РАБИТ ФАТХИ (Роберт Фатхиев)
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
Воин татарской империи. Часть 1.
Сак-Соклар без...
Инде күптән Сак-Соклар без...
Түзәрлекләр калмады.
Кемнәр безне аерды соң?
Кемнәр безне каргады?
Татарларым-газизләрем -
И Сокларым-Сакларым...
Сагынам мин барыгызның
Бергә булган чакларын...
Без һаман табышмыйбыз шул,
Без һаман кавышмыйбыз.
Язмыш дибез... Без шул инде
Язмышка карышмыйбыз.
Сак-Сок-Сак-Сок...
Төште безгә
Кемнәрнең каргышлары?
Кемнәрнең хаталары без,
Кемнәрнең ялгышлары?
И Сакларым, и Сокларым!
Сак та Сок та Сак та Сок...
Күңелемнең ишекләрен
Кемнәр кага шак та шок?
Сак та Сок без,
Сак та Сок...
Роберт Миңнуллин
Татар
Абруйлы скифлар,
Горур сарматлар,
Кыю һуннар,
Фидакарь төркиләр,
Магърифәтле Булгар,
Шанлы Алтын Урда,
Канга баткан Казан
Тора безнең артта.
Без бит зур тарихлы,
Киң күңелле татар.
Минем халкым...
Минем халкым
Бетеп шиңеп бара.
Минем халкым
эчеп, исреп ята.
Минем халкым
узышып зина кыла.
Минем халкым
тугъры дустын сата.
"Минем халкым-алтын!"-дияр идем,
Эчем тулы ялкын.
Тик барыбер хурламагыз,
Ул бит- минем халкым...
Рабит Фатхи
Выйдя на волю, я поехал на Волгу и Ахтубу в Астраханские степи. Я стоял на берегу Идели где были столицы Золотой Орды Сарай-Бату и Сарай-Берке - среди степного марева мне привиделся Джучи хан, который стоял на белоснежном коне он посмотрел на меня и дал знак рукой чтобы я следовал за ним , я пошел на то место, где он восседал на своем прекрасном крылатом тулпаре, но на этом месте лишь росла полынь и степной ветер бередил пыль, но высоко в небе гордо парил беркут, я уверен это был дух великого полководца и государственного деятеля. И мне вспомнилась история этого гениального сына Чингисхана, которую мне рассказывал дед...
Джучи хан
Монголия. Текла размеренная, задумчивая и быстрая река Нуур, за ней высились четыре величественные горы, у вершин покрытые ослепительным снегом. На этой стороне реки росли вековые кедры, сосны, ели, которые высились на множестве сопок.
В белоснежной юрте готовилась к родам мать... Ей ночью приснился сон, что к ней явился белый акшаман, который взял в руки мальчика и передал его акбарсу.
Было пять часов утра, в обычные дни на дворе стояла беспросветная тьма, а сегодня было ясно, как днем. И в это время родился мальчик. Его отец, увидев своего первенца, несказанно обрадовавшись, назвал сына - Джучи.
Чингисхан любил своего старшего сына за смелость, творческий подход к порученному делу, он видел в нем трудолюбивого, целеустремленного юношу.
И когда он вырос, его грозный отец доверял ему самые сложные задачи, такие как покорение Китая, Средней Азии и Восточной Европы.
Старший сын Чингисхана стал основателем улуса Джучи, то есть славной Золотой Орды.
Лунная мелодия светилась в его глазах, она играла в душе сурового воина. Он любил луну, как волки любят ее.
Дед и бабушка
В этот, 2010 год, летом, традиционного, как каждый раз в свой приезд в деревню Шулганово Татышлинского района Республики Башкортостан, решил поклониться могиле деда на новом деревенском кладбище.
Я стоял между березкой и елью, посаженными нами близ могилы деда. Прочитав молитву, сел на скамейку напротив надмогильного обелиска с полумесяцем.
Фото дауати Фатхлислама смотрело на меня. И мне казалось, что передо мной добродушный дед со своей потертой тюбетейкой, в рубахе с вышитым (чигельган) воротом, поверх которой надет добротный теплый жилет, а в кармане у него находились старинные серебряные часы с узорчатой прикрепленной цепочкой. Он будто говорил мне:
- Здравствуй, внук! Спасибо, что навестил.
Я держал в руках его серебряные часы и вспоминал. А вокруг стояла тишина, изредка прерываемая щебетанием птиц.
Дед происходил из рода знаменитого Казан-бая. Это был богатый купец и мусульманин, который прославился тем, что мусульманизировал и татаризовал удмуртские и марийские деревни в Кызылъяровской и Татышлинской волостях Бирского узеда Уфимской губернии. За что его невзлюбила русская царская администрация края и организовала убийство в лесу между деревнями Гарабашево и Кудашево руками удмуртов и марийцев. Это место до сих пор носит название "Казан-бай ептысы". А сам прах купца похоронен на старом кладбище в Шулганово.
Отец деда - Шайислам-хаджи - в 20-30 годы XX века организовал оппозиционное общественное движение по противодействию сносу мечетей. Под его руководством в трех деревнях - Юрмиязбаш, Илмат, Савалей - были подняты бунты, что позволило сохранить мечети. За это Шайислам был наказан - раскулачен и сослан в ГУЛАГ. Три его сына: Фатхлислам, Хабир и Ихсан, - все окончили медресе. Так все являлись активными его сподвижниками. И, соответственно, все попали в тюрьму.
Их отец так и не вернулся из застенков ГУЛАГа. По возвращении сыновей в родной аул началась Великая Отечественная война. Все трое были призваны в 1941 году в Красную армию. В ней погиб младший братишка Ихсан в битве под Курском в 1943 году.
Дед же в этом, 1943 году, служа стрелком противотанкового ружья в части Юго-Западного фронта, попал в окружение южнее Харькова в битве с войсками немецко-фашистской армии "Юг". Там был ранен, контужен и пленен. Бежал из концлагеря, партизанил. Снова пленен, помещен в татарский Волго - Уральский легион, снова бежал, вновь партизанил.
После войны, вернувшись в родной аул, вновь подвергался репрессиям как бывший военнопленный, отсидел. Сызнова вернувшись в аул после тюрьмы, дед двадцать лет плотничал. Затем остальные двадцать работал мельником. Держал лошадь, пчелиные улья.
Его братишка Хабир стал бригадиром.
По характеру дед был очень терпеливым, мудрым, трудолюбивым и мягким человеком, являлся прекрасным народным педагогом: знал много пословиц, сказок, легенд. Даже в свои девяносто лет помнил на память татарские стихи. Он по-прежнему оставался очень религиозным человеком: в доме в советские времена виселя разноцветная "Аятель корси", в раме со стеклом были картины в стиле шамааль. Постоянно носил тюбетейу, читал намаз, этому научил меня и сестренку.
Я слушал его рассказы, в основном летом, во время сенокоса, когда мы с ним в обед отдыхали. Особенно он любил повествовал истории, о которых ему поведали его учителя в медресе в юношестве, а также отец - Шайислам-хаджи, повидавший многие страны.
Я вспомнил, как в конце июля в такой же солнечный день мы с дедом косили траву в местечке между Ногайским леском (Нугай арамасы), кладбищем великанов-богатырей (Алпылар зираты) и Чардуган-гора (Чардуган-тау). Наш обеденный стан находился внизу горы возле Чардуган-ключа (Чардуган-шишмы).
После того, как мы попили чай из родниковой воды с матрешкой (душицей), поели, немного отдохнули, я спросил дедушку:
- Дауати, а почему эта гора называется Чардуган-тау? Здесь что, чья-то могила?
Дед, немного подумав, начал повествовать своим мягким добрым голосом:
- По рассказам нашего бывшего старосты аула Кашфуллы-бабая, который преподавал уроки истории в нашем двухэтажном медресе (затем после революции там размещался клуб, а после - начальная школа, то есть там, где работала твоя бабушка), на этой горе похоронен золотоордынский тумен-баши (тысячник) Илнур-бек.
Поэтому наши деревенские, видишь, и мы также, здесь, на вершине горы, никогда не косят траву и не собирают ягод, боясь потревожить дух и могилу военачальника. Вот мы тоже косим траву только на лугах Ногайского леска, хотя здесь тоже нашей кровушки пролилось немало.
