Возможно ли чтобы творчество имело непосредственное влияние на судьбы людей? Не просто вызывало эмоции, но коренным образом меняло чью-то жизнь? Возможно ли словами сотворить для кого-то благо? Написанный мною рассказ и есть способ проверить, осуществимо ли это. Способ услышать мысли тех, кто молчал и предпочитал оставаться в тени. Мысли тех, кто живёт, безучастно закрывая глаза, будто плохого вообще не происходит.
Здесь и сейчас я запускаю благотворительный проект под названием «Чудо number one», который будет состоять из серии рассказов о людях, (в частности о детях), нуждающихся в помощи.
Несколько историй, (Сколько их в итоге будет, не знаю даже я. Зависит от того, смогу ли им помочь), никак не связанных друг с другом, за исключением того, что все они – главные персонажи, несмотря ни на что продолжают верить в чудеса. Они надеются с искренней чистой верой, что кто-то услышит их.
Как я и сказала, это истории реальных людей, живых и мыслящих, и потому персонаж, описанный мною в рассказе, так же существует в реальной жизни. Совершенно не знакомый мне человек, но, несомненно, достойный того, чтобы его заметили.
Честно признаюсь, я не стремилась к тому, чтобы рассказ получился настолько тёмным в начале, но мрак тонкой незримой нитью прокрался в повествование, стоило мне только лишь подумать о болезни, и от того сильнее захотелось мне вытащить того парнишку из тьмы.
«Туннель везения и радости»
Первое, что учуял Сергей, когда очнулся после падения, было нестерпимым запахом вони. Едкой и такой жгучей, что на какие-то бесконечно долгие секунды, парень вообще перестал дышать, не в силах справиться с приступом подступающей тошноты. Тело его содрогалось от рвотных позывов и болело, адаптируясь к новой среде. Среде, в которой совсем не наблюдалось привычного ему кислорода. Впрочем, как и каких-либо источников света помогающих хоть как-то сориентироваться в непроглядной тьме.
Последнее, что он запомнил было образом таракана застывшего на деревянных половицах, среди хлебных крошек и прочего мелкого мусора, прямо напротив широко раскрытых глаз Серёжи, рассматривающих подозрительно неподвижное насекомое. Тот таракан показался ему непривычно крупным в новом ракурсе, непривычно одухотворённым, словно у того вредителя, не скрывшегося при виде рухнувшего на пол человека и впрямь была душа. Любопытная и очень смелая. Парень помнил и звук вдребезги разбившейся глиняной лошадки, что стояла на тумбочке как раз в тот момент, когда его висок соприкоснулся с острым основанием угла. Ещё одна неудачная попытка пройти хоть шаг самостоятельно, закончилась его неуклюжим падением и осколками глиняной скульптуры, на изготовление которой у него ушёл почти целый день.
Как раз перед тем, как сознание паренька отключилось, он перевёл свой взгляд с насекомого, медленно шевелящего своими тоненькими щетинистыми усиками на обломок лошадиной головы, перемазанный чем-то красным.
«Это моя кровь. Брызги моей крови, - пронеслось в его мозгу, и тут же пришло осознание, что никакая это ни кровь, а вишневое варенье, что стояло на злополучной тумбочке. - Всего лишь варенье».
- Это ничего, - услышал он голос где-то позади себя и резко дёрнул головой в направлении звука, отчего тошнота лишь усилилась. – Просто дыши. Совсем скоро твоё зрение привыкнет к темноте, и ты сможешь разглядеть даже то, чего видеть не хотел бы.
«Значит я не ослеп и всё это просто снится мне. Наверное я потерял сознание и… И что? Разве во сне может что-то так сильно вонять»? – Спросил он себя и не смог ответить на свой вопрос.
- Почему я ничего не вижу? Что с моими глазами? Кто вы? – не скрывая замешательства, спросил Серёжа, внезапно почувствовав не только присутствие незнакомца, но и кого-то ещё. И этих кого-то было много. Они передвигались, вызывая звук похожий на шуршание сухих листьев, если растереть их между ладонями.
- Ну, вот опять, - незнакомец устало хлопнул себя по ногам. Парень отчётливо услышал хлопок, отразившийся от стен. Звук, который подсказал ему, что место, в котором он каким-то загадочным образом оказался, протяжённостью своей походит на туннель или может быть линию метро. – Все вы, только лишь оказавшись здесь, думаете одинаково. Вот, например, сейчас ты лихорадочно пытаешься осмыслить каким образом оказался здесь. Задаёшься вопросом, не сон ли это? Естественно, тебя так же интересует, кто же я и почему разговаривая с тобой, мой голос звучит так, словно бы мы находимся в подземелье. Завершающим вопросом, как правило, бывает самая сакраментальная мысль любого человека оказавшегося здесь, не умер ли ты? Я прав?
«Откуда ему известно, о чём я думаю? Может я действительно умер? Как иначе описать то, что происходит сейчас? Слуховые галлюцинации? Может что-то в моей голове замкнуло, когда я ударился головой».
