Найти в Дзене
Елена Халдина

Добрые перемены

Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 174 часть 23 Иван допивал остатки пива в стакане и был доволен жизнью как никогда: в кои-то веки жена сама купила ему пива, и он разомлел от свалившегося на него счастья. Татьяна пекла оладушки на сковородке и поглядывала на него. Увидев, что он дошёл до нужной кондиции, она окликнула мужа: — Вань, давай новый ночник покупать не будем, и без вазы я тоже обойдусь. — Как скажешь, Зая моя, — согласился он, но уточнил, — а цветы-то куда ставить будешь, вдруг да кто-нибудь подарит? — Ой, Вань, да кому дарить-то? — Татьяна махнула рукой. — Ну мало ли? — повёл он плечами. — До Восьмого марта почти год, до дня рождения чуть поменьше, а полевые цветы можно и в банку поставить, или, на худой, конец в бутылку из-под молока. А если на горлышко ленточку атласную завязать бантом, то будет совсем красота, я в журнале такое вида́ла. — Как скажешь, Зая моя, как скажешь, — ответил Иван и уже насторожился: просто так жена никогда ни от чего не отказывалась, но спра

г. Касли, Челябинской обл.
г. Касли, Челябинской обл.

Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 174 часть 23

Иван допивал остатки пива в стакане и был доволен жизнью как никогда: в кои-то веки жена сама купила ему пива, и он разомлел от свалившегося на него счастья. Татьяна пекла оладушки на сковородке и поглядывала на него. Увидев, что он дошёл до нужной кондиции, она окликнула мужа:

— Вань, давай новый ночник покупать не будем, и без вазы я тоже обойдусь.

— Как скажешь, Зая моя, — согласился он, но уточнил, — а цветы-то куда ставить будешь, вдруг да кто-нибудь подарит?

— Ой, Вань, да кому дарить-то? — Татьяна махнула рукой.

— Ну мало ли? — повёл он плечами.

— До Восьмого марта почти год, до дня рождения чуть поменьше, а полевые цветы можно и в банку поставить, или, на худой, конец в бутылку из-под молока. А если на горлышко ленточку атласную завязать бантом, то будет совсем красота, я в журнале такое вида́ла.

— Как скажешь, Зая моя, как скажешь, — ответил Иван и уже насторожился: просто так жена никогда ни от чего не отказывалась, но спрашивать её, чего она хочет взамен этого, он не стал, чтобы не искушать судьбу и не вляпаться в неприятности из-за своего любопытства.

Татьяна раскусила ход его мыслей и предложила сама:

— А не купить ли нам мотоцикл с коляской? — но Иван, услышав это, оторопел и молчал, переваривая её предложение. Она же настойчиво продолжила убеждать его в необходимости этой покупки. — Нам и до сада на нём будет проще добираться. Гаишники-то, будь она неладны, всё время на посту стоят, а на мотороллере-то нам вместе с Прошкой мимо них не проехать, а автобусы до сада не ходят: обещали запустить рейс к майским праздникам, но сам же знаешь — обещанного три года ждут.

— Так-то да, Зай, только денег-то где столько взять? — спросил Иван и в раздумьях почесал затылок.

— Как где?! — воскликнула она, — А у тебя на книжке. Ты ж деньги-то в лотерею выиграл — выиграл, вот мы их и потратим с чистой совестью, и нечего им зря лежать, когда мы с тобой на мотоцикле можем кататься с ветерком на зависть соседям.

— Так мотоцикл-то с коляской немалых денег стоит, а у меня столько нет.

— А сколько есть? — тут же переспросила Татьяна, желая наконец-то узнать, сколько денег у него осталось от выигранной в лотерею тысячи, но Иван и не думал отчитываться перед ней, зная, что она вытянет из него все деньги до копеечки и ещё непременно закатит скандал. Расставаться с деньгами в его планы не входило и он уклончиво произнёс:

— Сколько есть — на мотоцикл с коляской всё равно не хватит, с рук брать не хочу, уж покупать, так новый.

— Ну, заладил: не хочу, да не хочу, как старый дед… С тобой, Ваня, каши не сваришь, — переворачивая оладушки, фыркнула жена.

— У меня там проценты тикают. Вот год пролежат деньги, подкоплю ещё, а уж потом и сниму, а сейчас, — он покачал головой и заявил, — нет.

— Ну ты и зануда, — прошипела жена и обиженно надула свои пухлые губки.

Иван взглянул на неё, и ему нестерпимо захотелось её поцеловать, но не стал, а лишь возразил ей:

— И не зануда вовсе. Мать мне сказала на ерунду деньги не тратить, пусть лежат — мало ли жизнь-то как повернёт.

— Мама твоя и не то ещё скажет, тогда и живи с мамой, а не со мной. — и она загундела: — Я так каждую копейку в дом несу, все до единой трачу на семью. Вон пиво тебе купила, знала бы, так лучше ребятёшкам карамелек взяла.

— Тань, ну чего ты с пол-оборота то завелась? У меня бы так мотороллер заводился, так я бы нарадоваться не мог, — пошутил Иван. — И грех тебе на меня обижаться: деньги ты у меня все из кармана выгребаешь, получку сразу забираешь, а когда и сама за меня получаешь. Разве не так? Так.

Татьяна пустила слезу. На кухню заглянул Пашка и задал вопрос:

— Мам, а когда оладушки есть будем?