Об этих местах наш муггалим поведал такое: самым древним из них является Алпылар зираты. Еще во времена Булгарского государства (VIII-XIII вв.) эти земли принадлежали булгарам из племени юрми. Кстати, поэтому и река, впадающая в нашу Гарю, называется Юрмияз. Это наименование сохранилось с тех далеких времен. Ты знаешь, река протекает по восточному краю аула. Так вот, булгары своих великанов-богатырей - алпов - хоронили именно здесь. С тех пор это место носит данное название, которое сохранилось до наших дней.
В период Золотой Орды, во времена Казанского ханства на этой горе-мысу, вон там, севернее от нас, у впадения в Гарю реки Шаршады, был татарский городок с мощной крепостью, поэтому его называли Китман-кала, сейчас гора называется Такман-тау. Это место очень древнее, говорят, здесь в еще добулгарский период был финно-угорский городок. А еще древнее, говорят, здесь жили скифы и сарматы. Так вот, этот город с этого леска штурмовали ногайские татары, отбивали атаку - казанские. Их стан находился именно здесь, поэтому лес и называется ногайским.
Вдоль этого леса проходила построенная в период Золотой Орды при хане Узбеке государственная ханская дорога, которая имела два ответвления: близ нынешней горы Кала-тау, вдоль реки Арии. Так как здесь размещался улусный центр и стоял городок Ак-керман (Белая крепость). Дороги же уходили на восток к гайнинским рудникам Среднего Урала, а затем, минуя Урал, в Сибирь, в страну Угорию. Другая уходила на север к арам, в Пермь, а после - в страну Югра.
Дорога была грунтовая, укрепленная песком и камнями. Вдоль нее располагались ямские (почтовые) станы, караван-сараи для путников и торговцев; для отдыха мусульман-проповедников, дервишей-шейхов и их мюридов были построены ханаки. Это были специальные молельные дома-кельи. Повсеместно стояли сторожевые дорожные отряды - каравыллар. После, в эпоху русского государства, эту дорогу велела укрепить Екатерина Вторая. Одно из отделений этой дороги, ведшее из Шулгана в деревню Гарабаш на юго-востоке аула за нашим Аръягом, сохранилось до сих пор, правда, заросло травой.
А у Чардуган-горы такая история. Слушай, что нам рассказывал наш муггалим, суфий и староста аула Кашфулла-хаджи.
Помимо указанных двух городков, в пятнадцати километрах отсюда на северо-запад, располагался красивый и укрепленный замок, построенный богатым полководцем Арабшах-мурзой, он был потомком Чингисхана. Назывался его замок Сарай-Кирман. Сейчас это место в народе зовется Кала-тау. Отсюда дорога вела и туда: через укрепленный замок уходила к арам-удмуртам. Кстати, до сих пор во всех трех местах сохранились археологические остатки больших городищ и замка. Они были устроены так.
Знай же, внук, наши предки - булгары, а тем более золотоордынцы, - являлись прекрасными зодчими, и инженерной наукой владели в совершенстве. Как видишь, главным для строительства городов у них было присутствие рядом воды для питья, лесов для строительства, удобных пастбищ для скота и полей для выращивания урожая, а также выгодная возвышенность, позволяющая строить мощные оборонные укрепления. Уделялось большое внимание защите городских поселений от нападения вражеских войск. Поэтому булгары и золотоордынцы практически всегда селились на высоких берегах рек, на мысах между глубоких озер.
Вначале на вершине горы выкорчевывался лес. Городок располагался на этой плоскости и имел прямоугольную форму. Его углы были ориентированы по сторонам света. Ак-керман делился на три части: внутреннюю цитадель, внешнюю и подсад - пригород. В центре города был большой дворец улус-бека, здесь находилась главная мечеть, органы городского самоуправления, городской курултай, администрация, суд, полиция - каравыл, а также амбары для хранения зерна и других продуктов.
Рядом жили ремесленники и купцы, то есть вокруг центра проживали богатые феодалы: беки, мурзы, тарханы, а также знатные купцы, ювелиры, стеклодувы, кожевенники.
Внутренний город, окруженный стеной, был застроен большими многоэтажными белокаменными, кирпичными и деревянными домами.
Во внешнем городе жили простые горожане: гончары, плотники, косторезы, воины. В своих усадьбах здесь размещались и купцы.
Жилые дома на посаде - небольшие по размерам, но среди них встречались и большие деревянные и каменные дома; были и дома-полуземлянки, то есть дома, частично заглубленные в землю. Улочки и переулки между ними извилистые, построенные по плану, а улицы, ведущие к самому центру города - прямые и точно выверенные.
Посадские дома располагались на должном расстоянии от города, так как часто здесь происходили пожары.
Здесь, в пригороде, располагались улицы и кварталы ремесленников. Жители каждой части из них имели свою специализацию по производству тех или иных товаров для продажи. Дома простых мещан-горожан были огорожены плетнями, внутри двора были ямы для хранения зерна, существовали загоны для домашнего скота и птицы. В хозяйстве же ремесленников размещались их мастерские. Их металлургические горны отличались большим совершенством: они были сложены из глины, кирпича и камней на глиняном растворе, с мощными мехами и соплом. Сырье - руда - привозилась из рудников гайнинских гор.
Посад располагался на должном расстоянии от города: из-за боязни пожаров жителям запрещалось строить дома вблизи оборонительных сооружений. Эта мера предосторожности не позволяла врагам приблизиться к стенам города, прячась за различными постройками.
Город был назван Ак-кирманом в честь его белых ворот и башен, сделанных из белого камня и татарского кирпича. Стены были срублены из дубовых бревен.
Подход был устроен не перпендикулярно, а с левой стороны, если смотреть из города. Это сделано для того, чтобы нападающий противник не мог штурмовать напрямую городские ворота. Специальный въезд заставлял идти сначала вдоль крепостной спины, повернувшись к ней правым боком, который не бывает закрыт щитом. Так в случае обороны защитникам будет удобнее обстреливать и поражать врага, а ему - трудно прикрываться от стрел и камней, летящих в него. Нельзя забывать и того, что нападающие в это время должны также организованно приближаться к воротам. Этого не позволяет устройство подъездной дороги и горный рельеф.
Вокруг крепостных стен установлены несколько рядов заостренных в верхней части бревен, которые вкопаны в землю в шахматном порядке. Они называются надолбы - китман.
Дальше располагался оборонительный ров шириной 10-12 и глубиной в 3-4 метра. В его дно и склоны также вбиты заостренные бревна, а сам он заполнен водой. Через ров перекинут мост, по которому подходили к главным городским воротам. На них несла службу стража.
В центре, в цитадели города, помимо домов богатых горожан, представителей администрации и городского самоуправления, военного руководства, духовенства, именитых купцов, богатых ремесленников, располагались общественные бани с водопроводом и канализацией из керамических и дубовых труб.
Внизу, возле реки Арии, был порт и городской базар. Недалеко вокруг городка раскинулись пригородные аулы.
Вспомнив этот рассказ деда, я посмотрел на могилу моей бабушки Галии. Она окончила педучилище в Пермском крае и преподавала в младших классах. Я до сих пор вспоминаю ее - брюнетку с белоснежной кожей, с голубыми глазами, тонкими симпатичными губами и опрятным носиком.
Когда она скончалась, я очень сильно почувствовал, что потерял в этом мире огромную частицу красоты.
Она знала наизусть множество стихотворений, обладала трезвым, проницательным умом. Как и дед, была очень веселым человеком, ценила хорошую шутку.
Сами собой как-то закрыли глаза, и я увидел бабушку, которая ласкала меня по голове и подавала утреннее парное молоко и приговаривала: "Кушай, внучек, расти большой и сильный. Будь воспитанным, разумным и милосердным".
Великая страна
Золотая Орда
В глубинах степей
Я стою, поражен
Следами племен
И огнями времен.
Как в разливах вода,
Здесь бурлили стада.
Золотая Орда!
Золотая Орда!
Здесь грозных земель
Снисходительный хан
Послов принимал
Из немыслимых стран.
Тонули в садах
И лучах города.
Золотая Орда!
Золотая Орда!
Прошел суховей
По барханам песков,
Как ветер времен,
Как знаменье веков.