Как только парнишка воспринял тот факт, что всё происходящее с ним реальностью быть не может, над его головой появилось тусклое свечение, напоминающее свет очень далёкой звезды. Свет слишком холодный и рассеянный чтобы рассмотреть что-либо отчётливо, но, даже несмотря на это, в темноте перед глазами парня наконец-то начал смутно очерчиваться чей-то суетливо передвигающийся силуэт. Та незнакомая ему фигура была облачена в белое одеяние, похожее на очень старый и потрёпанный деловой костюм. Серёжа не мог с полной уверенностью сказать, что видит перед собой человека, но и отрицать, что разгуливающая перед ним сущность принадлежит к расе людей, он не мог. Сомнения в него вселяли руки таинственного чужака, с которыми совершенно точно что-то происходило.
«Мне нужно только проснуться и всё пройдёт. Весь этот бред исчезнет». - Сказал себе Серёжа, вот только происходящее с ним, вовсе не было похоже на сон, хоть он и пытался убедить себя в обратном.
Парень попытался приподняться, опираясь на локти и потереть ладонью свои глаза, надеясь, что это незамысловатое действо каким-то образом поможет ему прозреть. Почти сразу же он осознал, что сделал это зря, потому как руки его были сплошь покрыты липкой дурнопахнущей слизью, не настолько ядовитой, как запах исходящий из глубины туннеля, но всё же отвратной.
- Что ещё за дрянь? – С нескрываемым чувством омерзения проговорил Сергей и принялся плеваться.
- Ты про слизь? – Некто в когда-то белом костюме тихо хохотнул. – О ней чуть позже. Не время нарушать установленные порядки. Сначала вопросы. – Фигура внезапно остановилась и склонилась над обезумевшим от страха пареньком. – Отвечаю. Ты не умер и не спишь. Сейчас твой разум находится вне физического тела, но его ты осознаешь, так же как и всегда. Просто потому, что мозг твой так запомнил.
- Сейчас утро. Если быть точным 9.37 утра, но здесь темно и пока что ты не можешь отчётливо видеть. Случается подобное с каждым и неспроста. Защитная реакция организма на шок, если изволишь. Инстинкт выживания и только. Увидеть подобное сразу, верное безумие, а нам ведь этого не нужно. Да и я не для того здесь.
- А для чего вы здесь?
- Пытливый ум не ведает страха, да? – Вопросом на вопрос ответил поношенный белый костюм, хотя Серёжа откуда-то совершенно точно знал, что сущности, руки которой были не в порядке, известно в каком он на самом деле ужасе. – Можешь называть меня Пимен. Я твой проводник и у меня нет своих собственных рук, это ты верно подметил. Они меняются так стремительно, что даже я не успеваю замечать их. Как картинки перед глазами воспроизведённые на очень большой скорости. Шик-шик-шик, слишком быстро чтобы что-то замечать. Когда-то, наверное, у меня были свои собственные, но, видимо настолько давно, что я и сам этого не помню. И не переживай насчёт слизи которой запачкал глаза. Она ускорит процесс прозрения, к которому ты так стремишься, - добавил он и щёлкнул пальцами. Точнее сразу тысячами, а может и миллионами пальцев, но звук этот не напугал Серёжу, наоборот прибавил уверенности в реальности происходящего и немного успокоил его.
Как только в замкнутом пространстве прозвучал щелчок, вернулось и зрение. А вместе со зрением пришли и они – персонажи из его любимых фильмов. Шесть молчаливо стоящих фигур вдоль туннельных стен. Вот только сейчас лица их были мертвенно серыми и безжизненными, лишёнными вообще каких-либо красок. Серёжа только лишь успел ошалело раскрыть рот, когда Фродо Беггинс из Шира вместе с Сэмуайзом Гэмджи в своих серых грубых плащах, словно услышав какой-то безмолвный призыв, обернулись к стене туннеля и протянули руки к очертаниям человеческих тел, застрявших навечно в паутине корней дерева, настолько же древнего, как и сама Земля. Некоторые из тех, что угодили в западню под корни, выглядели высохшими, похожими на мумии. Другие же ещё шевелились и тянули к Фродо и Сэму свои почти разложившиеся руки, пытаясь вырваться из заключения.
- Что здесь происходит? – На выдохе произнёс Сергей и тут же Каспиан из «Хроник Нарнии», вместе с маленькой королевой Люси пришли в движение от этого его вопроса. Вместе с Грутом и Енотом из «Стражей галактики» они накинулись на корни того чёрного дерева, пытаясь сокрушить путы что удерживали пленников.
Тогда-то Сергей и осознал, что находится внутри прохода, прорубленного кем-то очень давно сквозь те черные, окаменевшие неподдающиеся разрушению корни, хотя и понятия не имел, способны ли корни окаменеть. Он так же сразу понял, что все те люди, которых поглотили каменные корни - все они были тут до него и застряли здесь потому, что не смогли вернуться в реальность.
- Вели им прекратить! – Резко скомандовал Пимен.
Только теперь парень заметил, насколько сильно этот человек похож на Моргана Фримена. Образ почти один в один как в фильме «Брюс всемогущий», где тот играет бога. Вот только в этом туннеле он не был чернокожим.