— Да отстань ты, — отмахнулась она от сына, — время придёт — позову. Тьфу, сгорели… — увидев, что оладушки подгорели психанула она, — что за мода такая мать отвлекать, края вон обуглились.

— А мы срежем, Тань, срежем горелое-то, — предложил Иван, пытаясь её успокоить.

— Срежет он, — передразнила она его. — Нашёл чем меня попрекнуть: деньги я у него, видите ли, выгребаю, как будто я на себя их трачу. У меня же семья. Дети-то твои, их же кормить надо. Да и ты дня без колбасы-то не сидишь.

— Ну как же, я уж забыл, когда её и ел-то.

— Как это когда, а вчера на юбилее — кто за обе щёки трескал, я что ли? — напомнила ему Татьяна.

— Ну так это ж мамка колбасу купила, а не ты.

— Эх ты, Ваня, быстро же твоя любовь прошла, — взывала она к его совести, — только что во мне души не чаял, а сейчас уже всё, как корова языком слизала.

— Да, она не прошла любовь-то, она есть. Я же не могу вокруг тебя постоянно бегать и кричать: — Люблю! Люблю!

— А любил бы, так мог бы, — вытирая слёзы высказала она ему, на слёзы она была скора.

— Ты серьёзно? — он смотрел на неё и не верил.

— Серьёзнее не бывает. Всё, я осердилась. — она швырнула ложку в оставшееся тесто и заявила, — жарь сам, а я пойду книжку читать распутную.

Иван подошёл к газовой плите, и ложкой стал наливать тесто на сковородку, продолжая разговор:

— А где ты такую книжку взяла?

— У Ленки возьму, она у Мамкиных её одолжила.

— Ги де Мопассана что ли?

— Не-а, ещё круче! — похвалилась она.

— А кого тогда?

— Распутина, тебе говорю.

— Валентина что ли?

— Его.

— Так у него же нету распутных книжек, с чего ты это взяла-то, Тань? Да и рано ей такие книжки читать.

— Рано не рано, а читает. Ты мне лучше скажи, что мы с Тёмкой делать будем? Я же вчера его застукала.

— Где?

— Не где, а с кем.

— С кем? Говори уж, Тань, — попросил Иван, волнуясь за сына.

— С Яськой, с кем ещё-то?

— Ну, с Яськой, так с Яськой, — переворачивая оладушки на другую сторону, проговорил он, устав от бесполезного разговора.

— Ты странный какой-то, Ваня, у тебя сын целуется на моих глазах, а тебе и дел до этого нет, — с обидой выговорила она мужу.

— Это нестрашно, не заводись.

— А вдруг, да и…

— Чего, да и?

— А того…

— Зай, ну ты чего выдумываешь то? Ему же только восемь.

— Так дети-то сейчас ранние, где живём то? Они ж атомные у нас.

— Да не выдумывай, Зай. Даже голову себе этим не забивай, года четыре точно можешь спать спокойно — я тебя уверяю, а может, и все пять.

— А вдруг да, — опять с сомнением в голосе сказала Татьяна, беспокоясь за судьбу сына.

— Таньк, ну мне ли не знать? Ты же баба, а я мужик. Ты книжку хотела почитать, так иди и читай, а архаровцев зови чай пить. Сейчас накормим их да за Прошкой пойдём. — Иван сделал паузу, словно не решаясь что-то сообщить.

Татьяна это заметила и прикрикнула на него:

— Да говори уж...

— На работу в горком ухожу, Тань.

— Чего-о?! — не поверила она и переспросила.

— Дядька меня пристраивает инструктором в орготде́л, по блату.

— А меня? — переспросила тут же она, почувствовав себя несправедливо обделённой.

— И тебя бы пристроил, если бы вчера не выступала.

— Ну, Ваня… — она кривила губы от обиды, — мотоцикл с коляской брать отказываешься и со мной работать тоже. Да ну тебя…

— Да не дуйся, Зай…

— Тебе хорошо говорить, не дуйся, а я всю жизнь, может в отделе работать мечтала, — она вытянула руки и показала ему. — Вон ногти-то отмыть от чёрной краски не могу. А могла бы сидеть в отделе припеваючи да чаи распивать. Им, говорят, ещё и пайки к праздникам дают.

— Дают, — подтвердил Иван, — мне дядька тоже об этом говорил.

— Будешь при должности, и как же без мотоцикла-то с коляской, Вань? — ухватилась она за появившуюся возможность переубедить мужа.

— Вот в горком переведусь, и тогда видно будет.

— Вот это совсем другое дело! — обрадовалась она и повисла у него на шее.

— Осторожно, обожжёшься же.

— Пошла я книжку читать. Пора мне тоже в люди выходить, а ты давай, продолжай оладушки печь, инструктор ты мой из орготдела, — распорядилась она и, повиливая бёдрами, пошла в комнату, напевая на ходу: — Летят у-у-утки, летят у-у-утки-и и два гу-у-ся. Ой, кого-о лю-у-блю, кого лю-у-блю не дожду-у-ся! *

Мысленно Татьяна уже сидела в отделе и добиралась до работы на новеньком мотоцикле с коляской. Жизнь сулила ей добрые перемены, и она радовалась им.

Пояснение:

Слова из народной песни «Летят утки» *

© 15.07.2022 Елена Халдина, фото автора

Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.

Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны

Продолжение глава 175 часть 1 Зоя, моя Зая, или Ваня заработался будет опубликовано 17 июля 2022 в 04:00 по МСК

Предыдущая глава

Попробуй, пойми этих баб
Елена Халдина8 мая 2021