И душу мне рвет,
Как всегда, как тогда
Золотая Орда!
Золотая Орда!
Я тебя разыщу
В пепелищах костров,
В приметах прошедших
И грядущих веков,
Чтобы вновь небеса
Озарила звезда -
Золотая Орда!
Золотая Орда!
Проф. Марат Бариевич Ямалов,
из книги "Осенняя коллекция проста", из стихов Роберта Минуллина
Татар
Татар белән изгән Рәсәй,
Татар белән баскан.
Татардан башка булалмый, -
Татар баштан ашкан!
Татар күчмә кошлар кебек -
Ул туктаусыз күчә.
Утлар-сулар кичә татар,
Шахталарга төшә.
Тату булып яши белә
Татар барсы белән:
Үрчетә чит милләтләрне
Татар башы белән!
Күпме милләт карап тора
Татар күзе белән,
Күпме милләт балкып тора
Татар йөзе белән!
Күпме милләт яшәп ята
Татар каны белән,
Үзе - үзбәк, урыс, башкорт...
Татар - җаны белән.
Татарларны үлчи алмый
Бернинди дә бизмән...
Татар белән баскан Рәсәй,
Татар белән изгән!
Роберт Миңнуллин
В первой половине XIV века Золотая Орда при Узбек-хане переживала расцвет своего могущества. Она граничила на Дальнем Востоке с улусом Великого хана; на юго-востоке - с улусом Джагатая (Чагатая), с империей Тамерлана; на юге - с государством Ильханов-Хулагидов; на юго-западе - с государством турков-османов; на западе - с Венгрией, Польшей, Великим княжеством Литовским; с Украинским гетманством, в которой правили Гетман, Патриарх, Атаман и Казацкий Майдан; на северо-западе - с Ливонским орденом; русские княжества Москва, Тверь, Владимир, Новгород входили в состав империи Джучи; на севере Орда граничила с финно-угорскими племенами Севера и Сибири. Орда существовала в рамках огромного, необъятного монголо-татарского мира-империи, созданного великим Чингисханом!
Как писал М. Г. Сафаргалиев( Распад Золотой Орды. На стыке континентов и цивилизаций... (из опыта образования и распада империй Х-ХVI в.в.) Сост.Муслимов И.Б. М.:Инсан,1996.) в 1342 году умер хан Узбек, один из могущественных ханов Джучиева дома. В течение 30-летнего правления Узбека Золотая Орда достигла своего наибольшего могущества: государи соседних стран заискивали перед него и стремились установить с "императором Узбеком" более прочные связи; внутри государства шел процесс дальнейшей централизации государственного аппарата; внутренние раздоры и междоусобицы прекратились .
Шел месяц июнь 1413 года по христианскому летоисчислению и 791 год по мусульманскому. В приречном леске звонко пели соловьи. Старик, перейдя мост через реку Гарэ на своем вороном коне, слез с него, немного прошел пешком и остановился у устья рек Гарэ и Юрми, сел на дубовое бревно, посмотрел далеко на гору, там был его белокаменный кирпичный дворец. Он был татарским мурзой. Звали его Ильнур. Ему шел девяностый год жизни, но, несмотря на свои годы, он выглядел моложаво. Из-под тюбетейки вились локоны седых, но кудрявых волос. Лоб у него был широкий, нос с горбинкой. Из-за отсутствия многих зубов тонкие губы ввалились внутрь рта. Его зеленый чекмень тихонько вился по ветру. Также на нем была дорогая татарская рубаха и жилет, брюки и узорные разноцветные сапоги.
Глядя на реку, он думал об одном: в одну и ту же реку два раза не войдешь и, воистину, жизнь прожить - не поле перейти.
Жаркий летний июньский день начинался: листья дубов, кленов, берез и ив, тополей нежно шелестели от легкого летнего ветерка.
Конь ел зеленую приречную траву с упоением. До моста мурза проезжал близ кладбища и обратил внимание, что могилы в основном с 1360 по 1410 годы. Что же происходило с татарами в последние 60 лет? Почему устроили такую резню между собой и с тюрками? Воистину, нас развратило богатство, мы нарушили принципы Чингисхана, Корана, да и Сократа: богат тот, кто доволен малым. Наша татарская звезда сгорела быстро, как комета.
И здесь татарского мурзу окутали давние воспоминания. В 1340 году, при хане Узбеке, когда ему было 20 лет, он вместе с отцом в составе татарско-булгарско-кипчакско-башкирской делегации был принят самим ханом. В Бату-Сарае, в самой цитадели города, в золотом дворце, напоминающем по форме юрту, стояла элита Московии в ферязях, посланцы Кавказа в сюртуках, послы Крыма, Средней Азии и булгарско-башкирских земель, а также представители финно-угров.
Хан сидел со своей женой, его окружали близкие родственники и руководители государства - визири. А близ них бок о бок стояли муллы, попы, шаманы.
Хан встал и произнес такую речь:
- Наше монголо-татарское государство окрепло и разбогатело. Я чувствую, что скоро покину этот прекрасный мир, поэтому обращаюсь к вам, мои наследники, - сохраните этот мир и стабильность, ибо я чувствую, какую опасность таит раздор между вами, татары.
Тогда практически никто не обратил серьезного внимания на эти поистине прозорливые слова.
Олигархическая "замятня"
"Феодальная аристократия, грабившая народы покоренных стран и свой собственный народ, стала обладательницей огромных богатств, пастбищ и бесчисленного количества скота...
Феодальная аристократия, захватившая в свои руки управление улусами, при Узбеке стала оказывать влияние на все стороны государственного управления" .
Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. На стыке континентов и цивилизаций... (из опыта образования и распада империй Х-ХVI в.в.) Сост.Муслимов И.Б. М.:Инсан,1996.
Уральские дубы, березы, липы, сосны, ели, пихты трещали от жгучего мороза.
Вожак волчьей стаи своими синеватыми глазами смотрел на Луну. Он любил ее, ее ночное сияние. И волк знал, что эта любовь взаимна, чувствовал - вся Вселенная благоволит ему. Свирепствовал буран. В этом году зима была очень холодной и к тому же снежной. Он шел по следу табуна оленей, а его стая - за ним. Проваливаясь в сугробы, он упорно шел и шел, ибо знал уверенно, что достигнет добычи, и стая это знала - вожак не подведет, знает, что делает.
Оленьи следы вели к замерзшей реке. Здесь они выдохлись и решили отдохнуть. Вожак приготовился к атаке, как вдруг учуял другую стаю. Такие же синие глаза жестоко сверкали из-за противоположных кустов. Стаи волков, не раздумывая, бросились друг на друга...
За этой жестокой волчьей замятней издалека украдкой наблюдал каждый в своем укромном уголке: лисица, рысь, даже проснувшийся от зимней спячки медведь, и тот, боясь рассердить разъяренных волков, лишь кротко подсматривал за битвой.
К концу схватки, когда оба клана ослабели разбежались, остались только смертельно раненые два вожака. Одного из них своими мощными клыками задушил медведь, второго растерзала рысь, потом они вместе с лисицей разделили и задрали оленей.
Сквозь сиреневые облака ярко светило степное солнце. На небе раскинулась радуга. Вдоль красавицы Ахтубы деревья, кустарники, растения увели всей своей весенней прелестью. Зеркальная поверхность реки играла всеми бликами радуги. В степи расцветала весна - был месяц март.
В 1342 году по милади (христианскому летоисчислению) или в 720 году по Хиджре (мусульманскому календарю) скончался могущественный и просвещенный Узбек-хан. В своем завещании он оставил ханский престол оставил старшему сыну Тинибеку. Он в то всермя воевал и громил улус Чагатая, поэтому сразу же вступить на ханский трон не мог.
Тыйтгали-ханым, жена покойного Узбек-хана, и ее олигархический клан, состоящий из влиятельных и богатых Карачи, амиров, беков, мурз, шейхов, решили этим воспользоваться. Они объявили, что до возвращения Тинибека страной будет править средний сын - сын Тыйтгали Джанибек.
Тинибек, оставив командование войсками, с доброй душой скакал в столицу Золотой Орды Сарай-Берке, предвкушая радость встречи со своими родственниками, особенно с братьями Джанибеком и Хызырбеком.