- Я?! Но как я…
- Все они - лишь мешанина искорёженных образов в твоей голове. Они не существуют в реальном мире, но помогают тебе жить, и потому им здесь ни место. Просто прекрати думать о них, а то случится непоправимое. - Договорил проводник и в то же мгновение где-то под толщами земли наверху прозвучал гудок паровоза. Громкий, протяжный, будто чей-то вой, а когда звук стих Серёжа замер, бросив попытки отползти в сторону, подальше от проводника и от искажённого в гримасе ужаса лица девочки-подростка, что безмолвно шевелила губами, стараясь что-то донести до него. Замерли и персонажи из фильмов, обратив своё внимание вглубь туннеля, в котором послышалось шуршание тысяч стремительно приближающихся к ним лапок. А ещё через несколько ужасающе долгих секунд Сергей увидел тех существ.
Это были серые улиткоподобные твари размером с кошку. С длинными выискивающими добычу усиками на голове.
«Прямо как у того таракана, что наблюдал за мной, когда я отключился».
Безглазые, безносые, безротые, но, тем не менее, невероятно прожорливые, если судить с какой скоростью они поглощали извлечённого из под корней мужчину.
- Вижу, ты хочешь закричать, - заметил незнакомец и сделал шаг назад, когда одна из серых тварей приблизилась к нему достаточно близко. – Не стоит. А то эти милые букашки живо высосут из тебя все живительные соки. Они просто переработчики. Не нужно им мешать. Но и внимания привлекать не стоит. Эти сущности предназначены для поглощения человеческих страданий, и они выполняют свою миссию с аппетитом большим, на мой взгляд, чем следовало бы, но… Правила устанавливаю не я. Эти уродливые слизняки поглощают то, что находят. Переваривают и извергают в итоге из себя то, что здесь находится повсюду в изобилии. Слизь. Ты лежишь прямо в ней. Ею запачканы твои руки и ноги. Ты до смерти напуган и виной тому реакция твоего организма на тошнотворный запах болезни преобладающий здесь над запахом старости и сырой земли. Сейчас ты чувствуешь себя беспомощным и дезориентированным, но это, несомненно, не самое главное. Главное то, что ты и не подозреваешь, что в этом туннеле ты способен ходить.
- Могу ходить? – ни слова не понимая из того, что сказал ему Пимен спросил парень, но на ноги свои всё же посмотрел. В реальном мире, в том из которого он пришёл, он не имел возможности ходить или стоять без посторонней помощи или специальных приспособлений уже очень давно. Ноги не слышали его молитв. Ноги не подчинялись его воле.
Вместо ответа проводник протянул Сергею руку предлагая подняться, но тот медлил, с опасением разглядывая протянутую ему конечность, которая кажется жила своей собственной жизнью. Принадлежала всем сразу и одновременно никому.
«Что-то вроде лотереи или колеса фортуны. – Подумал Сергей. - Он тоже не знает, кому будет принадлежать рука, когда я возьмусь за неё».
- Точно парень. В этом весь смысл, – улыбнулся светлокожий Морган Фримен, провёл «рукой» по своим курчавым седоватым волосам и вновь протянул парнишке руку. – Хватай. Не бойся. Это «Рука помощи» и ты прав, даже я не знаю, какая из них выпадет конкретно тебе. Понимаю твои опасения и утверждаю, что ты вправе испугаться. Все мы боимся то, чего не понимаем. То, что мозг не способен осмыслить или объяснить недопустимо в нашей жизни. И всё равно что-то новое происходит каждый день, ведь не мозг управляет нами. – Он подмигнул Сергею и продолжил, - Совсем скоро, ровно через 23 минуты, ты сможешь очнуться у себя дома на полу. Ты откроешь глаза и не почувствуешь боли. Только лишь увидишь лежащий перед глазом осколок глиняной лошадиной головы, насмехающейся над тобой растянутой кривой улыбкой. Спустя восемь секунд в дом войдёт твоя мать и тут же рассыплет по полу купленные на рынке мандарины. Ты запомнишь образ той улыбающейся лошади и запомнишь катящийся по полу мандарин и более никогда не осмелишься повторить подобное. Ты бросишь свои отчаянные попытки подняться на ноги и всю свою оставшуюся жизнь просидишь на стуле. Всё это случится, если ты не примешь руку помощи. Ты волен поступать так, как пожелаешь. По сути ничего в твоей жизни не изменится… Если конечно не считать навсегда утраченной возможности узнать нечто, что пока тебе неизвестно.
«Что если мне так и поступить»? – Прочёл в глазах парня Пимен, но вместо того, что бы задать этот вопрос Серёжа вдруг спросил:
- Мы в аду?
Пимен нахмурил брови, а свечение над головой Серёжи стало чуть тускнее, отчего лицо проводника приобрело озлобленный, разочарованный вид. По протяжённости всего туннеля вдруг стали раздаваться приглушённые хлопки, похожие на звуки схлопывающегося пространства. Конечно же, парень не имел представления, какие звуки должны раздаваться, когда пространство схлопывается, но вдруг понял, что второго шанса Пимен ему уже не предоставит, и потому, зажмурив глаза, ухватился за предложенную ему руку, так как перспектива провести всю жизнь прикованным к креслу выглядела куда страшнее, чем всё то, что окружало его сейчас в туннеле.
