Правление Иосифа Джугашвили отбросило Россию далеко назад, поэтому о существовании многих профессий, давно уже приносящих доход гражданам развитых государств, советские люди узнали только после его смерти. Тогда же выяснилось, что законодателем моды может быть не только глава государства, носивший полувоенный френч, но и гораздо более порядочные люди, обладающие, к тому же, чувством вкуса.
Новый хозяин страны – Никита Хрущев – попытался реанимировать легкую промышленность, а показать населению товар лицом, поручили манекенщицам, которых в Советском Союзе принято было называть «демонстраторы одежды».
Сегодня, когда производители ведущих брендов, наперебой предлагают звездам подиума миллионные контракты, очень трудно поверить, что первые отечественные модели получали ненамного больше уборщицы и воспринимали это занятие как подработку.
Когда студентке Театрального училища им. Щукина Галине Миловской сказали, что Всесоюзному институту ассортимента легкой промышленности и культуры одежды требуются манекенщицы, она, не раздумывая, согласилась, так как ее стипендии катастрофически не хватало на жизнь. Девушке без труда удавалось совмещать учебу и необременительную работу, так как руководителей трикотажных фабрик совершенно не интересовал покупательский спрос, и они поставляли в ВИАлегпром не больше одной коллекции год.
Совсем другая жизнь кипела в Доме моды на Кузнецком мосту, где показы проходили по несколько раз в день, а манекенщицам, родина и компетентные органы доверяли представлять нашу страну за рубежом. Правда, чтобы получить заграничную визу, конкурсанткам надо было поддерживать тесную связь с сотрудниками КГБ и пройти пять комиссий, каждая из которых могла «срезать» любую кандидатуру без объяснения причин.
Миловская знала о теневой стороне советского модельного бизнеса, поэтому никогда не стремилась занять место одной из своих выездных коллег.
Возможно, отечественный зритель увидел бы ее фамилию в титрах кино, или на театральных афишах, если бы в 1967 году в Москве не открылся первый международный фестиваль моды. Однако иностранным кутюрье запретили привозить с собой своих манекенщиц, объяснив, что в России им будет предоставлен широкий выбор моделей.
Это ограничение сыграло судьбоносную роль для высокой (170 см) и худенькой (42 кг.) Гали Миловской, поскольку на советском подиуме нередко можно было встретить женщин и с 60-м размером талии.
Когда выяснилось, что импортные наряды мало кому придутся впору, для Золушки из ВИАлегпрома настал звездный час.
Ее стройная, почти подростковая фигура и привлекательная внешность, до такой степени запали в душу именитых модельеров, что спрос на ее услуги превысил все мыслимые ожидания и, вместе с тем, вызвал недобрую зависть у девушек с Кузнецкого моста. Они пожаловались ответственным товарищам, со стальным блеском в глазах, которым стоило неимоверных усилий втолковать чужестранцам о категоричном нежелании «русской Твигги» (как ее теперь называли) даже ненадолго покидать родные просторы ради материального обеспечения своей далекой старости.
И все же, когда стало окончательно ясно, что контракт с Миловской заключить невозможно, один из гостей проявил особую назойливость. Профессиональному фотографу Арно де Роне каким-то чудом, после двух лет бесконечных мытарств, удалось получить разрешение на съемку русской красавицы для американского журнала «Vogue», подписанное лично тов. Косыгиным. Имея такую бумагу, шоумен без труда получил в свое распоряжение транспорт, переводчика, охрану и саму модель. Более того, настырный француз договорился о фотосессии не только в стенах Грановитой палаты, где Миловская позировала в окружении взвода автоматчиков, надев царские украшения, но и на святом для каждого советского человека месте – рядом с Мавзолеем Владимира Ильича.
Именно эта фотография, после публикации за рубежом, повергла в состояние шока всех членов Политбюро. Дело было даже не в том, что «бесстыжая девка уселась на брусчатку в развратной позе, повернувшись спиной к портретам вождей», хотя и этого было достаточно для начавшейся травли. Особую ярость вызвала надпись к фотографии, красовавшейся на обложке знаменитого издания – «На прахе Сталина». При этом никто не вспомнил, что организатор этого непотребства заручился поддержкой второго человека в стране, партийный бюджет пополнился значительной суммой в иностранной валюте, а подневольная исполнительница, выполняя задание партии, не получила ни копейки.