Омрачал его лишь сон, увиденный им накануне. В ясный солнечный день в белом одеянье выходил из белого мраморного дворца шейх-уль-ислам и нес ему на золотом подносе с белым дорогим полотенцем большой круглый каравай хлеба, вдруг небо помрачнело, и над дворцом стал летать огненно-черный крылатый конь, на котором восседал одетый в черную рубаху, брюки, черный чекмень и черную чалму ангел смерти Гозраил и говорил: "Я пришел за твоей душой!".
От этих слов и этого сна он никак не мог освободиться. Как только он закрывал глаза, так сразу Гозраил со своими страшными огненными глазами представал на своем смертоносном коне - черном тулпаре. Ангел смерти так и кружил над ним. Это виденье он отгонял прочь, как мог, изо всех сил, но это не помогало.
На берегу реки Джаик в городе Сарайчик его встретила большая процессия ордынских вельмож: амиры, беки, мурзы, богатые купцы, шейхи... Было видно, что это представители Джанибека и его матери Тайтгали-ханым.
Встреча проходила в городском дворце. Тинибек сидел на высоком кресле-престоле, окруженный со всех сторон ордынской джанибековой элитой, каждый подходил, целовал руку будущему хану и говорил:
- Да здравствует Тинибек-хан!
- Да будет ваше правление, как правление вашего великого родича Чингисхана!
Когда Туглы-бей целовал руку Тинибеку, по его условленному знаку стоявшая сзади толпа, оголив ножи, мгновенно подойдя, разом вонзили в спину законного наследника престола десятки кинжалов.
Перед глазами умирающего Тинибека пронеслась вся жизнь, особенно дольше всего был эпизод, когда они втроем - Джанибек, Хазарбек и он дружно играли в ханском дворцовом саду в окружении своих матерей: Тыйтгали, Керпек, Байлун и Арджуде-ханым.
Напоследок он лишь успел судорожно промолвить:
- Так вот зачем надо мной кружил Гозраил?! Ах, Джанибек, мой бедный брат... Да простит тебя Аллах... Мой несчастный брат... Ты избрал долю отвергнутого Хаина. Мне жаль тебя...
А холуи все продолжали убивать несчастного хана.
Так скорбно и трагически прервалась легитимная власть в Золотой Орде.
* * *
Шел 1357 год, было ясное майское солнце, у подножия своего золотого трона лежал смертельно раненый Джанибек-хан. В спине его торчал кинжал, кровь медленно текла из раны и образовывала большую лужу под троном. Ханские глаза были широко раскрыты, в агонии он судорожно думал:
- Так и должно было кончится. К этому всегда приводят жажда власти и богатства. Аллах есть! Аллах есть! Братья Тинибек и Хызырбек, простите меня хоть перед смертью, освободите мою душу. Да я грещен-погубил Вас.Я ведь даже не достоин вашей ненависти и проклятья! Я проклят, видно, так было суждено, нарушил завещание нашего отца - святого Узбек-хана.
Перед его глазами уже который раз, как в калейдоскопе, пробегали картины с добрыми изображениями старшего и младшего братьев Тинибека и Хызырбека, а также добрые и печальные глаза отца Узбек-хана.
- С 1342 года, все эти пятнадцать лет я чувствовал себя Хаином, моя душа никак не могла найти покоя, опять в моих глазах эти сердечные лица отца и братьев. Что же наделал я, послушав мою мать и ее родственников?! Ведь матери моих братьев, конечно е, от всего сердца прокляли меня, мое государство, мою власть, проплакав все свои глаза.
Зачем я только родился на этот свет?! Зачем?! Чтобы стать Хаином и вероотступником, ведь я нарушил священную Ясу своего пращура Чингисхана, я попрал Коран и Шариат.
Кругом стояла мертвая тишина, а в глазах, словно по реке, плавно текли изображения отца, братьев и их добрых матерей...
- О, если б вы знали, как я вас любил, я очень хотел сидеть на этом проклятом троне, будь он проклят, поэтому и пошел по вашим трупам, дорогие, милые мои, простите меня. Я утопаю по горло в крови. Простите меня! Простите!
В это время он увидел снисходительную, но добрую братскую улыбку двух своих братьев. И калейдоскопом появились картины, где они в детстве втроем играют с саблями и скачут наперегонки на аргамаках, стреляют из лука. Потом, как по ночам любили в ханском саду смотреть на звезды из обсерватории, особенно в полнолуние. Сегодня как раз было такое полнолуние. Он почувствовал, что его душа взлетает по белому туннелю...
Ильнур-бек
В поледнее время тумен-баши Ильнур-бека мучила бессонница. Он размышлял о событиях 1342 года, свидетелем которых он оказался. Тогда Ильнур-бек служил унбаши - десятником - в гвардии Узбек-хана в Сарай-Джадиде.
К сожалению, их правитель в марте того года скончался. Как было сказано, у него было четыре жены - Керпек, Тайтгали, Байлун, Арджуда-ханым - царицы. Он первой жены у него родился старший сын Тинибек, от второй - Джанибек, от третьей - Хызырбек, а от четвертой родилась дочь Наиля. По завещанию престол должен был наследовать Тинибек, но он во время смерти отца добросовествно боевал в Средней Азии с Чагатайским улусом, поэтому отсутствовал.
В это время предприимчивая интриганка Тайтгали-ханым возводит на трон своего сына Джанибека, якобы временно до приезда старшего брата.
Он же, оставив войско, ехал в столицу Орды, чтобы занять законный престол. Джанибек посылает знатных амиров, беков, мурз, чтобы они его достойно встретили. В составе этой делегации был и гвардейский десятник Ильнур-бек, который был взят в качестве военного сопровождения знати. С Тинибеком они встретились на Джаике в городе Сарайчик. В цитадели города, во дворце улусбека ему был оказан знатный прием. Во время пиршества вся знать целовала руку будущего хана. Ильнур-бек нес караульную службу в этом зале - стоял с напарником вблизи входа в зал.
Все шло благопристойно и торжественно. И вдруг по приказу карачи-амира Туглы-бея все присутствующая знать, словно помешанные, вскочили вынув свои кинжалы, и стали наносить удары Тинибеку. Ильнур вместе с товарищами пытались успокоить толпу, но сами получили удары ножом и, прежде чем потерять сознание, раненый бек увидел окровавленное тело и черно-синее лицо Тинибека, который перед тем, как навечно сомкнуть очи, еле слышно промолвил:
- Ты убил своего брата, Джанибек, этот грех ты никогда не сможешь смыть. Мне жаль тебя, власть ослепила тебя, ты не остановишься ни перед чем.
Попав в военный госпиталь - харби-хастахану, - гвардеец пролежал там полгода. Вернувшись на службу, он узнал, что неделю назад был казнен младший брат - царевич Хызырбек, якобы уличенный в подготовке заговора против Джанибека.
Эти предсмертные глаза Тинибека, полные ужаса, казалось, до сих пор смотрят на улус-бека. Да, горе той стране, где брат убвает брата.
После, в 1343 году, Ильнур-бек участвует в подавлении мятежа итальянских купцов в Крыму, в городах Тана и Кафа.
В 1357 году в составе трехсоттысячного войска Джанибек-хана отвоевывает Азербайджан.
Но воин чувствовал, что дела в государстве не налаживаются. То ли это была кара Аллаха, или таковой являлась их судьба?
Бичом Божьим стала чума 1346 года, пришедшая из Китая по Великому Шелковому пути, она скосила почти одну треть населения.
В конце Азербайджанской кампании сильно стал недомогать Джанибек-хан, хотя он находился в Сарай-Беке, а руководил покоренными землями его сын Бердибек-углан.
В это время к нему приходит письмо от амира Туглы-бея из Сарая, в котором сообщалось, что хан вот-вот уйдет в мир иной, и Бердибек должен скрытно приехать в Сарай, чтобы в случае необходимости без промедления, не так, как покойный Тинибек, занять престол отца. Углан согласился и так и сделал. Тем самым нарушил приказ собственного отца.
На удивленье всем хан выздоравливает и начинает присутствовать в заседаниях Дивана (кабинета министров). Ему докладывают, что в столице скрытно живет его сын Бердибек. Он был сыном от жены Туган-Туглы-хатун.