- О! – воскликнул человек в поношенном костюме и парень тут же внутренне сжался, ожидая почувствовать боль. – Милая Маргарита Васильевна. Словоохотливая старушка, проживающая на окраинах Адлера, совсем недалеко от Сочи. Сегодня ты схватился именно за её руку, и именно эта рука поведёт тебя дальше. А теперь вставай! – Скомандовал проводник и потянул Сергея на себя. Парень вскрикнул от испуга, ожидая неминуемого падения на землю, но в то же мгновение ощутил в своих ногах силу и напряжение, столь непривычные для него. Он посмотрел на руку, что помогла ему подняться, и увидел, что держится за дряблую морщинистую ладонь, влажную и довольно неприятную на ощупь. Но не это изумило его, а тот факт, что рука незнакомого ему человека держит его с какой-то невероятно искренней любовью и непривычной для паренька щемящей своеобразной болью, что отдаётся в сердце, насыщая его плоть энергетикой сострадания.
- Она добрая женщина – эта Маргарита Васильевна. Своих детей не имеет и помогает всем, кому способна помочь.
- Что всё это значит? – Продолжая недоумевать, спросил парень и тут же попытался освободить свою ладонь из сжимающей его плотно старушечьей руки, но та крепко вцепилась в него. – Я не понимаю, что здесь происходит и почему оказался здесь? Всё это не может быть реальностью. Я, похоже, спятил, не иначе. – Взмолился парень и с ещё большей силой попытался вырваться из цепкой хватки пенсионерки. – Пусть она отпустит меня! Пусть отпустит. Я хочу домой. – Прокричал он и в то же мгновение Фродо и все остальные призванные его сознанием растаяли, словно дымка утреннего тумана.
Снова и снова он пытался освободить свою руку, в то время как светлокожий проводник просто безмолвно наблюдал за его отчаянными попытками. Сергей прекратил брыкаться только лишь тогда, когда заметил, что всё вокруг снова внезапно стихло. Пимен не шевелился, не шевелились и улиткообразные сущности. Все они как один застыли, направив в его сторону свои выискивающие добычу усики, и будто выжидали чего-то.
- Желаешь вернуться к своим страданиям? Чем тебе не угодила рука старушки? – Проводник недовольно сморщил лицо и как будто постарел сразу лет на десять. – Отпусти своё прошлое. Тебе не зачем страдать. Прими помощь и живи. Не уподобляйся тем, кто испугался, сделав верный шаг. – Серёжа понял, что Пимен имеет ввиду всех тех, кого поглотил своими недрами туннель. Всех тех, кого переработали улиткообразные твари, но желание высвободить свою руку не прошло. – Знаю, это тяжело, впустить в свою жизнь нечто новое и страшное. Неизведанное. Оно станет ещё страшнее, прежде чем ты сумеешь узреть чудо и потому, я должен подготовить тебя, с надеждой, хоть и сумрачной, что не потеряю твоё сознание по пути. А пока, не отпускай руку и слушай внимательно.
- Ты не в аду, ибо ад способен существовать лишь в твоей голове, а мы сейчас вовсе не там. Место куда ты угодил, называется «Туннелем страдания и боли», и ты не ведая того, живёшь в нём уже много лет. Мир… Ваше сознание состоит из сети подобных туннелей, и только вы сами способны выбирать в каком из них вам жить.
- Ты угодил сейчас сюда, не потому что провинился, а потому, что был достаточно настойчив в своём желании покинуть его.
В этот самый момент из глубины туннеля раздался самый жуткий вопль, что парнишке когда-либо доводилось слышать, а за ним ещё один ужасающий звук, совершенно точно не принадлежащий ничему живущему на Земле. Свечение над головой Сергея заметно усилилось, но он, конечно же, не придал свету никакого значения, так как рёв тот пронзил его в самую душу. Тело его затрясло, кожа покрылась мурашками, а мозг более не мог рационально воспринимать то, что происходило, и лишь голос Пимена, превратившийся в монотонный гул от тихого чтения каких-то стихов на незнакомом для Сергея языке, теперь вёл его за собой. Только много позже парень понял, что возможно, то были вовсе не стихи, а молитва.