Еще до того, как над головой девушки грянули гром и молния, ее отчислили с места учебы, потому что два профессора из театрального ВУЗа случайно оказались на показе, в ходе которого Миловская демонстрировала купальные костюмы.
Мимоходом надо напомнить, что театральная среда никогда не отличалась целомудрием. Однако по мнению пожилых мэтров, разнузданный порок и оголтелый разврат внутри сплоченного коллектива, никак не мог послужить поводом, чтобы простить фривольное поведение молодой студентки на публике.
Галина еще не успела смириться с крушением своей будущей карьеры, как на нее обрушились все несчастья, которые может испытать на себе человек, разгневавший всех руководителей Советского Союза одновременно.
Меры репрессивного характера к Миловской не применили только потому, что ее персона уже была хорошо известна за границей, а основательница знаменитого агентства Ford Models Эйлин Форд засыпала Кремль письмами, с просьбой отпустить топ-модель на заработки в США (о чем девушку, конечно, не известили).
Окончательно в Кремле поняли, что «девица покатилась по наклонной», после съемок на квартире ее друга, художника Брусиловского, где популярный в то время фотограф Марио Гаррубо запечатлел девушку с нарисованными на теле цветами, вместо одежды. Итальянец пообещал, что снимки будут выставлены по ту сторону железного занавеса, только для посетителей закрытых галерей, и почти не обманул, но затем, видимо, поддавшись искушению, продал фотографии римскому журналу L,Espresso. Хуже всего было то, что редактор издания разместил на обложке тот же заголовок, что и на американской презентации – «Sulle ceneri di STALIN». В итоге Галина осталась без денег ($100 от синьора Гарруба быстро закончились) и без всяких перспектив найти работу на территории Москвы и Московской области.
В конце концов, Анатолий Брусиловский, тоже чудом избежавший тюремного срока за распространение порнографии (боди-арт в те времена иначе не назывался), убедил Галину выдумать историю знакомства ее матери с гражданином Израиля, от которого, якобы, впоследствии родилась она сама. Для убедительности, в обетованном крае, через третьи руки, нашли человека, согласившегося бесплатно, задним числом подтвердить свое отцовство, после чего "дитя любви" уверенно подала заявление на выезд из страны. Отказать скандальной знаменитости, пожелавшей воссоединиться с папой, никто не рискнул, поэтому очень скоро она оказалась в Риме, где устроилась моделью в уже знакомый ей журнал «Vogue».
Буквально через пару месяцев стало понятно, что ей платят в десять раз меньше, чем остальным манекенщицам. В ответ на высказанные претензии, редактор показал Галине контракт, составленный на итальянском языке, и, увольняя, посоветовал оплатить услуги переводчика, чтобы прочитать особые статьи кабального договора, написанные мелким шрифтом.
В очередной раз испытав разочарование, Миловская остановилась в Париже, где общие знакомые познакомили ее с банкиром Жаном-Полем Дессертином. Услышав историю молодой женщины, французский миллионер проникся сочувствием и предложил «русской бедняжке» фиктивный брак, чтобы получить постоянный вид на жительство и гражданство. В качестве happy end осталось только добавить, что со временем их союз превратился в настоящую семью.
Рассматривая эту историю, с неожиданно счастливым финалом, можно долго сравнивать преимущества и недостатки двух систем.
Только необходимо помнить, что если одни сыграли на юридической неопытности иностранной подданной, то другие много лет пользовались полным бесправием гражданки своей же страны.
ПРОДВИЖЕНИЕ СТАТЕЙ ЗАВИСИТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОТ КОЛИЧЕСТВА "ЛАЙКОВ" И ЧИСЛА ПОДПИСЧИКОВ.
Андрей Миронов и Александр Ширвиндт - итальянские гастроли нищих комедиантов страны Советов