Хан обращается к ней с вопросом правда ли это. Малика-царица, зная правду, ибо она поддерживала связь с сыном, обманывает мужа, говоря, что это лишь вымыслы и слухи.
Затем хан вызывает к себе Туглы-бея. Амир также все отрицает. Над заговорщиками постепенно нависает опасность быть пойманными и казненными.
Туглы-бей, воспользовавшись тем, что он якобы хочет развеять все сомнения по этому поводу, заходит в кабинет к Джанибеку с несколькими заговорщиками, с которыми вместе закалывает ножами, убивает хана.
Так, убив своего отца 22 мая 1357 года, Бирдибек стал правителем. История повторилась: когда-то, убив своих братьев, стал ханом Джанибек, теперь же он сам был убит по заказу собственного советника - карачи-амира Туглы-бея и своего сына Бердибека.
Став ханом, Бердибек совместно с Туглы-беем развернул резню элиты, особенно своих прямых родственников. При этом хан убивает всех Чингизидов по мужской линии. Даже тогда, когда бабушка Бердибека Тайтгали-ханым, держа в руках восьмимесячного младенца, со слезами на глазах умоляла внука пожалеть хотя бы это безвинное дитя. Взбешенный и разгневанный хан, грубо вырвав младенца из рук старушки, бросает его на пол.
Через два года, в 1359 году, он сам был убит заговорщиками.
В течение двадцати лет, до 1379 года, то есть до прихода к власти Тохтамыш-хана, на Сарайском престоле побывало более 30 ханов. Они менялись, как перчатки, ордынскими олигархическими кланами. Этот кровавый период получил название у татар "Болгак", русские прозвали "Великой замятней".
Да, горе стране, в которой из-за власти брат убивает брата, сын - отца, друг - друга...
Эти мысли так и не давали покоя тумен-баши, сердце от волнения начинало сильно биться, и никакие лекарства не помогали от бессонницы.
Тимержан-мирза
Просыпалась стотысячная столица Золотой Орды Сарай-Берке, или как ее называли, Сарай-аль-джадид, что значило "новый дворец". По Хиджре шел 799 года, по милади - 1379 год. В низовьях Волги и Ахтубы царила золотая осень.
По столице улуса Джучи, по вымощенным камнем тротуарам, вдоль облицованных мрамором и дорогой керамической плиткой, узорной мозаикой и лепным орнаментом многоэтажных кирпичных и деревянных домов ехал на боевом татарском вороном аргамаке молодой профессиональный воин-нукер Тимер-мурза из булгарского племени Тятеш. Род его по родословной-шэжэре прослеживался от скифов, сармат, балтов, финно-уров, гуннов, тюрков и, конечно же, от булгар и монголов. В культурном отношении все эти компоненты в его крови и душе были органично взаимосвязаны.
Сюда он прибыл с Урала, с берегов Камы, Агидели, Таныпа, Гари. Приплыл с купеческим караваном по Каме и Идели через Казань, причалил к пристани столицы. Здесь в центре, на холме, располагался златоверхий ханский дворец. Он украшен мраморными колоннами, гранитными камнями, мозаикой - все сделано в татарском стиле. Повсюду сверкают купола тринадцати соборных мечетей, высятся стройные минареты, покрытые изречениями из священного Корана. В каждом районе города виднеется множество караван-сараев с крытыми рынками, торговыми складами, гостиницами для купцов и народа. А также общественные татарские бани. Мусульманские школы-мектебы и медресе.
Во все стороны от ханской цитадели расходятся правильно спланированные улицы. Вдоль них тянутся выложенные камнем каналы для водоснабжения домов и вывода нечистот, арыки для садов. За каменными, кирпичными, глинобитными, деревянными стенами укрыты от посторонних глаз кварталы знати, купцов, богатых ремесленников. Здесь в кирпичных домах из десяти комнат топятся печи, варится плов, готовится кумыс, чай, шашлык, татарский суп-шулпа, пельмени, губадия, шанги, балеши, кыстыбыи, чак-чаки... В ожидании угощения гость любуется покрывающими стены изразцами (керамическими плитками) с изображениями разноцветных лилий, тюльпанов, звезд, стихотворными надписями, лепным орнаментом.
Поразительно, но в отличие от Булгара, Казани и других татарских городов, у этого огромного города - столицы самой мощной и процветающей страны мира - Золотой Орды нет крепостной стены, никто не смел напасть на нее, ибо знал, что ее надежно защищает татарская конница.
Сарай был не просто столицей государства, но и крупным центром ремесленного и мануфактурного производства. Целые кварталы города занимали ремесленники, специализировавшиеся на определенной отрасли: металлургической, керамической, ювелирной, стекольной, косторезной, кожевенной...
Город был крупнейшим центром международной транзитной торговли, поэтому здесь располагалось множество купеческих районов. Вся торговля на евразийском континенте контролировалась татарскими купцами.
Татары зарабатывали деньги на торговле, ремесле, мануфактурном производстве, сельском хозяйстве - земледелии, скотоводстве. Много было ученых, мулл, артистов, художников, математиков, физиков, алхимиков, астрономов...
Тимержан-мирза бахадир обратил особое внимание на девятиэтажные астрономические обсерватории, которые были построены при хане Узбеке, на светские учебные заведения: алхимиков, математиков, физиков, художников, скульпторов-камнетесов - эти храмы науки и культуры также занимали особые кварталы в городе. Затем перед окраинами начинались сады и усадьбы знати, здесь же возведены грандиозные мавзолеи беков, мурз, шейхов...
Далее шли дома простонародья, которые изобиловали татарским купольным фронтоном восточного типа. Окна и двери были разукрашены резными цветными татарскими наличниками. Дома мещан сделаны добротно в два-три этажа из кирпича и дерева.
В общем целом, это был восточный татарский город со зданиями, переполненными кирпичными, каменными, деревянными, глинобитными башенками, садиками, мансардами, парапетами, флигелями, с восточными арками и воротами с татарскими куполообразными фронтонами, утопающий в садах с фонтанами.
На нукере отлично смотрелись татарская, расшитая золотом и серебром, бисером, жемчугом, нитками всех цветов радуги белая рубаха, черные бархатные татарские брюки-чалбары и татарские булгарские разноцветные сапоги-ичиги. Его украшали дорогой черный камзол с галунами и татарский зеленый плащ-кафтан, расшитый золотыми нитками - чикман. На голове красовался островерхий обшитый зеленым бархатом, золотой и серебряной вязью, окаймленный соболиной шкурой татарский малахай. Джигита-батыра в расцвете сил опоясывал широкий кожаный ремень с золотыми и серебряными бляшками и розетками, на котором крепилась изогнутая изящная татарская сабля-кылыч из татарской булатной стали. В седле сзади в специальных кожаных колчанах-баулах размещались рук со стрелами, пика-копье, а также крепилась кольчуга (коба кульмак) с панцирем (коба-аксауыт). Мурза был смугл, высокого роста, брюнет, его чуть полноватое лицо украшали восточные татарские усы.
От вчерашней посиделки в чайхане, особенно от серьезных разговоров до рассвета к него болела голова, настроение было плохим, гнев переполнял разум, душу и сердце.
Мурза проезжал вдоль фонарных столбов, по канализационным люкам, близ керамических водопроводных труб и фонтанов, площадей, где размещались чайханы и ашханы, дворцов в утопающих садах. Он проезжал мимо богатых магазинов и банков, близ караван-сараев и рынков, ремесленных, торговых, мануфактурно-заводских слобод. Всадник ехал за город в степь на смотр войск, устроенный Тохтамыш-ханом.
Тимержан-мурза являдся юзбаши, или сотником в ханской гвардии. Он был выходцем из рода потомственных военных, которые породнились с богатыми купцами-буржуа, государственными чиновниками. Их род также изобиловал художниками, музыкантами и муллами.
Младший сын отставного тысячника Тимержан-мурза на наследство не рассчитывал, особой дисциплиной и трудолюбием он не отличался, но очень любил бороться, драться, воевать. Ему миновало 35 лет, больших богатств он не накопил, ибо любил покутить на широкую душу, вволю. Мурза жил по принципу "веление сердца всегда право".
"Да, - думал он, - что-то я вчера перебузил, голова сегодня совершенно раскалывается, зря я так разошелся". Рассуждая таким образом и браня себя, он подъезжал к набережному мосту. Здесь его окликнул знакомый голос:
- Тимержан-мурза! Тимержан-мурза!