Через какое-то время, выбежав из темноты, мимо них пронеслась, врезаясь в стены и не разбирая дороги, девушка лет девятнадцати перемазанная слизью и землёй. На лице её читался невообразимый лик безумия, настолько сильного и всепоглощающего, что она определённо более не ведала, кто она и зачем бежит куда-то. Сергей впал в ступор. Сердце его заколотилось в груди готовое вот-вот разорваться на куски, но проводник его снова щёлкнул перед его лицом тысячами своих пальцев и продолжил:
- Не смотри на неё. Судьба той беглянки не подвластна ни тебе, ни мне, а потому не отвлекайся. – В глубине покрытого мраком туннеля зашевелилось нечто огромное. Зашевелилось и вновь издало леденящий душу рёв. – Ты спрашивал кто я, и для чего нахожусь здесь. Отвечаю. Я проводник, служащий для всех желающих вырваться отсюда. Моя задача не из лёгких, и часто приводит к провалу, но я здесь для того, чтобы помочь тебе преодолеть границы твоего разума зацикленного на этом туннеле. Твои страхи удерживают тебя здесь. Они приковали тебя к корням дерева жизни, крепко обвили твой торс. Те корни насквозь пронзали твоё сердце, врастали в ноги, а я извлёк тебя из-под них, так же как и ту несчастную девушку за десять минут до тебя, но… Извлечение всегда чревато последствиями. Только что ты стал свидетелем того, что бывает с человеческим разумом, если он не в состоянии побороть весь тот ужас, что живёт внутри вас. Мозг замыкается. Мозг предпочитает безумие альтернативе.
- Я… - У Серёжи заплетался язык. Он до сих пор не мог поверить в то, что всё это действительно происходит с ним, но всё же попытался выдавить из себя. - Я должен сразиться со своими страхами? – поинтересовался он, наблюдая, как рой из ползущих улиткоподобных тварей проследовал, шурша, направившись вслед за исчезнувшей за поворотом туннеля обезумевшей девушкой.
- Всё верно, парень, - Просиял светлокожий Морган Фримен, а рука принадлежащая Маргарите Васильевне – старушке, что любит бродить вечерами по берегу Чёрного моря, собирая ракушки, сжала его ладонь ещё крепче. – И ты будешь не один.
- Ты тот паренёк, который проводит вечера за просмотром «Властелина колец» и «Хроник Нарнии». Ты, тот, кто зачитывается Пушкиным, Чеховым и Достоевским во времена, когда никто уже почти не читает. Ты веришь в Бога и религиозность для тебя не пустой звук. Но ты имеешь врождённое заболевание, которое, по-твоему перечеркнуло всю твою жизнь. У тебя расщепление позвоночника и ты уже перенёс несколько тяжёлых операций, в том числе и по замене суставов которые обездвижили тебя. Ты беден и потому связь с внешним миром ограничивается дистанционной реабилитацией через интернет. Но что бывает, когда ты остаёшься один на один с собой, когда никто не видит твоих слёз? - Теперь Серёжа не просто слышал приближающееся к ним существо, он его так же и чувствовал. Тьма с исходящим от неё зловонием приближалась к нему. И в то же время свечение, теперь уже довольно сильное над его головой, вдруг засияло ещё больше, впервые обозначив себя как звезда, единственная и неповторимая по своей красоте, но парень неожиданно для себя воспротивился яркости её света, так как свет тот приближал подкрадывающуюся к нему тьму.
- Ты мечтаешь о том, чтобы ходить. Желаешь побороть болезнь. Но твои мечты и есть твои же страхи. То чудище, которое ты кормишь каждый день сам того не замечая. Именно его тебе и предстоит преодолеть. – Закончил Пимен и тут же звезда, единственная, что светила с корнеобразного потолка взорвалась вспышкой ослепительного света. Вновь где-то высоко под толщей земли, прямо над их головами прозвучал протяжный гудок паровоза, неимоверно тоскливый. Прозвучал так, будто кто-то попрощался с ними навсегда.
- Нет! - Оглушено закричал Сергей и вновь попытался вырваться из невероятно крепкой хватки дряблой сжимающей его запястье руки сердобольной пенсионерки, что живёт где-то на окраинах Адлера, но та его не отпустила. Нет. Не отпустила.
Он поступил так, потому что, наконец сумел разглядеть ужасающе отвратительное существо, похожее на пришельца из «Ловца снов» Стивена Кинга. Такое же серое и запредельное для человеческого восприятия, с огромной раскачивающейся головой, длинными прямыми, будто вообще негнущимися ногами и большими выразительными пустыми глазами, в которых плавали, переливаясь, чернильные пятна прямо как на картинках в психологическом тесте Роршаха. Вот только на голове того монстра не было зубов. Они находились на его животе и напоминали включенную дробилку с торчащими из неё кусками не переработанной плоти. Именно этот монстр – монстр из мучающих его ночных кошмаров и издавал тот пронзительный рёв, преследуя единственную цель – поглотить его больное с рождения тело своими острыми как бритвы зубами. Перемолоть его только сейчас окрепшие ноги.
- Ты видел девушку которую я отвёл во тьму за несколько минут до того, как я вытянул из корней тебя. Ты видел то, как она, поддавшись страху, скрылась за поворотом туннеля. Будь уверен её тело, уже осушили переработчики. В итоге её вновь прибрали к себе вездесущие корни, как и многих до появления тебя. Но даже если не так, если всё таки допустить один единственный шанс, что она сумела скрыться и спастись, а это всё же возможно если пробежать достаточно далеко и прейти грань туннеля, туда, где тьма подобна пустоте, то в любом случае, она обречена на безграничное безумие в самом вечном туннеле из ныне существующих под названием «Ничто».
- Но что я могу с ним сделать?! – завопил Сережа, падая на колени пред своим проводником, - Как я могу противостоять этому монстру? Невозможно!
