Отчеты о делах судебных, в которых мы слегка погрязли в последнее время, очень увлекательны — но можно и отвлечься от них ненадолго: развлекательное чтение-выходного-дня подъехало! :)
Почти три года назад, в октябре 2019 г., британские СМИ впервые сообщили, что «беспристрастный и не любящий лести» королевский биограф Том Бауэр планирует написать книгу о герцогине Сассекской, — и вот «время Ч» настало: через несколько дней масштабный труд «Возмездие: Меган, Гарри и борьба между Виндзорами» доберется до покупателей. Сегодня, 15 июля, автор анонсировал выход книги, опубликовав крупный фрагмент из ее начала в Times: в отрывке под названием «Подноготная отношений Меган с Vanity Fair» он рассказывает, как начиналась непростая история взаимодействия Меган Маркл с представителями СМИ.
Возвращаясь в 2017 год, когда принц Гарри уже сделал предложение Меган Маркл (и она его сразу приняла), но об этом еще никто не знал, Бауэр рассказывает: Vanity Fair практически случайно вытянул «счастливый билетик» громкого интервью с Меган, обратившись к малоизвестной актрисе первым.
«Джейн Саркин, редактор одного из отделов Vanity Fair, просила главного редактора Грейдона Картера не просто предложить Меган интервью, но и гарантировать, что ее фото появится на обложке. Картер, известный как человек, играющий на опережение, никогда не слышал ни о Меган, ни о сериале «Форс-мажоры». Тем не менее его убедили, что новой девушке Гарри суждено изменить королевскую семью. Интервью должно было появиться в номере за сентябрь 2017 г.
Когда поступил этот звонок, Меган была в восторге. Ей сообщила новость Келли Томас Морган из Sunshine Sachs, лос-анджелесского агентства по связям с общественностью. После многолетней борьбы агентства за то, чтобы Меган заметили, запрос Vanity Fair доказал, что ее отношения с Гарри бесценны.
Для Меган эта новость была фантастической. Она знала, что тысячи желающих из Голливуда умоляли Картера о признании Vanity Fair. Фотография на обложке была главным призом. Невероятным бонусом стало предложение журнала: Питер Линдберг, знаменитый немецкий фешен-фотограф, проведет день с Меган в лондонской студии.
Жизнь с Гарри уже изменила ее жизнь. Открывшиеся возможности могли даже побудить Гарри объявить об их помолвке, отложенной, по словам Гарри, до осени — до официального одобрения королевы после возвращения из Балморала».
Разумеется, Vanity Fair даже не намекали на помолвку — журналу дали «осторожный ответ», сообщив, что «Меган будет в восторге — но она не хочет, чтобы о ней писали». Представитель Sunshine Sachs объяснила, что интервью должно представлять Меган Маркл читателям не только как актрису, но и как общественного деятеля, активиста и благотворителя. Кроме того, должен был быть отдельно подчеркнут выход 100-й серии «Форс-мажоров»: «Гарри, по ее словам, согласился на статью только потому, что, как заявила Меган, продюсеры хотят отпраздновать выход юбилейного эпизода».
Интервьюером был назначен Сэм Кашнер, опытный пишущий редактор Vanity Fair, который тоже не слышал о Меган раньше. Когда он прибыл в ее дом в Торонто, ему сразу дали понять, что имеются строжайшие инструкции принца Гарри и Sunshine Sachs насчет беседы: «Гарри знал, что Диана и Сара Фергюсон уничтожили себя в интервью, и приказал Меган хранить молчание в отношении деликатных тем — Дональда Трампа, расовых вопросов, их отношений и особенно его самого. Он вообще не должен был упоминаться».
Опытный журналист почувствовал некоторую напряженность сразу же, хотя внешних предпосылок для этого не было — он был приглашен на обед, Меган сама готовила еду и развлекала его светской болтовней, но «оба знали, что от интервью зависит многое, и оба понимали, что на критический вопрос о Гарри наложено вето. Он осознавал: Меган знает, что вытянула выигрышный билет, но старается не производить впечатления триумфатора». Меган рассказывала о речи, произнесенной ею в ООН, о протесте против рекламы P&G в юношестве, о забавных эпизодах из детства...
«Кашнер думал про себя: «Трудно понять, насколько она искренна. Она актриса».
