать проекты. Плюс после ухода из Коррозии для него приоритетом стал проект с Наталией Медведевой, о которой я недавно здесь писал.
Но в любом случае, как самостоятельная творческая единица, он оказался неубедителен. Именно работа в тандеме - это его конёк, что подтвердило сотрудничество с Наталией. К сожалению, этот проект остался уделом узкого круга музыкальных эстетов, а концертная деятельность ограничилась небольшими клубами наших двух столиц, хотя Наталия и Сергей сумели засветиться и на MTV, и, внезапно, на рождественских встречах Пугачёвой, на Первом канале.
Со слов Медведевой, Алла Борисовна лично ей звонила с предложением выступить. Но уж больно специфичны творчество и вокал Наталии и консервативны наши меломаны. Ни в одну из потенциальных целевых аудиторий попадания не вышло. Это не вписывалось концептуально ни в пауковскую КТР, ни в нашерадийную рокапопсовую тусовку, ни в панк-андеграунд. А чтобы откусить свой кусок музыкального рынка, у нас необходимо четко себя классифицировать и повесить соответствующий ярлык. Тем не менее, работа гитариста и аранжировщика в исполнении Сергея по-прежнему на уровне, и тяжёлый звук великолепно передаёт настроение и атмосферу песен Наталии, раскрывает их. Во всяком случае, на мой взгляд, медведевский дебютник «Russian Trip», записанный с музыкантами группы ХЗ звучит менее убедительно, чем песни, реализованные с Сергеем Высокосовым. Хотя, повторюсь, совместное творчество Сергея и Наталии придется по вкусу далеко не всем.
Также Сергей отметился на нескольких треках двух альбомов Алисы, что любопытно, диаметрально противоположных по звучанию: тяжёлой мрачной «Чёрной метке» и полуакустическом лиричном «Джазе», ещё раз показав, что сильная сторона его как музыканта - вписываться в чужой проект, привнося в него своё видение музыки.
К моему большому сожалению, творческая активность Сергея сейчас снизилась. Нет, музыкой он занимается, играет в группе Laptev's Epidemia, а также периодически дает концерты с двумя другими участниками золотого состава Коррозии: Романом Лебедевым «Костылем» и Александром Бондаренко «Ящером», под вывеской Korrosion, исполняя коррозийные хиты времен их участия в группе. Но, понятно, ажиотажа 1990-х вокруг этого уже нет. Но вопрос в том, а нужен ли он Сергею? Рок-звездой он побыл, музыкантом для узкой, можно сказать, камерной, аудитории, тоже. Возможно, что нынешний статус живой легенды, пусть и подзабытой, его устраивает. Но, как бы там ни было, для многих любителей тяжмета он останется Боровом, рычащим со сцены про русскую водку и Люцифера с Распутиным.
На сегодня же у меня всё, спасибо вам за внимание и до новых встреч.