- Пытливый ум не ведает страха, - задумчиво повторил Пимен, будто именно этого вопроса и дожидался от парня, а затем выпустил из пухлой потной ладони Маргариты Васильевны руку Сергея. И этот жест, эта неожиданно дозволенная свобода вдруг напугала паренька намного больше, чем монстр-пришелец с пастью дробилкой на животе.
На мгновение Серёжа опешил, застыв с полураскрытым ртом. Он внимательно осмотрел свою всё ещё потную ладонь так, будто видел её впервые. Внезапно перед его глазами замелькали образы, вырванные из всех тех ночей, когда он метался на кровати одолеваемый ночными кошмарами в которых вот этот самый кровожадный монстр гнался за ним по пятам, а потом, неизбежно настигая, отгрызал ему ноги. Следом в памяти всплыли все те попытки, когда он тщетно пытался наделить свои руки и ноги силой, стараясь выпрямиться во весь рост и пойти, пошатываясь, словно неуклюжий годовалый малыш, несмотря на то, что предрешила для него судьба.
- Я должен отпустить его. – Пробубнил себе под нос Серёжа, поднимаясь с колен и пересилив весь тот ужас, что сковывал его, вопреки просьбе Пимена попытался призвать себе на помощь хоть кого-нибудь из персонажей из своих любимых фильмов. Как никогда он возжелал, чтобы тварь исчезла, и на месте её появился Фродо из Шира, в своём потрёпанном плаще, но когда безжалостная болезнь в виде монстра-инопланетянина приблизилась к нему настолько, что он смог рассмотреть в его подвижной зубастой пасти-дробилке чью-то недопережёванную кисть, парня вдруг передёрнуло, словно от самого мощного за историю человечества разряда молнии, потому что на одном из пальцев той кисти он увидел таракана, того самого, что наблюдал за ним когда грани реального размылись. Таракана замершего неподвижно и глядящего на ничего не соображающего парнишку так, будто у него и впрямь была душа.
В ту же самую секунду сверкающая звезда оторвалась от многовекового окаменевшего корня и стала медленно спускаться к голове Сергея, взгляд которого был прикован к насекомому. Он более не пытался бежать, так, как делал это прежде. И просто ждал. Ждал, когда монстр поглотит его больное тело. И монстр, конечно, поглотил, но в момент, когда жизнь парнишки почти угасла, он вдруг поднял голову к потолку так, словно смотрел на голубые небеса, и звезда, сверкающая и невозможно ослепительная отразилась в зрачках его глаз и проникла в его сознание.
Мир вокруг замер, погрузился в полную непроглядную черноту, где более не существовало ни времени, ни пространства. Только покой, невесомость и тишина. Как долго там пробыл Сергей, он не знал. Может быть, целую вечность, а может не прошло и секунды, когда неожиданно он услышал похожие на летящие над его сознанием облака звуки играющей кельтской флейты. Красивую, но унылую мелодию звучащую где-то там, где темнота соприкасалась со светом. Он не мог точно сказать почему, но откуда-то ему было известно, что на музыкальном инструменте играет девочка лет семи. В её белокурые волосы вплетены голубые ленты, щёки красные от слёз и на одной её ноге не хватает туфельки. Он так же знал, что у той грустной девчушки вместо правой руки протез и от того серебристое звучание флейты воспринималось им как-то по иному, затрагивая нечто в глубине души.
Тошнотворная вонь «Туннеля страдания и боли» исчезла и на замену ей пришёл слегка терпкий запах чьих-то духов, без сомнения женских, перемешанный с запахом свежескошенной травы.
Он открыл глаза желая рассмотреть печальную девчушку, но не смог отыскать её взглядом. Зато увидел обворожительную брюнетку, стоящую в метре от него на платформе железнодорожного вокзала в чёрном клетчатом платье с горшочком фиалок в руках.
- С прибытием, - услышал он её мягкий немного с хрипотцой голос, но она и не подумала повернуться к нему или представиться. Не пожелала заглянуть ему в глаза, как и многие другие, что стояли рядом с ней, замерев неподвижно на станции, глядя на спиралевидные искрящиеся нити, что соединяясь в единый поток, образовывали нечто вроде водопада на противоположной стене вокзала. Тридцать, или может быть даже сорок человек и каждый из них что-то держал в руках. Сгорбленный седовласый старичок, одетый в перепачканный больничный халат, крепко сжимал скрюченной артритом ладонью скрипку с порванными струнами. Парень, стоящий чуть в отдалении от него с шевелюрой как у Эйнштейна прижимал к груди компьютерную мышь, а девочка лет тринадцати с продолговатым жутким шрамом на лице, держала стопку книг так, словно они были для неё самым ценным сокровищем.
И не было там никакой присущей железнодорожному вокзалу суеты. Никто никуда не спешил с набитыми до предела чемоданами. Никто не ругался, ни толкался и не стоял в очередях. Ни окурков на платформе, ни забытых газет на скамейках, ни разгаданных сканвордов. Ни одного брошенного кофейного стаканчика, ни слёз, ни поцелуев, ни прощаний. Лишь размеренный стук секундной стрелки на вокзальных часах, да заунывная игра на кельтской флейте, доносящаяся с той части путей, которая была погружена во мрак.