Обернувшись, он увидел своего закадычного друга Батырджана из рода казанбаевских купцов, как их прозвали в столице Золотой Орды, так как они были выходцами из Казани.
Батырджан состоял в тяжелой кавалерии и одет был соответственно: на логове у него красовался изящный мусульманский татарский шлем, поверх рубахи надета кольчуга, на которую крепился пластинчатый панцирь, брюки и сапоги также прикрывали железные щитки и подколенники. Его тяжелая татарская сабля висела на левом боку, а копье было прикреплено сзади с той же стороны седла. Лошадь также была мощная.
Нрава он был веселого, посмотрев на мурзу, сказал, улыбаясь:
- Ты как в той смешной истории про поэта в стиле хамрия. Просыпается выпивший поэт, смотрит в зеркало и видит перед собой синее искривленное лицо и думает, кто же это такой. Да это же я! О! Себя не узнал, значит буду богатым и проживу долго.
Оба рассмеявшись, перейдя мост, смеша друг друга, направились дальше по каменной мостовой.
- Да, голова, конечно, болит. Вчера я явно перепил в фашиха-хане у Рустема, все из-за этой девицы легкого поведения Гузели. Ладно бы, если только ограничился чайханой, с каким-то молодым человеком я, почтенный человек, - улыбаясь про себя, сказал Тимер-мурза, - я поспорил, что кто больше выпьет медового вина, арбузной и пшеничной водки, с тем она и проведет эту ночь.
- Ну, и чем дело закончилось?
- Перепить его я, конечно, перепил, но далее и сам свалился почти замертво. Поэтому с красавицей Гузель посидеть не удалось, она просто отказалась говорить с пьяным, а за нее ее хозяину пришлось заплатить большой куш.
- Как говорили наши предки, - не в силах сдержать свой смех, проговорил Батырджан, - возьмите женщину на руки, а на шею она сама залезет.
- Да, эти прохвосты облапошили меня, как мальчугана.
- Как я понял, ты решил жить, как великий персидский поэт, философ и математик Омар Хаям.
Лучше с милой красавицей быть и с вином,
Чем молитвой себя изнурять и постом.
Если правда, что в ад отправляют влюбленных,
Что мне делать в раю безнадежно пустом?
- Знаешь, до вчерашней ночи я тоже так думал, но больнее всего то, когда женщина проникает в душу и сердце. О ней до сих пор забыть не могу.
- Что мне остается, мой друг, тебе ответить?
Мою душу пленную, Боже, прости!
Грудь, любовью опаленную, Боже, прости!
Мои ноги, привыкшие к грешным дорогам,
Руку с чашею полною, Боже, прости!
Смотр войск прошел успешно. Тимержан-мурза вернулся в свою гостиницу (кунак-хана) и уснул глубоким сном.
Аккерман
В июле по милади 1379 года, исполняя свои служебные обязанности, ехал военный ямской курьер.
Широкоплечий, черноволосый, кудрявый, кареглазый харби-ямчи, на голове которого красовалась расписная глубокая тюбетейка, а одет он был в татарский чекмень, камзол, рубаху, брюки, отменные кожаные сапоги-ичиги. Ехал верхом на игривом тулпаре вдоль левого берега полноводной реки Гаря. Почтовому служащему из ямского стана, расположенного в селе Кызыл Яр, выделили стройного белого скакуна по кличке Акбаш с серебряным колокольчиком, прикрепленном вдоль широкой шеи на добротном узорчатом кожаном ремне с вставленными в него расписными железными бляшками. Это означало, что едет государственный чиновник, то есть почтальон-ямчи, и ему следует оказывать первостепенную помощь местным органам власти. Подтверждением тому, конечно же, служила и форменная профессиональная одежда. Во внутреннем кармане камзола у всадника имелся документ-таныклык с печатью крылатого белого барса, а также басма-пайца. Как было сказано, все конское снаряжение было в надлежащих местах покрыто серебряными и железными украшениями, кокардочками, розетками в виде формы цветка тюльпана, грозного ширококрылого акбарса, по соседству с ними располагался стройный красавец-полумесяц.
На сделанной из добротной кожи почтовой сумке-ямчи, посередине верхней застежки красовался белокрылый барс.
Широкий ремень с большой тонкоузорчатой серебряной пряжкой, в центре которой поблескивала отраженными лучами солнца большая жемчужина, украшали также булатная татарская сабля, восточный татарский кинжал-ханджар, а за спиной джигита сверху виднелся широкий лук со стальной серединой чуть ниже пояса, при скачке немного колыхался, разукрашенный расшитыми цветами солнечного спектра, колчан со стрелами.
В бауле у ямчи лежало срочное письмо из ханского Гаскари Дивана (эта военная палата располагалась в Казани), направленное тюмен-баши крепости Аккерман, что высилась на горе Такман-тау.
Ямской служащий Ильхам ехал, любуясь прелестями реки. Гаря была достаточно широка и полноводна: с поймами, разливами, болотцами, поросшими кустарником, где росли белоокие речные девственно чистые лилии, вокруг них грациозно-нежно плавала пара лебедей. На отмелях стояли журавли, и где-то в камышах видны были гнезда диких уток, которые то здесь, то там либо издавали присущий им звук, либо взлетали ввысь. На ветках стройных берез, гибких ив, вековых дубов выводили свою мелодичную песнь соловьи и жаворонки.
Почтальон, наслаждаясь этой прелестью, думал: "Так не зря эту светлоокую реку назвали в честь татарско-кипчакского хана Гарея. Одноименное племя пришло сюда, в Предуралье, на берега Камы, Агидели, Таныпа, с низовий Волги-Идели. История гарейцев очень богата и славна. В свое время в половецких степях хан Гарей кочевал с самим каханом Кипчаком. В генах его батыров текла кровь скифов, сарматов, гуннов, монголов, но основной компонент был татарским, тюркско-кипчакским. И вот, придя в Предуралье, они активно стали взаимодействовать с местными булгарскими племенами танып, юрми, буляр, байлар, болгар, джиней, гайна, которые еще в булгарский период ассимилировали в этих краях финно-угорские, мадьярские, балтские, башкирские племена. В конце концов, таким образом формировалась новая культура со своими местными субкультурными особенностями, а вся эта грандиозная система Евразии стала называться татарской цивилизацией, сателлитом коей становился весь мир.
Дорога, уводившая его в лесочки близ реки, напоминала собой пещеру, пробуренную средь зеленых исполинов, сквозь которые лучи солнца проникали с большим трудом. От этого великолепия у ямчи захватывало дух и замирало сердце, вдруг стремительно начавшее биться сильнее, казалось, вот-вот оно вырвется из груди, ибо он всем своим нутром ощущал хитрый холодный пронизывающий взгляд шурале (леший), который вроде притаился за тем широким дубом. Неизвестно откуда появившиеся на спокойной речной глади волны, казалось, доказывали то, что прекрасная златовласая Су-анасы (водяная) также зорко следит за джигитом. И вот, в конце тоннеля виднелся свет, всадник выезжал на открытую местность, где была запруда с широкой водяной мельницей, поодаль на горе располагалась ветряная мельница, у крестьян хлебы было много, поэтому и мельниц было большое количество. За нею уже виден Кашкак. Успокаивающие душу звуки азана с уст муэдзинов с минаретов двух кирпичных мечетей плавно доносились аж до сюда. Справа на пригорке, близ деревни, находилась кузница с большими кожаными горнами.
Ямчи проезжал по аулу, здесь стояли швейные, портные, столярные, слесарные, камнетесные, оружейные, ремесленные мастерские, кузня, шорня, гончарня, извозчичий стан, было много магазинчиков, имелся деревенский рыночек. На нижнем и верхнем концах деревни стояли две прекрасные стройные красавицы-мечети.
Издалека на высокой горе-мысу виднелись могучие каменно-кирпичные стены городской крепости с их узорчатыми высокими и неприступными башнями, также излучали свое золотое сияние величественные купола и манора минаретов городских мечетей.
