В себя я пришел только глубокой ночью. Разум просыпался с большой неохотой, в отместку за свое пробуждение наградил меня нещадной головной болью. Я согласен был принять в свое тело несчетное количество отравленных игл, лишь бы избавиться от нее. Я пребывал в одиночестве, привязанный к шесту у входа в озерные пещеры. На этот раз мои тюремщики смилостивились и закрепили шест в стоячем положении, видимо, чтобы я не умер от притока крови к голове. Как заботливо с их стороны. Вместе с тем они сильнее привязали мои конечности к палке одним им известным хитроумным способом, да так, что я не чувствовал рук и ног и всерьез беспокоился за их способность двигаться. Убедившись, что сейчас действительно ночь, я утратил всякие надежды на спасение. Отряд мой уже в Медвежьих горах и вовсю предается забавам с женщинами, вскоре начнутся состязания, и ряды воинов пополнятся свежим молодняком. Кто знает, вдруг среди них будет новый Лис, а о моей пропаже все быстро позабудут, как забыли о многих до меня.