Неизвестно как долго те люди находились без движения, но, похоже, застыли в ожидании поезда они достаточно давно, так как на самой платформе и даже на путях густо разрослись ни кем не потревоженные лиловые папоротники, каких пареньку не доводилось видеть прежде.
«Туннель везения и радости» - прочёл Серёжа на табличке, прикреплённой к выходу с платформы, про себя отметив, что все эти люди не кажутся ему особенно радостными.
- Как давно вы находитесь здесь? – робко поинтересовался парень у брюнетки, но та даже не хмыкнула в ответ.
- Не стоит разговаривать с ней. – Пимен появился словно бы из ниоткуда, легонько дотронулся до плеча паренька, а затем и до плеча брюнетки, словно намереваясь развести их в стороны. – Она говорила не с тобой.
- А с кем же тогда? Она сказала: «С прибытием», а я единственный здесь кто появился недавно. Что не так со всеми этими людьми?
Светлокожий Морган Фримен поправил на своей шее галстук, затем стряхнул пылинки с формы проводника, которая выглядела на нём куда более уместно, чем тот костюм, что был одет на нём прежде, особенно если учесть тот факт, что оба они находились на железнодорожной станции начинающейся там, где в конце туннеля светило, заливая всё вокруг оранжевым свечением солнце, и заканчивающийся там, где располагались в ряд десятки, а может и сотни других более узких туннелей, большая часть из которых была погружена во мрак. Широко шагая, Пимен направился к ступенькам, Серёжа незамедлительно проследовал за ним.
- Ты видишь их, но они ни здесь и не с тобой. У каждого из них своя, предназначенная только им станция и свои персональные пути. Тебя в свою очередь каждый из них видит точно так же, застывшим и глядящим куда-то вперёд.
- И что же тогда я держу в руках? У каждого из них есть опредёлённый предмет. Какой же мой?
- И вновь голова твоя переполнена вопросами. Ты забыл спросить, где ты сейчас? Как попал сюда? Что такого произошло в туннеле страдания и боли? Много, очень много вопросов. В этом весь ты. Сам как считаешь, что в твоих руках? – прищурившись, спросил Пимен, как раз в то мгновение когда перед Серёжей открылся вид на здание железнодорожного вокзала целиком покрытого молодой травой. То здание выглядело как самое ухоженное поле для гольфа и казалось несколько абстрактным, особенно при виде похожих на гномов сущностей, которые с секаторами в руках стояли у центральной стены, состригая с травы всё лишнее.
- Зачем оно такое? – присвистнув, изумился Сергей.
- Да кто же его знает? Кто-то когда-то придумал здание вокзала именно таким, но разве это важно? На всё должны быть ответы, так? - Серёжа пожал плечами. – Ты выглядишь намного лучше, - Проводник стряхнул с футболки и волос паренька пыльцу, которая медленно летала в воздухе, будто пылинки в лучах солнечного света. - И передвигаешься достаточно бойко. Это хорошо, но на этот раз я не стану тешить твоё любопытство, ибо в этом суть туннеля в который ты попал.
- Я прочёл табличку на платформе, но не уверен, что название соответствует тому, что я успел увидеть.
Пимен остановился и нахмурил брови.
«А ты уверен, что хочешь это знать»? – Безмолвно спросили глаза проводника.
Мелодия доносящаяся с путей стала громче и Серёжа вновь попытался оглядеться, выискивая источник звука, а Пимен, промолчав, отправился к билетной будке, раскрашенной во все цвета радуги. Зашёл внутрь, сгрёб рукой разбросанные по столу буклеты и равнодушно скинул их в мусорное ведро.
- Меня давненько здесь не было. – Равнодушно пояснил он и уселся в кресло билетера. – Многое с тех пор изменилось, но, место, где мы сейчас находимся, и по сей день «Туннель везения и радости». Сюда стремятся многие, но попадает меньшинство. И не потому, что вы глупы или не достаточно упорны, просто вы боитесь оказаться здесь, несмотря на то, что всю свою сознательную жизнь именно сюда и стремитесь. – Пимен усмехнулся и быстренько пересчитал разноцветные леденцы, лежащие перед ним на столе.
- Я не стану объяснять тебе почему те люди которых ты застал на платформе выглядят так, будто погружены в замешательство и не испытывают при этом радости, но я обязан известить тебя, что к сожалению, на твоей железнодорожной станции в данный момент активны только два направления, - Пимен просунул не принадлежащие ему руки из билетного окошка, отчего Серёжа тут же инстинктивно отпрыгнул в сторону, и указал на светящиеся туннели, где стояли, работая на холостом ходу два локомотива чуть ли ни полностью заросшие травой. Несколько из коротышек похожих на гномов крутились рядом с поездом, подкручивая какие-то гайки, другие сидели в кабине локомотива. – Один из них приведёт тебя к номеру телефона, который необычным образом привлечёт твоё внимание в интернете. Другой же ведёт к книге, что принесут тебе не твои друзья, а абсолютно незнакомый тебе человек. И тот и другой туннель ведёт к серьёзным изменениям в твоей жизни и тебе предстоит решить, билет на который из них взять.