«Каждый день после школы в течение десяти лет я присутствовала на съемках программы «Замужем... С детьми». Это было действительно забавным и неправильным местом для взросления маленькой девочки, носившей форму католической школы».
Тогда Кашнер не мог знать, что по настоянию Томаса Маркла посещение этой студии было пятничным развлечением для Меган.
«Ты не обычный журналист, — кокетливо сказала Меган. — Ты мне нравишься, особенно то, как ты запинаешься».
Кашнер чувствовал, что его разыгрывают. Это игра в кошки-мышки, рассуждал он, — и Меган прикидывает, как воспользоваться разыгранными картами: она не достигнет своей цели, если будет искренней».
После этого журналист прямо попросил: «Расскажи мне о Гарри», — он не ожидал ответа, но Меган ответила под запись: «Мы пара. Мы влюблены».
И грянул гром...
«Sunshine Sachs требовали, чтобы журнал исполнил условие Меган и представил ее как активиста и благотворителя, но они не учли одну проблему: скрупулезные исследователи Vanity Fair не смогли найти никаких доказательств ее филантропии и активизма. «Голливудская филантропия — это пиар-филантропия», — часто замечал Грейдон Картер.
Прочитав интервью Кашнера, редактор Vanity Fair «понял, что эта статья — огромный успех для журнала». Привычный и хорошо отрепетированный пылкий рассказ о дилемме, связанной с выбором отметки о расовой принадлежности в школе, о куклах смешанной расы и о беспорядках в Лос-Анджелесе, был неплох, но откровение о Гарри было сенсационным: фраза «Мы пара. Мы влюблены» гарантированно попадала на первые полосы газет.
Интервью Меган забросило королевскую семью в неизведанные воды.
Когда журнал был напечатан, Меган праздновала 36-й день рождения в Ботсване вместе с Гарри. Она привезла с собой экземпляр малотиражного журнала Pride, ориентированного на людей смешанной расы и чернокожих британцев. В журнале было опубликовано интервью с ней. Она рассказывала о своей борьбе с расовыми предрассудками и о важности расширения прав и возможностей женщин. Как «цветная женщина», сказала она журналу, она чувствует себя «обязанной» говорить о том, что она наполовину черная. Она воображала, что Vanity Fair разнесет то же самое послание по всему миру.
Предварительные экземпляры были пересланы в Sunshine Sachs и в Букингемский дворец в начале сентября. Фотография Меган на обложке была перекрыта заголовком: «Она просто без ума от Гарри». Беспрецедентная дерзость Меган застала Букингемский дворец врасплох — и взорвала британские СМИ. Интервью вызвало сенсационную реакцию: Меган использует свои отношения для саморекламы».
Через несколько часов Меган «в ярости» позвонила в Sunshine Sachs. Агентство, по ее словам, должно было позаботиться о том, чтобы ее комментарии о Гарри не появились в печати: «Почему внимание не было сосредоточено на ее благотворительности и активизме?» Представитель агентства «позвонил редактору журнала, чтобы сообщить о главной, по его мнению, угрозе: «Вам придется иметь дело с королевой», — сказал он. Он воображал, что разъяренный монарх лично возьмет трубку и обругает редактора».
Сэму Кашнеру Меган тоже позвонила — и сперва журналист был немало озадачен ее реакцией, но потом понял:
«Конечно, ей не понравился заголовок «Без ума от Гарри», потому что она продвигала свою благотворительную деятельность. Она была разъярена также из-за того, что ее битва с P&G осталась без внимания. Кашнер не стал объяснять, что проверка Vanity Fair вызвала вопросы о точности фактов. Проконсультировавшись с P&G и исследователями рекламы, он пришел к выводу, что они не могут подтвердить всю историю целиком. Они также не смогли найти никаких доказательств того, что Меган, как она утверждала, получила письмо от Клинтон. Незнакомый Кашнеру Томас Маркл знал, что Клинтон и P&G не ответили Меган. Успех ее «кампании» был вымышленным, придуманным любящим отцом...»
Продюсеры «Форс-мажоров» «были шокированы тем, что актриса из их сериала с аудиторией всего в полтора миллиона зрителей попала на обложку Vanity Fair; единственным разочарованием было то, что королевские отношения не улучшили рейтинги».