В деревне была летняя страда. Сабанчи-крестьяне, прочитав дневной намаз, пообедав, отдохнув, приступили к покосу. Недалеко от них степенно паслись табуны лошадей, стада коров и овец. На опушках липовых лесов стояло множество бортей. Страда. А вокруг Гарейки колосились поля пшеницы, ржи, ячменя, льна... Вот здесь, между пшеничными полями и рекой, косари после летнего дождичка с радугой, называемой в народе Ляйсан, видели с посохом святого вечного странника Ильяса-Хызыра, значит, урожай в этом году будет славным. Любуясь всей этой дивью, после исполненного дневного намаза ехал на своем белогривом акбузате красавец-ямчи и наблюдал, как то в одной излучине, то около другой на пологих берегах утоляли свою жажду тучные стада коров, овец, табуны коней, которые в зной пили кристально чистую, как с родника, воду Гари.
Речная золотая гладь, наподобие дорогого хрустального зеркала, отражала небо с белыми пушистыми облаками, плывущими в безбрежном небесном океане, гонимыми ветром, как парусники на чужбину, далеко от милой родной земли.
За рекой Гаря располагалась рощица, у основания горы Убыр-тау, как раз промеж них, проходила дорога, по правую сторону которой росла одинокая береза и бил родничок Аулия-шишма. Некогда на этой горе поселился Убыр, крылатый вампир, который караулил и убивал людей у родника. В один день, когда уже вечерело, сюда пришла девушка по имени Зухра за водой. Она, набрав одно ведро, взяв в руки другое, увидела нечто странное - на дне родничка открылся некий глазок, в воде образовался маленький ураган-водоворот, из сердцевины которого вспорхнула бабочка и полетела в сторону ее дома. Девушка же сразу поняла, чем дело, святой дух ей говорил: "Доченька, иди скорей домой, не то будет беда". Она, набрав второе ведро, быстро пошла домой и успела дойти до наступления темноты. Убыр, подстерегавший ее, так и остался голодным. Так продолжалось в течение нескольких месяцев: в сумерках из родника появлявшуюся бабочку видели многие люди, которые сразу поняли, в чем дело, и спешно шли отсюда в сторону дома. Убыр же, боясь, что здесь околеет с голоду, говорят, улетел на другую гору. С тех пор проходящие вдоль родника путники желают, чтобы им в их нелегком пути помогли добрые силы. В честь этого здесь была построена каменная беседка с маленьким фонтанчиком и зимним домиком.
А вон уже виднеется гора Югамаш-тау, самая высокая в округе. Говорят, в древности она была еще выше, и на вершине ее располагалось большое озеро, в котором жила пара влюбленных уток - хозяин и хозяйка горы. С утра они улетали в неведомые дали и лишь к ночи возвращались обратно, и никакой охотник не мог их подстрелить. Джигит по имени Ризван решил показать свою удаль. С большим трудом забрался на вершину горы. подкараулив в удобный момент, убил хозяйку-утку. Ее муж от ужаса кружился вокруг убитой суженой, и в конце концов верный супруг разбился о землю. После этого почва стала сотрясаться, а озеро исчезло, часть горы ушла под землю. Джигит, хоть и испугался, но все же добычу принес домой. Утку варили трое суток, а она так и не сварилась, лишь закаменела. В итоге в таком каменном виде ее выбросили у подножия горы. Эта гора как ода любви до сих пор покоряет сердца молодых и пожилых своей преданностью и верностью друг другу птичьей пары.
На правом берегу Гарейки уже ясно вырисовывалась гора Китман-тау, на вершине которой стояла крепость Аккерман. Ямчи, доехав до деревянного моста, показав салымчи-куперчи свой документ, не платя положенного для простолюдина мостового налога, проехал через пост смотрителя моста на правый берег. Гора Китман-тау располагалась у устья рек Гарейки и Шаршады.
На этом месте еще прадеды, татары-булгары, воздвигли крепость и городище, так как место было весьма удобным для того, чтобы ратиться с врагами. Китман-тау между Гарейкой и Шаршадой выступала как некий утес, наверху которого было насыпано два ряда вала, по периметру которого уложен основательный дубовый тын. Далее была сложена дубовая крепость с четырьмя каменными и кирпичными башнями, бойницами, железными воротами. Внутри этого сооружения располагалась ставка тумен-баши с казармами для воинов, конюшнями для боевых лошадей, складами, амбарами, ашханой, гостиницей, мечетью и базаром. Под горой имелась обширная сеть подземных сооружений из кирпича, в том числе подземные коммуникация на случай сдачи крепости. В кальге большую площадь занимал военный склад со сложными инженерными сооружениями, предназначенными как для защиты, так и нападения. Они производились на золотоордынских мануфактурах, являлись лучшей модификацией восточных и западных образцов, разрабатывались татарскими харби-галимами и инженерами, поставлялись в части централизованно через Гаскари Диван.
Джигит, миновав стражу, проехал сквозь южные ворота, направился прямо в ставку к тумен-баши Ильнур-беку. Показав таныклык и басму личной гвардии военачальника, отдал письмо битчи, заместителю крепости мурзе Хакиму, так как бек обедал в ашхане.
Ямской гонец, сделав свое дело, направился к речному караван-сараю, чтобы отобедать в ашхане, помыться в бане и помолиться мечети. Сделав все это, он отправился на старое кладбище, чтобы коленопреклониться в мавзолее (усыпальнице) Гарей-хана со стройным высоким минаретом и большим куполом, а также посетить кешену с малым минаретом и куполом святой учительницы галимы Жигани. И исполнив свой святой долг, Ильхам на своем белогривом коне поехал обратно в крепость. Кругом царила летняя ночь. На небе не было ни облачка. Каждая звездочка излучала только ей присущий удивительный поток света. Близь молодца-полумесяца особенно блистала звезда Зухра. Ямчи, оглянувшись в сторону усыпальниц, увидел, как они светятся, излучая цвета радуги, это сияние каким-то чудесным образом уходило ввысь, к полумесяцу, который, казалось, нежно держит в своих мягких и теплых руках излучаемое с мавзолеев радужное свечение, и будто бы своими лучами, подыгрывая, украшает его.
- Да, - сказал Ильхам, - они в самом деле святые, их души чисты, как родниковая вода - изге жаннар.
И не в силах преодолеть внезапно нахлынувшую на него радость и гордость, он крикнул со всей мощи на всю округу, всю вселенную: "Аллах акбар!!!" Ногайкой стеганув своего тулпара, полетел в Аккерман.
Светало. Капельки росы постепенно исчезали с листьев яблонь, черемухи, огурцов, помидоров, росших на бахчах горожан. Аккерман из простой крепости превращался в настоящий татарский городок. Близь военно-фортификационных сооружений появились улицы, где жили беки, Бии, мурзы, тарханы, огланы, муллы в своих роскошных дворцах. Фасады их строений были по-восточному великолепно разукрашены. Дворцы утопали в зелени садов, бахчи, всюду были фонтаны, к которым выходили после принятия булгарско-татарской бани и сауны. Функционировали городской водопровод и канализация, сделанная из деревянных и керамических труб, а порой и из кирпича и камня.
Чуть ниже селились богатые купцы-ремесленники, которые самостоятельный бизнес. Основная масса ремесленников жила в своих бистях-слободах. Здесь была слобода кожевников, тут - кузнецов, там - ювелиров, вот - камнетесы и строители, портные... Они были объединены в свои цеха. У купцов был свой представительный орган, своя гильдия.
Основные вопросы городского самоуправления решилась на местных джиенах, а затем на всеобщем курултае, там мог высказать свое мнение каждый горожанин.
Публичный суд производился по законам Шариата и Корана. Его производили ученые судьи - кади.
Активно функционировали мануфактуры, основанные на ручном труде, которые постепенно заменялись механизированными заводами.
В городе работал банк, имелся довольно широкий слой менял и финансистов.
И вот, в каждый уголок Аккермана с минаретов мечетей проникли звуки святого утреннего азана. Мещане стали просыпаться и совершать утренний намаз.