Серёжа посмотрел на один из поездов и в окошке одного из вагонов увидел рыжеволосую кудрявую женщину, с подозрением озирающуюся по сторонам.
- А что не так с другими поездами? Почему они стоят в темноте?
- Хороший вопрос парень, - воспрял духом Пимен и снова щёлкнул пальцами. – Единственный из тех, которые имело смысл задать. Те поезда – твои упущенные возможности. Они погасли потому, что ты прошёл мимо, не заметив их.
Парнишка снова посмотрел на покрытые густой растительностью вагоны, стоящие во мраке и наконец, сумел разглядеть ту девочку, что играла на флейте. Она стояла в голубом платьице рядом с платформой номер «9» и играла мелодию, повернувшись внутрь погасшего туннеля, словно ждала, что на звуки её музыки из темноты появится кто-то или что-то.
- Это моя крестница, - пояснил светлокожий Морган Фримен в костюме проводника, проследив за настороженным взглядом Серёжи. – Звучанием своей флейты она пытается разбудить погрузившиеся в вечный сон туннели угасших возможностей. Иногда у неё это выходит, но чаще нет. Это то, для чего она была создана.
- Создана? И, для чего же?
- Дарить людям надежду, когда от неё не осталось и следа.
- Выходит мы не в состоянии вернуть то, что упущено? На это способна только ваша крестница?
- Что ты?! Нет. Конечно, можете. И сделать это намного легче, чем каждый из вас предполагает. К несчастью суть человеческой натуры – блокировать спонтанные действия. Ужасающее большинство из вас не готовы к переменам и новизне, даже если отчаянно стремитесь к ним. И потому, вы не верите, что способны что-то изменить в своей жизни хоть что-то и тем более в жизнях других людей. Вы верите, что вами правит судьба или злой рок. Кто-то верит в провидение или в божью волю. Но на деле, нужно то всего лишь дёрнуть вон за тот рубильник. Перезапустить вероятность событий и жизнь вновь засияет утраченными красками. – Он указал на большой жёлтый рубильник, висящий на травяной стене здания вокзала, как раз там, где работала троица с секаторами. Улыбаясь, Пимен причмокнул, видимо увидев что-то нужное ему во взгляде паренька, и потому сказал:
- Я знал, что ты тот, кто нам нужен. Знал, что ты справишься, потому и привёл тебя, рискуя твоим эмоциональным состоянием.
- Кому это «Нам»? – Не понял парень.
- Да всем им! – Проводник высунулся из окошка и указал на людей стоящих на платформах покрытых зарослями лилового папоротника. – Всем кто ожидал тебя. – Парень открыл рот, собираясь что-то возразить, но Пимен остановил его. – Вижу ты готов это сделать, хоть голова твоя по прежнему разрывается от вопросов, но прежде чем ты сотворишь чудо, позволь сказать тебе единственное, что ты должен знать.
Серёже и впрямь хотелось задать старику ни меньше тысячи вопросов, но было очевидным, что ответов он не услышит и потому просто кивнул, предлагая продолжать.
- Слепой слышит лучше, чтобы слышать лучше. Глухой внимателен к деталям, что подмечают его пытливые глаза. А тот, кто обездвижен в разы сильнее использует свой мозг. Никто из живущих на Земле не знает, почему случается так, а не иначе, но мало кто понимает, что случается это неспроста. Там, где ты видишь свою слабость и живёт твоя сила. Правда в том, что у каждого есть миссия и куда она вас приведёт неизвестно.
- Да? И какая же она у меня? – Теперь Серёжа злился, но не на то, что услышал от проводника, а потому, что действительно не понимал, что ему следует делать.
- Тебе придётся вспомнить самому.
- Вспомнить?
- Конечно. Тебе необходимо вспомнить и увидеть все свои упущенные возможности. Все желания и начинания, за которые ты брался чисто интуитивно на одном лишь энтузиазме, а потом забрасывал, разочаровавшись в собственных силах. Ты найдёшь свой путь, объединив их в нечто целое. А когда отыщешь его, сам Вселенная будет на твоей стороне, подталкивая тебя вперёд. Так что давай, действуй, парень. Закончил проводник и девочка на платформе номер «9» вдруг прервала свою мелодию, устремив свой пронзительный взгляд на паренька.
Сергей посмотрел на неё. На темноту что скрывала её прелестное заплаканное лицо, на её протезированную руку с зажатой в ней флейтой, а затем направился к массивному жёлтому рубильнику. В момент, когда рука его легла на железную рукоять, он буквально спиной почувствовал, что все те, кто стоял на вокзале в ожидании поездов, повернулись к нему, ожидая перемен. Но, что было важно конкретно для него, так это то, что рука опустившая рубильник, в тот момент, когда всё вокруг переродилось, не была его рукой. То была рука Маргариты Васильевны – пенсионерки, что любила гулять по пляжу, собирая морские ракушки.
Самара Мо
Перейдя по этой ссылке вы сможете помочь Серёже:
https://www.adeli-club.com/deti/ivanov-sergey.html