Тумен-баши Аккермана был сегодня с утра не в настроении, он никак не мог придти в себя от увиденного страшного сна. Приснилось ему то, что он летом стоит недалеко от вершины горы Такман-тау, с пологой стороны которой под добрыми лучами солнца поспевает золотистая пшеница. Там, далеко внизу, течет широкая игривая Гаря, обрамленная рощицами, а за ней красуется Нугай-арамасы (Ногайский лесок). Небо безоблачно. Налюбовавшись всей этой красотой, Ильнур-бек, повернувшись, решил взобраться на самую вершину горы. Вдруг почувствовал какую-то тревогу, обернулся и увидел, как из черной земли, образуя большие норы, стали выползать огромные, гигантские черные змеи, которые стремительно начали зло ползти к нему, окружая со всех сторон, намереваясь стремительно ужалить его. Для того чтобы не допустить этого несчастья, он по отработанной годами привычке военного, стал маневрировать - то вверх, то вниз, таким образом спускаться вниз к реке, к лесным рощам с камышиными болотцами. Чем ниже спускался бек, тем меньше становились преследовавшие его змеи. И лишь около высохшей Аулии-шишмы по велению большой Аждахи мелкие змеи, шипя языками, оскалив свои смертоносные ядовитые зубы, прекратили травлю Ильнура.
Сон был явно не к добру. Это подтвердили и мулла, и ученый-астрлог (юраучи), с которым утром пил чай с шангами, медовым чак-чаком и мясными перемячами в чайхане близ речного привозного базара.
В подобном мрачноватом настроении он совершил дневной намаз. Общение с Аллахом несколько утешило душу. Отобедав в ашхане, стройный, высокий, жилистый голубоглазый шатен, нос с горбинкой, с аккуратными усами, сорока шести лет, бек направился в Гаскари Хакимият, свое военное управление. Лицо его было по-прежнему тучным и жестким.
Пройдя в свой кабинет на втором этаже, он взял с маленького столика, сделанного из красного дерева, отложенное письмо, доставленное ямским курьером вчера. Стоя перечитав его, в раздумье пройдясь по комнате, сел на широкий кожаный диван, попивая кумыс, стал размышлять. Писал сам золотоордынский правитель Тохтамыш-хан. Как было ясно из написанного, письма такого характера были разосланы из столицы Сарая-Берке всем улус-бекам, эмирам, тумен-баши.
В письме повелевалось привести в полную боевую готовность десятитысячное войско. Обеспечить необходимую провизию на год. Важно было то, что приказывалось самостоятельно закупить пистоли и мылтыки, а также пушки с новыми механизированными инженерными боевыми комплексами для осады городов. Ханский фарман, кроме укрепления в структуре войска инженерных подразделений требовал увеличения тяжелой кавалерии. По всему было ясно и очевидно, что Тохтамыш-хан собирается играть свою партию.
Не то что тумен-баши, а простой нукер понимал, что в течение последних двадцати лет элита татар стала превращаться из покорителей вселенной в стаю шакаловатых типов, перегрызающих друг другу глотки из-за куска обглоданной кости-падали. Слава, авторитет, богатство, добытые в жестоких схватках, вскружили головы многим бекам, мурзам, и даже, что особенно опасно, ханам. Повторялась трагедия полувековой давности, как между Тулабуга-ханом, Тохта-ханом и Нугай-мурзой. Тогда Тохта-хан разгромил войско непокорного мурзы и земли от Дуная до Дона раздал своим улус-бекам. После смерти Джанибек-хана в 1357 году эта напасть вновь вернулась. Только уже трагедия доходила до фарса. Улус-беки, эмиры, тумен-баши, мурзы Ак Орды и Кук Орды меняли ханов, как перчатки: с 1357 до 1378 года на ханском престоле побывало более 25 ханов, которые все были умерщвлены во время борьбы за верховную власть групп ордынских элит.
В 1378 году главную столицы Золотой Орды захватил Тохтамыш-хан, ибо за ним стоял грозный Тамерлан. Таким образом земли Кук Орды были вновь объединены: от Идели до Иртыша власть хана была практически абсолютной. На западе же, в Ак Орде, то есть от Дуная до Дона, реальный правителем был Мамай-мирза. Надо сказать, что он был мужественен и храбр. Будучи темником, тумен-баши, командиром 10-тысячного войска, он одержал множество великолепных побед. В Ак Орде на верховный трон возвел Габдуллу-хана. Надо было иметь ввиду и то, что за Мамай-мурзой стоял европейский торговый капитал, особо его поддерживали итальянские колонии, фактории, расположенные на Крымском полуострове, ему протежировал сам Папа Римский. Ягайло, повелитель Великого Княжества Литовского, считал за честь с ним дружить.
Из этого логического анализа становилось очевидным, что придется воевать с Мамаем. Война могла быть затяжной, для этого нужна была провизия на год. Возможно, придется штурмовать черноморские и азовские города, поэтому требовались инженерные военные системы для осады укрепленных пунктов. Уж коль за влиятельным темником стоял Папа Римский, то конечно же, придется ратиться с тяжело вооруженным рыцарством, что стало причиной модернизации структуры войска в направлении увеличения тяжелой кавалерии. Все это в комплексе объясняло также необходимость приобретения пистолей, мушкетов, пушек и тщательной отработки стратегии и тактики ведения боя с применением нового оружия.
Много говорило и то, что фарман был разработан визирем Идигей-мурзой, после печати хана, стояла его подпись с тамгой. Это значило, что нугай-мангытские мощные татаризованные монгольские племена, кочевавшие на юге Кук Орды, полностью на стороне Тохтамыша, ибо Идигей-мирза был сыном Кытлыкыя-бия и руководил межплеменным Диваном.
Амир Джучиева улуса Идигей с начала 1370-х годов становится на сторону Тохтамыш-хана. Особенно его преданность проявилась в 1371 году, когда в борьбе за ханский престол Тохтамыш-хан потерпел поражение от сына Ырыс-хана Туктакыи. Идигей вместе с Тохтамышем едет к Тамерлану просить помощи. Так как авторитет батыра был общепризнан, Тимур-бек становится еще большим союзником Тохтамыш-хана. Наконец, в 1378 году Сарай-Берке, столица Золотой Орды, была ими завоевана. Важно было то, что на сторону Тохтамыш-хана и благодаря Идигею встал весь татарский народ Кук Орды, это движение массово поддержала патриотически настроенная элита.
Среди них был тумен-баши Ильнур-бек. По фарману, уяснив стратегическое направление хода мыслей Тохтамыш-хана, он полностью одобрил данную политику.
Звоном колокольчика вызвал своего заместителя, урынбасара битчи, молодого Хаким-мурзу, сказал ему:
- Хаким, сделай копии этого приказа и вручи лично нашим военачальникам. Пусть каждый разработает план претворения его в жизнь. Сам тоже подумай, свои мысли зафиксируй на бумаге. Через неделю проведем Гаскари Диван, где проанализируем все варианты и примем единый план действий.
- Есть! Будет сделано, - ответил мирза-оглан, и удалился.
Затем темник решил немного почитать, направился в сторону книжных полок, к своей библиотеке. Прежде чем встать, Ильнур-бек еще раз просмотрел стол с тем, чтобы убедиться, что все вопросы рассмотрены и по каждому из них принято решение. Увидев письмо, которое лежало в отдельной папке, раскрыв и прочитав его, бек понял, что сон, предвещавший беду, к сожалению, оправдывается. Письмо было такого содержания:
"Ассаляму галейкум! Дорогой и уважаемый отец. С пожеланиями добра, здоровья и благополучия пишет вам младший сын Галискар-мурза.
У меня для вас трагическая новость. Откровенно скажу, когда пишу эти строки, слезы капают из моих глаз. До сих пор не могу поверить в этот ужас. С великим прискорбием сообщаю вам, что мой старший брат Зафир-бек на прошлой неделе убил своих двух сыновей, дочку с супругой, а затем покончил с собой. В бумагах у тикшеруче-следователя значится, что с ним произошло умопомрачение - краткое сумасшествие, так как все соседи знали его как спокойного и уравновешенного человека. Его начальник Улу-шусунчи охарактеризовал своего подчиненного, ханского интенданта, аккуратным трудолюбивым работником. В общем, я до сих пор не могу понять, что толкнуло его на это преступление. Лишь Аллах об этом ведает.
О себе могу сообщить то, что у меня все в порядке. Даже недавно повысили в звании и должности, сделав старшим агланом, сотником-куручи в личной гвардии охраны хана. Но это назначение не принесло в мою душу должной радости из-за смерти моего старшего брата, невестки и племянников".
